home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


22

Софи

Сценарий убийства

«Эвелин Садер», – думала Софи, направляя свою рикшу вверх по идущей спиралью дороге.

Эвелин Садер. Имя из прошлого, ставшее проклятием во времени настоящем.


Кристалл времени

Эвелин Садер – властная, с гладкой молочно-белой кожей, в жутком платье, сделанном из живых бабочек.

Эвелин Садер, декан Школы для девочек, та самая, что вернула директора Школы Добра и Зла из мертвых, чтобы показать, как она любит его. Но Рафал никогда ее не любил. Рафал любил Софи. Хотел, чтобы Софи стала его невестой. А потому он убил Эвелин, чтобы убрать ее с дороги.

Предполагалось, что на этом была поставлена точка в истории Эвелин. Ее тайные, хитрые попытки добиться любви Рафала успеха не имели.

Однако такие же попытки в более ранней истории Эвелин успехом увенчались и свои плоды принесли.

Околдовав короля Артура, Эвелин стала матерью его сыновей. Теперь это стало совершенно ясно.

«Если только та сцена не фальшивка, – подумала Софи. – Впрочем, нет, этого не может быть. Та сцена была взята не из памяти Райена, а из его крови. Кровь в таких вещах лгать не может».

И тем не менее по-прежнему оставалось без ответа множество вопросов. Когда и как Эвелин Садер встретилась и познакомилась с леди Гримлейн? Знала ли Гримлейн о том, что Эвелин использовала для себя аркан, сделанный для домоправительницы? Знала ли Гримлейн о том, что Эвелин родила сыновей Артура? Это ли было той «ужасной тайной», на которую намекала перед своей смертью Гримлейн? А знал ли обо всем этом горячо любимый Эвелин директор Школы?

Софи так глубоко погрузилась в свои мысли, что приблизилась на своей рикше к самому краю дороги и едва не вылетела на обочину.

Похолодев на секунду от страха, Софи вывернула назад на середину дороги и продолжила свой путь.

Рикшу, на которой она ехала, Софи украла у того болтливого пажа… как его… Снупи? Смарми? Сарти? Короче говоря, он припарковал свою повозку прямо под окном комнаты, в которой до этого спала на подушках Софи. Спрыгнув на землю, она на цыпочках обошла похрапывавшего, прислонившись спиной к дереву, гнома, нашла на переднем сиденье рикши накидку-невидимку из змеиной кожи. Скрипнули, покатившись по гравию, колеса, от этого звука гном моментально проснулся и закричал, увидев свою, катившуюся сама собой, повозку.

– Бхут! Бхут! Он угнал мою рикшу! Бхут!

Софи решила, что «Бхут» у гномов означает «Призрак», и, чтобы подыграть, лихо заложила на рикше несколько крутых виражей. Догнать ее паж, разумеется, не сумел и вскоре отстал, провожая рикшу и ехавшего на ней призрака потоком выразительных, горячих слов – ругался на гномском, надо полагать.

А Софи уже катила по ярко освещенным улицам столицы. Все сильнее нажимая на педали, она промчалась мимо храма Тель Шорта, мимо Музейчика, и дальше, дальше. На сердце у нее лежал камень. Она прекрасно понимала, с какой новой силой возненавидит ее за этот побег Тедрос. Будет думать, что раз Эвелин Садер оказалась матерью, а король Артур отцом Райена, значит, Райен – законный наследник Артура и настоящий король. Но если Райен – настоящий король, то Софи, вернувшись к нему, может стать настоящей королевой. Да, именно так и будет думать Тедрос.

Само собой, Агата попытается защитить свою лучшую подругу. Начнет искать какой-нибудь оставленный Софи знак, говорящий о том, что она по-прежнему остается на их стороне.

Никакого знака Агги не найдет, и вовсе не потому, что у Софи не было времени, чтобы оставить его, нет…

Дело в том, что не хотела, не могла Софи посвящать лучшую подругу в свои планы, зная, что в таком случае Агата ринется вслед, захочет, как всегда, прийти на помощь, а придет… точнее, попадет при этом прямо в руки Райена.

Значит, пусть тогда Тедрос считает, что он прав, и Софи в самом деле оказалась бездушной, двуличной тварью. Неисправимой гадиной, бросившей его когда-то ради Рафала, и вот теперь вновь сбежавшей в самый напряженный момент. А что тут удивительного, если разобраться? Разве можно хоть в чем-то верить Софи, которая всегда заботится только лишь о себе любимой?

Впрочем, Софи совершенно не собиралась ни в чем винить Тедроса. Что вы, на его месте она сама точно так же думала бы.

Потерять доверие друзей – вещь ужасная, но это было платой за то, что собиралась сделать Софи.

И это никак не было связано с Эвелин Садер.

Это имело отношение к тому, что Софи увидела в кристалле.

Не в кровавом кристалле, нет.

В другом.

В том кристалле, который нашла она сама.

В том кристалле, с которым застала ее Агата. Софи притворилась, что этот кристалл так себе, просто мусор, а затем положила его в свой карман.

Но не мусором был тот кристалл, совсем не мусором.

Этот кристалл стал причиной, по которой Софи бросила своих друзей посреди ночи и, сорвавшись с места, умчалась от них прочь.

В том кристалле хранилась сцена, на которой Софи увидела саму себя.

…Она сидела, забившись в угол королевской спальни, одетая в ненавистное белое платье, на которое капала кровь из пореза на щеке.

Райен стоял посреди комнаты, одетый в свой синий с золотом королевский камзол.

Напротив него стоял Яфет в своем золотом с синей отделкой камзоле Первого советника.

Братья не просто стояли друг против друга.

Они дрались.

И не просто дрались, как это бывает между братьями.

Лев и Змей стремились убить каждый своего соперника.

Пытались выцарапать друг другу глаза, впивались пальцами в волосы, а зубами в кожу. Обменивались ударами, сплевывали кровь из разбитых ртов. Лица братьев давно превратились в кровавое месиво. При этом близнецы постепенно приближались к кровати, и каждый из них стремился дотянуться до лежащего на ней Экскалибура…

Райен добрался до меча первым.

Просвистело, сверкнуло в воздухе отполированное, словно зеркало, лезвие и ударило в грудь Яфета.

Пронзило сердце Змея.

Райен выдернул меч, и его брат повалился на пол.

Райен медленно опустился на колени перед Яфетом, наблюдая за его агонией, держа на руках тело умирающего брата.

Экскалибур остался при этом лежать на полу за спиной Райена.

Райен не увидел, как Софи осторожно выбралась из своего угла.

Ее лицо больше не было испуганным, оно сделалось решительным.

Софи добралась до меча, занесла Экскалибур над спиной Райена…

…И тут, на самом интересном месте, кристалл погас, затем мигнул и начал проигрывать всю сцену с самого начала.

Софи, не отрываясь, просматривала ее вновь и вновь.

Райен убивает Яфета.

Софи убивает Райена.

Так вот, значит, чем заканчивается эта волшебная сказка?

Или Софи просто хочется, чтобы так она закончилась?

Потрошитель предупреждал, что кристаллам на сто процентов доверять нельзя.

Особенно, наверное, ее кристаллам.

Но это не имело значения.

Кристалл показывал Софи будущее.

И она добьется, чтобы именно это будущее стало явью.

Скрипнув зубами, Софи еще сильнее налегла на педали.

Доуви сказала ей однажды: «Речь идет о том, сможешь ли ты когда-нибудь из змеи в своей собственной истории дорасти до положительной героини в чьей-то другой сказке».

Если честно, Софи никогда не думала, что такое возможно в принципе.

По своей сути она была злодейкой – да, но никак не героиней, тем более положительной.

Вот Агата и Тедрос, они другое дело, они, конечно же, были героями.

И самое большое, на что была способна Софи, это помогать им.

«Хм… ведьма, ставшая приспешницей Добра? Забавно, конечно, однако что толку от этого? – думала Софи. – Королем в Камелоте стал сын Эвелин Садер. Сын Эвелин Садер – с ума сойти можно!»

Незаконный сын Эвелин от Артура, порождение черной магии.

И не имеющим значения становится все, что делали Агата и Тедрос.

Зло опять оказалось на шаг впереди.

Недосягаемый для Добра, сокрушающий любые преграды двуглавый дракон.

У этого Зла такие глубокие корни в прошлом, что уничтожить его можно не Добром, но только другим, еще более мощным Злом.

А значит, Агата и Тедрос это совсем не те герои, которые нужны будут в этой войне.

Но Софи?..

Что ж, Зло от рождения было у нее в крови, это она тот самый герой, который уничтожит двуглавого дракона.

И в кармане у нее лежит кристалл, который подтверждает это.

Еще раз просмотреть записанную в нем сцену было невозможно, заставить кристалл работать могла только Агата, но одним только своим присутствием эта маленькая хрустальная капелька придавала Софи и сил, и уверенности в себе, и решимости довести дело до конца. До победного конца, разумеется. Для этого нужно просто следовать записанной в кристалле сцене. Сценарию убийства. Вот почему Софи вновь надела на себя ненавистное белое платье. Так ей приказал сценарий. Так ей приказало будущее.

Софи продолжала подниматься по улицам Гном-сити. По-прежнему залитые яркими огнями, они сейчас были пустыми и тихими, ни души вокруг, лишь одна беззубая старушка-гном копалась в уличных фонарях, наполняя их мерцающими светлячками и убирая тех, что уже догорели и умерли. Эта бабушка увидела призрачную, мчащуюся саму по себе рикшу, но, кажется, и не удивилась вовсе – просто пожала плечами и с невозмутимым видом вернулась к своей работе. Чем выше по дороге поднималась Софи, тем громче становился доносящийся сверху шум, похожий на жужжание пчел возле улья.

Вскоре дорога закончилась, и Софи оказалась на «посадочной площадке» под грязевым потолком, провалившись сквозь который она, Тедди и Агги прибыли сюда, в Гномию.

Софи слезла с рикши, туго обмоталась змеиной кожей, подняла руки вверх и коснулась ладонями грязевой пленки. Та моментально размякла и, словно зыбучий песок, принялась всасывать в себя Софи – ладони, руки, затем волосы, лицо…

А потом Софи вынырнула по другую сторону грязевой завесы.

По заброшенному тоннелю Цветочного метро разносились звуки боя – выкрики, вопли, громовые удары. Освещенная зеленым мерцанием стеблей, высоко вверх, насколько хватало глаз, уходила составленная из гномов живая пирамида. Все они – мужчины и женщины, старые и молодые – балансировали на плечах друг друга, сцепив руки и стараясь противостоять атакующим вход в подземелье скимам Яфета.

Но защитный живой щит гномов начинал ослабевать. Два скима уже прорвались внутрь и чудовищными швейными иглами прошивали тела гномов, а те пытались отгонять летучих червей так, чтобы при этом не рухнула вся баррикада.

Софи полностью вылезла из грязевой завесы, проползла между ног какого-то довольно крупного мускулистого гнома и едва не врезалась в Гиневру и Шерифа. На своем плече Шериф держал волшебный мешок, на котором сидел, вцепившись передними лапами в бицепс Шерифа, кот Агаты. Вся эта троица пряталась в тени живой баррикады.

– Нет, я пойду молотить этих летающих козявок, и тебе меня не остановить, – проворчал Шериф, обращаясь к Потрошителю, но в ответ кот лишь глубже впился когтями в руку Шерифа и зашипел, оскалив зубы.

– Мяу! – приказным тоном мяукнул император гномов.

– Еще раз повторяю… – начал Шериф, приближаясь нос к носу с Потрошителем, – что не тебе, крысомордый, вонючий тролль, учить меня, что я должен…

Потрошитель напрягся, сверкнул своими янтарными глазами.

– Мяу! – вдруг выпалил он. – Мяу. Мяу-мяу!

Затем он спрыгнул с плеча Шерифа и брызнул к грязевому пятну, из которого только что вылезла Софи.

– Агата! Он говорит, что Агата в опасности! – перевела Гиневра, и потащила Шерифа вслед за Потрошителем. – А с Агатой, как ты знаешь, Тедрос, и если она в опасности, то и он…

Собравшийся нырнуть в грязь и вернуться в Гномию кот Агаты внезапно замер и уставился в сторону невидимой под змеиной шкурой Софи. Опустившись на четвереньки, Софи попыталась укрыться за каким-то широкоплечим гномом, но кот еще пристальнее всматривался, принюхивался, шевелил ушами…

– Ну, давай уже, – гаркнул Шериф и протолкнул кота сквозь грязь. Потом помог проникнуть сквозь завесу Гиневре, и она вслед за Потрошителем тоже пропала из вида.

А вот сам Шериф за ними не последовал.

Едва Гиневра и кот исчезли, Шериф стащил с плеча свой волшебный мешок и растянул его над горловиной грязевой мембраны так, чтобы любой, кто вернется за ним, оказался вместо этого внутри мешка, а уж оттуда просто так не выберешься! Закончив с этим, Шериф бросился в сторону гнома, за которым пряталась Софи, и поставил ему на плечо свой запачканный грязью сапог. Гном недовольно крякнул, но Шериф уже начал карабкаться наверх. Вслед за первым начали вскрикивать и другие гномы, испуганные видом массивного, волосатого, казавшегося по сравнению с ними большим, как гора, человека, но в серьезную драку с ним предусмотрительно не вступали, ограничивались тем, что мимоходом награждали Шерифа тумаками, которые были ему как слону дробинка. Стиснув зубы, Шериф упорно лез вверх, без разбора наступая гномам на спины, на плечи, на головы даже, пока не поднялся, наконец, достаточно высоко, чтобы увидеть одного из двух прорвавшихся в колодец скимов.

Как раз сейчас летучий червь нацеливался нанести удар в самый центр пирамиды, после чего она вся могла рухнуть вниз. Выбрав самого сильного и крепкого на вид гнома, ским развернулся и полетел, нацелив свой острый кончик прямо на шею гнома…

До цели ским не добрался. Шериф схватил скима, прямо своей голой рукой схватил, затем первым делом откусил червяку голову, выплюнул ее, а остальное тело разодрал на мелкие клочья. Вниз, в темноту колодца, закапала темная жижа, которой было наполнено тело скима.

Тысяча гномов дружно ахнули.

Затем раздались восторженные крики, заглушившие доносившиеся сверху глухие удары бившихся о пень скимов.

Став в одну секунду лучшим другом Шерифа, гномы начали помогать ему забираться наверх, дружно скандируя.

– Вперед, Вонючка! Вперед, Вонючка!

Воспользовавшись тем, что Шериф отвлек на себя внимание гномов, Софи сама полезла той же дорогой наверх. Гномы ворчали, удивленно вертели головами, почувствовав на себе вес Софи, но сама она оставалась для них невидимой. Когда Софи поднялась еще выше, на нее накатил новый вал восторженных криков – это Шериф справился и со вторым скимом. Внутренности летающего червяка попали на накидку Софи и прилипли к ней с внешней стороны. Гномы, по которым карабкалась Софи, провожали летающую по воздуху слизь удивленными взглядами, но Софи было не до этого. Она гналась за Шерифом, который уже приближался к крышке лесного пня.

Там, снаружи, атаки скимов на пень почему-то прекратились, удары стихли. Решив, что битва выиграна, гномы разразились новыми восторженными криками, однако Шериф все быстрее карабкался вверх, словно опасаясь, что главный злодей может уйти, не дождавшись его.

Софи старалась не отставать. Шериф добрался до самого верха пирамиды гномов, вытянул над головой свои мощные руки и откинул наверх крышку пня. Сверху в колодец сразу хлынул свежий холодный лесной воздух. Ворча, Шериф протиснул наружу свое огромное тело, а тяжелая крышка начала постепенно закрываться за ним. Софи ахнула, заспешила, вскарабкалась по плечам гномов и рыбкой нырнула в закрывающуюся щель, в серебристый лунный свет.

Едва Софи успела выпасть на прохладную траву возле пня, как за ее спиной с грохотом захлопнулась тяжеленная крышка пня.

«Успела…» – подумала Софи.


* * * | Кристалл времени | * * *







Loading...