home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


10

Корпус Меншикова, отправив гродненскую пехоту в тыл, расположился на биваках под городом Острогом. Наступил черед ремонтеров и оружейников. По киевскому шляху тянулись обозы с амуницией, палашами и фузеями, топали новобранские капральства, а в обгон — степью — летели табуны лошадей. Стояла середина знойного украинского лета.

К питерцам забрел гость, ингерманландец, покуривая трубку и похохатывая, рассказывал:

— Это… когда государь еще в Полоцке останавливался. Напросилась к нему дворянка смоленская, с челобитьем. Хотела пасть в ноги, удержали: мол, не велено… Петр Алексеевич вопрошает, от карт поворотясь: «Ну, старая, в чем претензия?» Она: «Батюшка, светлый царь, помоги управу найти на Иванку, ест поедом господина свово. Мой-то малосилок, а ён под матицу выпер!» — «Что-то не пойму, — государь в ответ. — Он кто — Иванка сей?» — «Да мамич, из дворовых, молочный брат Васеньке моему. Слезно плачется в кажном письме: спаси, маменька, погибаю через холопа…» — «Какой полк?» — «Чево?» — «Полк, спрашиваю, какой, глухая тетеря?» — «Графский, вроде бы… ирг… инг…» — «По всему, в Ингерманландском. Привесть немедленно!» Приводят. Ванька в капралах, за Дерпт, Васенька-недоросль у него под рукой. Ну как водится, строгий спрос: «Говорят, господина своего сводишь на нет. Чем он перед тобой провинился?» — «Неслух, герр бомбардир-капитан: от стрельб увиливает, конного строя не знает!» — «Как же ты его вразумляешь-то?» — «Да просто…» — «А все-таки?» Ваньке некуда деться, показал: сперва тростью повдоль спины, потом свалил и — пинкарями, пинкарями… Петр Алексеич подумал, дернул этак плечиком и говорит: «Вот, камрады, судите сами: млеко из одной чаши пили, а выросли — небо и земля… Езжай домой, старая, не то, боюсь, он и тебя прибьет, мамич-то!»

Драгуны рассмеялись.

— А не врешь? — усомнился было Митрий Онуфриев.

— Истинный крест, братцы! — заверил гость. — На часах стоял у шатра: и видел, и слышал…

Ингерманландец навострился в сторону, где перед строем в некрашеной сермяге вышагивал коротконогий человек с алебардой, зычно втолковывал что-то.

— Ваш?

Питерцы враз ухмыльнулись.

— Свечин, рейтарский сын. В каптенармусы нониче вылез, вот и прыгает.

— А почему — знаете? Перстеньком кой-кому поклонился, — подмигнул курносенький драгун.

Митрий всмотрелся из-под руки.

— Никак он моих мальцов допекает? Ну я ж его сейчас пугану!

Свечин, поигрывая начищенным до блеска топорцом, знай донимал новобранцев. Те испуганно слушали, раскрыв рты.

— Эй ты, крайний, скажи: кто я есть таков?

— Господин кар… капсенармус…

— Капитан-де-армус, балда! Начальство свое не ведаешь… Ну а чем занимаюсь?

— При обозе, стало быть… — бормотал рекрут. — О патронах забота, о палатках…

— О подштанниках после носки! — в тон ему присказал Митрий, подходя вместе с другими.

— При ком позоришь, ефрейтор? При сосунках? — окрысился новоявленный каптенармус.

— Невелика потеря. Один вопрос имеется: когда ж ты в капитаны выпер? А мы думали: обыкновенный вошкодав!

Новобранцы несмело прыснули. Свечин стал краснее вареного рака.

— Ну с-сволочь монастырская…

Митрий быстро повернулся к своему капральству.

— Как он вашего командира окрестил? Сволочью, я не ослышался? В ружжо, «племянники»!

Новобранцы вмиг исполнили приказ, и неизвестно, чем кончилась бы эта сцена, не всклубись вдруг пылища во весь окоем и не появись генеральская охота.

— Смирно!

Впереди, с притороченной у седла дикой козой, скакал Меншиков в розовой рубашке, за ним — генералы Рен, Боур, Волконский, малороссийские полковники Василий Кочубей и Иван Искра. Кавалькада свернула влево, к лагерю казачьего войска, подле гетманского шатра, увенчанного хвостатым бунчуком, остановилась.

— Пойдет пир горой, у гетмана чего-чего нету! — с завистью обронил курносенький драгун.

— До пира ли? — возразил ингерманландец. — Слух есть: казаки вертаются по домам… Вру, не все. Кочубеев отряд едет вместе с нами.

— А куда, дяденька? — ветрел в разговор кто-то из рекрут.

— На кудыкину гору! — Ингерманландец вгляделся в осадистый, прокаленный зноем Острожский замок, многозначительно повел бровью. — А ведь фастовский полковник Палий тут сидел под ляхом, смекаете?

— Подвалы ого-го! — присказал курносенький. — На века строились. Угодил — конец.

— И все-таки ушел, полковник-то. Односумы фастовские подсобили. Раз — и готово!

— Где же он теперь?

— Где, где… — Ингерманландец огляделся по сторонам. — Кажись, в Енисейске, если не далее.

— Пошто, дяденька? — ахнули новобранцы, теснясь гурьбой.

— Свею передался Палий ваш! — с неприязнью вставил каптенармус Свечин.

Ингерманландец опустил очи долу.

— Мне другое сказывали, те же фастовские: за народ болел душой, ни панам, ни гетманцам не давал спуску. А у них когти вострее, ухватили в один распрекрасный час.

— А верно… Кочубей-то, говорят, с молотобойца начинал? — задумчиво проговорил Митрий Онуфриев.

— Во-во, в сельской кузне. А ныне — генеральный судия, походный атаман! — подтвердил гость.

Шлях снова запестрел пылью, и мимо вскачь пронеслась карета, в окне мелькнуло бледное тонкогубое лицо под зеленой гвардейской треуголкой.

— Кульер до командующего, — определил ингерманландец. — Лошади приморенные, знать, гнал всю ночь, Как думаешь, Митрий?

— Видно, скоро в путь и нам.

— Свей-то далеко, дяденька? Сюда не нагрянет? — обеспокоенно зашумели новобранцы.

— Смотря кто. Карлус аж в Саксонию ушагал, злато-серебро взыскивая. Ну а перед нами — Потоцкий, оба Сапеги, корпусной вояка Мардефельд.


Гетман Мазепа принимал гостей, Меншиков и его свита уселись кто где — на войлоках, седлах, туго набитых торбах, и тотчас молоденькие казаки поднесли им по ковшу медово-пряной запеканки.

— За все доброе, пан гетман! — возгласил Меншиков.

— Будемо здоровы, Ляксандро Данилыч!

Выпили, налегли на копченую и иную снедь.

Меншиков присмотрелся к Мазепе, — вид куда как не авантажный! — весело подковырнул:

— Пани Дульская, маменька князей Вишневецких, погляжу, вгоняет в пот?

Побагровела сизая лысина, метнулся сторожкий взгляд рысьих глаз, но мгновенье — и под сивыми польскими усами гетмана заиграла приветливая улыбка.

— Ни, Ляксандро Данилыч, ни! Той особе впору пан побойчее, вроде вас…

— Ну-ну, говорил. А кто все вечера от нее не выходит? Кому она оркестры преподносит в дар? Ой, греховодник! — шутя грозил пальцем Меншиков.

— Та ни! Посижу годыну-другу, и в кош, в кош, до хохлов своих…

Вошел Бартенев, наклонился к Меншикову, шепнул несколько слов, тот сразу посерьезнел.

— Что ж, господин гетман, отделяй мне полки покрепче, остальной силой арш-арш к Киеву, как предписано. Притомились казаки… — А про себя подумал: «Притомились от грабительств, возы-то полны-полнехоньки. Жалобы, жалобы, жалобы веером! Некий шляхтич отписывает: полковник-де Танский в одной его деревне забрал семнадцать коней, среди них аргамака, да взял червонец и восемь талеров битых, а в другом сельце тот же хват отнял двенадцать коней… Этак они мне всю Польшу врагами сделают! Неспроста мин херц напоминал: особливо-де за казаками смотреть, чтоб никакого разору не было. А как уследишь? По всей Галичине загонами рассыпались… Нет, хватит мне кочубеевых полков, а прочие — по домам!»

Задумался и гетман, теребя ус.

— Хочу мовить о новых вражьих посулах, ваше сиятельство, — затрудненно проговорил он.

— Как, сызнова? Когда ж они угомонятся?

— Бог знае, пан генерал. Посланного велев схватить и на дыбу, а письмо — ось воно, ты уж, Ляксандро Данилыч, сам его царскому величеству передай.

— Что, и прежде случалось? — простодушно удивился Боур.

— Ох! Сперва подбивав клинья Собесский, потом — крымский хан, раскольники-бедолаги с Дону. Теперь ось — круль шведский и его лжебрат Станислав Лещ… — Гетман скрипнул зубами. — И чого навязалысь? Малороссия желае быть вирной тильки одному государю… Нет — знов!

«Там — акции неприятельские, с ними ясно. А вот есть и навет! — мелькнуло у Меншикова. — Причем замахнулись те, о ком никогда не подумаешь… — Он вкось оглядел нахохленно-суровых Кочубея и Искру. — Вожжа под хвост попала, дурь пальцем воззвала? Э-э, разбирайтесь-ка в сих сварах сами. Без нас!»

Он поднялся.

— Ну, хозяин, спасибо за угощенье. Посидел бы еще, да Кикин примчал. Поди, что-то срочное.

— Дуже гарный хлопец. Поклон ему поясной.


предыдущая глава | Только б жила Россия | cледующая глава







Loading...