home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


5

Едва Гилленкрок, проводив гостя, углубился в карты днепровских воеводств, последовал — как всегда неожиданный — вызов к королю.

Ставка занимала допотопное бревенчатое строение, чудом уцелевшее от огня. За ширмами, в полутьме, стояла походная кровать, вдоль стен тянулись длинные скамьи, принесенные с городской окраины, тем не менее генералитет и чины королевской свиты пребывали на ногах, терпеливо дожидаясь милостивого соизволения сесть.

Герой Севера — в узком лосином колете и таких же штанах, заправленных в высокие рейтарские сапоги со стальными шпорами, — сидел на барабане у окна, вскинув белокурую голову и глядя в пространство, кидал отрывисто-звонкое:

— Порядок, во всем четкий порядок. Орднинг![10] Никакой жалости, ни к кому. Там, где будет найден убитый шведский солдат, уничтожать хутора и дома на пять миль вокруг, пойманных жителей вешать, если даже нет явных доказательств; не щадить и младенца в колыбели. Скорее пусть пострадает невинный, чем избегнет кары преступник. Пусть будет кладбище, в конце-концов.

Горделиво-почтительно внимали ему Реншильд, Спарре, Стенбок, принц Вюртембергский и другие генералы. Пастор Нордберг, молитвенно сведя ладони, как бы подкреплял каждый период чеканной королевской речи довольным кивком. Да, по земле Белой Руси шел новый господин, будущий повелитель полумира, ниспосланный небом, и горе тому, кто встанет на его пути. Амен!

— Что-то случилось? — тихо спросил Гилленкрок, обращаясь к советнику Седергельму. Тот, с досадой дернув плечом, ответил:

— «Вилы и косы» учинили налет, седьмой за последние двое суток. Фуражиры истреблены полностью, кроме того, погибло несколько драгун…

— Ордер переписать, сообщить командирам войск. Реншильд, распорядитесь. Вы свободны, господа. — Король застыл в своей привычной позе, скрестив руки на груди и подняв подбородок. — Нет, повремените. Гилленкрок, вы здесь? Помнится, мой милый кузен Август «подарил» мне, вместе со шпагой, презентованной ему царем Петром, большую печатную карту Московии. Она цела? — справился Карл, умолчав о миллионах рейхсталлеров, собранных в виде контрибуции на саксонских землях.

— Капитан Табберт ждет за дверью, ваше величество. Разрешите позвать?

Карта незамедлительно легла перед королем, рядом с другими планами, которые принес расторопный офицер.

— Что это? — бегло спросил король.

Бледное, изможденное ночными трудами лицо генерал-квартирмейстера слегка оживилось.

— Кроки псковских и новгородских укреплений. Еще в Польше вы, государь, выразили неудовольствие качеством работ, исполненных фортификационной конторой Палмквиста. Смею утверждать, пробел устранен. Табберт с немногими людьми совершил невозможное!

Взгляд короля рассеянно скользнул по крокам.

— Благодарю. Сохраните как образец.

Несколько ровных слов, но первому министру графу Пиперу чуть не сделалось дурно. Шатаясь, он оперся мясистой рукой о подоконник, в горле заклокотал сдавленный хрип. В трех шагах от него застыл изваянием красавец Гермелин, отпрыск еще одного рода, чьи поместья оказались под пятой русских.

— Учитель, вы хотели что-то сказать? Нет? Странно… Поздравляю вас, господа, — оповестил король, всматриваясь в карту. — Армия на большой московской дороге.

«Именно по ней мы направлялись два года назад… Не придется ли снова, в третий раз?» — помрачнел Гилленкрок.

Свита расцвела улыбками. Хорд, самый молодой полковник штаба, вслух прикидывал, когда взору победителей откроется главное городище русских. В общем, ждать недолго: переходов через тридцать, тридцать пять всего-навсего! Аксель Спарре, ловкач из ловкачей, не оплошал и теперь. Выдвинулся вперед, как бы в шутку поведал о старинном предсказании: согласно ему, какой-то Спарре должен стать московским генерал-губернатором.

— Хорошо, — бесстрастно сказал король. — Считайте вопрос решенным, или я не Карл Двенадцатый.

— Господа! — кричал генерал-адъютант Канифер. — Царь соорудил в Кремле огромный арсенал. Там собраны тысячи копий и рогатин… Я предлагаю продать их китайскому богдыхану, — пусть громит русичей на Амуре!

У генерал-квартирмейстера нервно задергалось веко… Нет, молодежь не думает ни о чем: ни о полном отсутствии подвоза, ни о растянутых коммуникациях, ни о множестве шведских могил, раскиданных вдоль проклятого большака, — враг за каждой сосной! — ни о том, что по мере приближенья русских к своей границе их отпор возрастет…

— До Москвы еще очень далеко, господа, — сухо заметил Гилленкрок. — Не забывайте, на полпути к ней находится Смоленск, первоклассная цитадель.

— Спасибо за урок элементарной географии, профессор! — Хорд шутливо раскланялся. — Но продолжайте ваши выкладки, это крайне интересно!

— Пожалуйста. Кто-то здесь упомянул о рогатинах… Боюсь, его сведения устарели на десять — пятнадцать лет.

— Вот как?! — возглас Канифера.

— Начну с того, что еще в девяносто девятом году царь Петр закупил на западе большую партию ружей…

— Лондон и Амстердам, естественно, сплавили негодные фитильные мушкеты? — весело предположил Спарре.

— Ошибаетесь, генерал. Вполне современные европейские фузеи с кремневым замком. Да, именно!

— Добрая половина которых брошена или потоплена в Нарвском бою! — прыснул Хорд.

— Позвольте закончить мысль, мой юный друг, — сдержался и на сей раз Гилленкрок. — Опрос пленных и перебежчиков показывает — русские казенные заводы, в первую очередь в Туле, постоянно увеличивают выпуск нового оружия.

— Короче, от единиц перешли к десяткам, не так ли? — снисходительно улыбнулся Хорд.

— Если бы это было так. Счет идет на многие тысячи стволов ежегодно…

— Все наше будет! — откликнулся главнокомандующий Реншильд, повторяя излюбленную королевскую фразу, — И, в том числе, колоссальные склады хлеба и солонины, заготовленные для нас длинноногим «обер-провиантмейстером»!

— До них еще необходимо дойти… — вырвалось у Гилленкрока. — Белорусы… Я не знаю племени, более враждебного нам. Справа надвигается лесом пик и сабель казачье войско, расселенное по Днепру. Впереди — главная русская армия, и она — в том нет сомнений — употребит все средства, чтобы воспрепятствовать нашему походу…

— Бой? Прекрасно! — Реншильд потер руки. — Молниеносный удар, прыжок — и мы в Москве.

— У русских, полагаю, на уме другое. Нападать отдельными партиями, окапываться где только можно…

— Ерунда! Окопы ровно ничего не значат, если в них нет настоящих солдат. Что касается необученного сброда, согнанного царем под свои знамена, то он разбежится при первых же гренадерских выстрелах!

— Предав огню все вокруг… — тихим голосом добавил генерал-квартирмейстер. Нет, спорить было напрасно!

Король медленно повернул к нему ледяное лицо.

— Что с вами, Гилленкрок? Затеваете бесконечные дебаты, повторяете одно и то же… Не тяжела ли ноша, возложенная мной на вас?

— Государь… — обиженно прошептал тот.

Барабан отлетел в сторону, Карл размеренно-быстро зашагал вдоль стен, словно вколачивая каблуками гвозди.

— Никакая варварская хитрость не заставит мою армию переменить фронт. Никогда! — бросал он с холодной яростью. — Болтовней о мире пусть занимаются старики в сенате, наш девиз — вперед. Глуповатый кузен Август, этот заблудший гот, отделался легким испугом, сохранив одну из корон и при ней голову. С предводителем заносчивых славян я поступлю совершенно иначе. Он ответит за все! И я сам, и каждый мой солдат готовы претерпеть любой голод и холод, лишь бы посадить русского медведя на цепь и провести его по дорогам Европы!

Король оборвал шаги, поднял тонкую жилистую руку перед собой.

— Клянусь, я отброшу русских во тьму, вычеркну из их истории последние триста лет. Пусть живут по уделам, как встарь, поедая друг друга и не думая ни о чем постороннем, а тем более о море; пусть их бьют с востока раскосые племена. Пусть так и будет!

Вошел первый камергер короля Адлерфельд, звякнув шпорами, остановился у порога.

— Что-то срочное, Густав? — спросил Карл. — Говорите.

— Государь, в лагерь явились два капитана русской армии, Саксе и Фок. Имеют весьма любопытный план поимки царя Петра, его сына и принца Сашки!

— Интересно… Продолжайте, — отозвался Карл.

— Капитаны полагают, что для операции им вполне достаточно ста драгун, так как «обер-провиантмейстер» часто пребывает без какой-либо охраны. Требуется только человек, знающий его в лицо.

Король усмехнулся, оглядываясь на свиту.

— Верность царских ландскнехтов изрядно поколебалась, вы не находите, господа? Плод созрел и готов упасть нам в руки! — Он отыскал глазами сумрачного генерал-квартирмейстера. — Вы, Аксель, по-прежнему настаиваете на том, чтобы я бросил все и двигался на северо-восток? Туда, где вспухает среди болот призрачный город с игрушечной верфью и флотом? Нет, я направляюсь к настоящей столице, недаром она именуется… подскажите, Густав!

— Первопрестольной.

— Именно. Я разгромлю ее и продиктую свои условия. Они вам известны. Победа — в конце самого короткого пути, запомните раз и навсегда, Гилленкрок. Повторяю, мне не нравится ваше настроение. Подобные оговорки я слышал и десять, и пять лет назад. А кто оказался прав? Итак, успокойтесь и работайте. Все идет как надо. Варшава, Краков, Дрезден, Копенгаген, Вильно, Митава у наших ног, осталось дополнить перечень Москвой… Кстати, вы обмолвились о гетманском казачестве, якобы беззаветно преданном августейшему «обер-провиантмейстеру». Не следует забегать вперед, о многом вы просто не знаете. Всему свое время! (Реншильд при этих словах усмехнулся.) Поверьте, Астрахань и Дон — лишь начало. Петруса ждут куда более грозные неприятности!

Карл стремительно, не сгибая колен, подошел к окну, за которым проступала болотистая пойма реки Бабич.

— Господа, приглашаю вас на рекогносцировку. Посмотрим, каковы русские образца семьсот восьмого года. Под Нарвой я разгромил их с четырьмя бригадами. Вряд ли они сколько-нибудь переменились… Густав, лошадей!


предыдущая глава | Только б жила Россия | cледующая глава







Loading...