home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


16

— Рота-а-а… стой!

Дошло не сразу. Пушкари, измотанные, почти без сил, оцепеневшие от холодных струй, продолжали с тупым упорством наседать на хвост гренадерской колонны.

— Куда, артиллер, ну куда? Сказано — привал!

— А вы не брешете?

— Ей-ей, глухариное племя!

Тут бы и свалиться у развилья трех дорог, сомкнуть веки, будто песком запорошенные, но подлетел новоявленный офицер, пересек дремоту: «Скоро к реке. Чем воевать будете?» С ним не спорили. Урок был накрепко затвержен еще на подмосковных полях: банник в руки и сотню раз туда-сюда, пока дуло не засияет гладким блеском… А колеса, сверх меры опутанные клейкой глиной, а зелье, а мокрые, с подведенным брюхом гривастые, — забот полон рот.

Наконец вспомнили и о себе. Углядев неподалеку бомбардирский шатер в полукружье гвардейских палаток, извлекли старенькую свою, чертыхнулись: дыра на дыре. Уж лучше так, под свинцово-темным небом, под обвислыми треуголками.

— В преисподнюю успеем, смастерим-ка шалаши! — скомандовал Филатыч. — Там копна, что ль, виднеется? Так и есть. Второе орудие, волоки ее сюда. Павел и Севастьян, за вами костер, а ты, рязанец, котлом батарейным займись. Живо, живо!

И вот занялся огонь, с хрустом поедая бересту, зашипела, забулькала водица в котле, — стало заметно легче. Старик ездовой принес три каравая в обхват, ловко раскромсал на равные доли. «Приступай, не зевай!» Хлеб, вынутый из печи второпях, раньше времени, еще день-два назад горчил, не лез в глотку, но тут он показался таким вкусным, что не отвести ото рта.

Макар в мгновенье ока умял свой ломоть, бережно подобрал крошки, отправив их вдогон, потер заскорузлое лицо.

— В мыльню б теперь… Одежку долой, и на полок, с товаришком березовым… У-у-у!

— Ты помолчишь, таранта? — ни с того, ни с сего рассвирепел старик ездовой. — Тараторишь — спасу нет!

— А если я так согреваюсь?

— Тьфу, не переговоришь!

— И не нужно, дяденька… — Макар приподнялся, навострил глаза в сторону днепровской дороги. — Эва, да никак Митрий?

Мимо рысью ехали конные, следом тряслась телега, по-здешнему биндюх, в ней, позади кучера, сидел кто-то крючконосенький, в белой валеной шапке-мегерке, с мешковиной на плечах.

— Нижегородец, ты ли?

— Угу, — отозвался тот, сворачивая к костру и спешиваясь.

— Откуда? Полк-то ваш, был слух, с фельдмаршалом правит…

— Откомандированы в сергеевский передовой отряд, еще до похода… Срочные вести!

— Так ты к бомбардир-капитану! Вон его шатер, в трехстах шагах, — указал Савоська и полюбопытствовал: — Шпиена, что ль, изловили?

— Нет, арендатель местный. Сам, своей волей наехал… От него и вызнали про все.

— Ну? — справились в один голос артиллеры. — Что там, парнище?

— Рижский губернатор в двух переходах от Могилева, ну а потом ему суток трое сюда перевозиться. Вот его милость не даст соврать. Лично зрил! — Человек с носом-клювом торопливо закивал, улыбаясь немного наискось.

— Так, панове, так. Большой транспорт!

— Гм… судишь грамотно, по-военному, — заметил Филатыч, натягивая волглые ботфорты.

— Ниц, пан официэр, ниц. Мой починок вже у берега есть, на та сторона…

— Митрий, а мы? — обеспокоенно спросил Савоська.

— И мы завтра там будем. Паромов нет, готовим плоты и лодки… для чего, думаешь? — Онуфриев поправил замызганную перевязь, и драгунам: — Грейтесь, пока мы пред очи господина бомбардира являемся. Пан арендатель, прошу!

— Эй, а куда ж он идет? — крикнул вдогонку Павел.

— Путь единственный — в слученье с королем.

Павел крепко сжал пудовый кулак.

— Ну мы их случим, тех скотов, случим… Только рога обобьем поперву!

Внимание солдат перекинулось на кучера. Он, ошмыганный донельзя, в драной свитке и заплатанных шароварах, горбился у телеги, мрачно рассматривал концы раздрызганных лаптей.

— Ну и ну! — хохотнул Макарка. — Видал я отрепышей, сам из них, но ты удивил, пра-слово!

Бородач поднял исподлобный взгляд.

— Скоро… без порток останемся, ничего смешного, жолнер! — пробормотал он. — Близнецы шутковать не любят!

— Кто такие?

— Негоцианты земель саксонских ци прусских, родные братики. Наехали ящче годов семь-восемь тому, и давай…

— Зачем пожаловали-то?

— Зацем, зацем… Та круль той паре усе воеводство могилевское отдал!

— Просто так, дяденька?

— Ой, не просто, не просто. Ссудили яны яго мильенами злотых, чекаешь? А ён им универсал: вось вам замок, бось економии днипровские — кормитесь, владейте, пока злотые у холопей до гроша не вытягнете…

— Стало быть, взамен? — понимающе загнул палец Пашка.

— Эге. Беруць веску, и наскрозь, як жуки древесные, наскрозь. После них голая труха… Ну а яны в другу въедаются! Тутось, по-за лесом, новый двор одного, тамось — двор другого братца. Панство ясновельможное таких не имеет! А починков, а стад, а табунов… И мы як в ярме османском: храм порушен, о вере истинной думать не смей, иначе — схизмат! Их стараньем, бо ксендз той негоции слуга первый!

Рязанец повел рукой на государеву ставку, где с поклонами, вперегиб исчез крючконосекький!

— Энтот… в их обозе прикатил?

— Мой-то? Здешний. Ящче до них вдоль рубежа пулял, вперекид… Зацем? Ну от вас — пеньку, сукно, меха усякие, сюда — немецкий та польский запретный товар.

— А с виду тихий и ласковый.

— Тихесенький… кровосос! — в тон присказал бородач могилевец.

Титов слушал, и у него не укладывалось в голове… Что за черт? Экая невидаль — пара торгашей саксонских. Мало ль наезжает — всех бояться, перед всеми спину гнуть?

— Да вы што, спятили? — не вынес он. — Вас тут сколько? Тьма-тьмущая. А вы двух проныр испугались… К нам вон цельными ордами шли, в Батыево да Мамаево время, и — от ворот поворот. Было, понимаешь, есть и будет!

Кучер с грустцой ухмыльнулся.

— Будет ли? Не говори гоп, жолнер молодой. Вас певень в тое место не клювал давно, потому и хорохоритесь… Было! Мы тож чекали так-то. А после… — и медленно похлопал себя по тощему загривку.

Разговор прекратился. От шатра скорой поступью вышагивал Митрий, сбочь семенил низенький арендатор.

— Ну вот, велено пока прислониться к вам, а засветло — на тот берег. Его милость и поведет, поскольку все дороги ему ведомы.

— Так, панове, так! — поддакнул арендатор, а сам пугливо — невесть почему — озирался, скреб ногтями под мышкой.

— Да успокойся, господин-сковородин! — рассудительно молвил Пашка. — Переедем, награду в карман и — здравствуй, милое семейство!

— Так, жолнер, так! — отозвался крючконосенький, непрерывно кланяясь.

— В ногах правды нет, садись к огню, — пригласил Филатыч. — Не согреть ли кипяточку, а, Митрий? Севастьян, твой черед за водой.

Стоило покинуть шалаш, отойти на несколько саженей, и обступила непроглядная тьма, и с утроенной силой забесновался лютый северный ветер. Земля под ногами теперь не чавкала, не порскала грязью, как в сумерках, а прямо-таки хрупала, скованная шершавым ледком. На короткие мгновенья вырубился месяц, рассеял вокруг мертвенно-бледный свет, и стужа оттого как бы сгустилась еще круче. «Бр-р-р, ай да сентябрек, в рот ему дышло… Этак, чего доброго, и снег запестреет!» — подумал Титов, шатко спускаясь к ручью.

Сон пристиг внезапно, враз, играючи поднял над взгорьем в россыпи кавалерийских биваков, с гулом вынес к Исконе… Ты ли, реченька, ты ли, долгожданная? Она и есть. Вьет ласковые кольца луговиной, играет лазурью, а поодаль, в травах, пасется тонконогий Серко… Учуял, стригунок милый! Навострил длинные уши, взбрыкнул всеми четырьмя, летит стремглав… Прытче, прытче: у солдата твоего и сахар найдется по такому волнительному случаю! Стригунок доверчиво тянется к Савоськиным ладоням и вдруг с фырканьем отскакивает… Что стряслось? Волк ли вспугнул, иль чужак-беглец?

Титов открыл затуманенные очи — перед ним в упор моталась взмыленная лошажья морда, скалилась, норовя ухватить за нос, дальше во мгле вырисовывался крытый шарабан, и кто-то с сильным польским пригнетом спрашивал:

— Цо то? Жолнеж? Счий жолнеж?

Вспыхнуло смолье, из шарабана проворно вылез человек в кунтуше на меху, со шнурами и откидными рукавами, в шапке-конфедератке, при вислых темных усах.

Савоська обнажил клинок, строго подтянулся.

— Стой. Пароль?

— Не вем, беда моя…

— Разберемся. Извольте следовать в лагерь!

— Счий бивак? Русский? — Человек, по виду шляхтич, вгляделся в огни. — Его царска мосць тутай? Порондок! Провадзи, мам до него интерес!


Петр Алексеевич крупными шагами ходил по шатру, яростно кромсал ноготь.

— Говоришь… генерал-губернатор с утра как на левом днепровском берегу? Не врешь?

— Так есть, вашмосць! — упорствовал шляхтич.

— Сам видел? — побледнев, спросил светлейший.

Пан слегка смутился, потеребил вислые усы.

— Як цей бивак. Ополуднио.

— Допытывались? О чем?

— О дороге на Пропойск, вашмосць. Вчера переправлена последняя фура… Дан роскас — исц вслад за кролем.

Петр мимолетно усмехнулся.

— У поляка и приказ — рассказ! — Он повернул голову на выход. — Эй, кто-нибудь! — влетел Сашка Румянцев, спросонья не попадая в рукав. — Спите, дьяволы? Арендателя ко мне!

Он помедлил над картой, опершись о кулак, рядом затрудненно посапывал встрепанный светлейший. «Ясен волчий ход! — вырывалось у него. — Ясен-понятен!» Чья-то рука откинула полстину, в проеме выросли усатые питерцы с горбоносеньким посередке.

— Подойди сюда! — ткнул пальцем Петр. — Ничего нового не вспомнил? Где Левенгаупт… Ну-ка, повтори!

— Вже, ранко був там…

— А по сю сторону шведа нету?

— Ниц, панове, ниц!

— Брешешь, пся крев! — крикнул шляхтич, наливаясь огнем и делая шаг вперед. — Вашмосць, я его спотыкалем в главной губернаторской ставке. Клянусь богом, то он!

— Точно?

— Готов дать присягу!

Петр перегнулся через стол, навис устрашающей глыбой.

— Н-ну, молчишь? Аль зоб талерами набили? Что ж, и мы в долгу не останемся… Увести!


предыдущая глава | Только б жила Россия | cледующая глава







Loading...