home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


14

Далеко прочь откатились ружейные залпы, ушла вперед кавалерия, вслед ей сдвинулась к лесу пехота передних русских линий, — поле битвы опустело и приутихло на какие-то мгновенья. Но вот простор его захлестнули говорливые, радостные людские волны. С видом добро поработавших косарей шли артиллеристы и гренадеры, им навстречу валили новобранцы, солдаты резерва, легко раненные…

Севастьян Титов, приотстав от товарищей, свернул было к ретраншементу, где по слухам располагался армейский лазарет, но пройти не удалось — путь преградили толпы пленных, собираемые под присмотр лефортовцев.

— Эге-гей, артиллер! — позвал чей-то голос. — Шагай сюда, не то сомнут. Экая ж прорва!

Невдалеке, средь раненых драгун, стоял кое-как перебинтованный, в кафтане внакидку Митрий Онуфриев.

— Здорово, — приветствовал его Севастьян. — Где тебя сподобило?

— Еще в утреннем деле, когда генерала Шлиппенбаха разделывали под орех.

— На ногах еле держишься, прилег бы.

— А, пустое, — отмахнулся Митрий. — День-то какой, а? Ты видывал что-нибудь подобное? Я — нет! — Он повел глазами вокруг. — А где твои неразлучные?

— Макар здесь где-то, а вот Павел с Иваном Филатычем… — Голос можайца дрогнул. — Не знаю, живы ли.

В стороне лефортовцы обступили широкого в кости шведа и с помощью капрала, поднаторевшего в знании расхожих свейских слов, затеяли разговор.

— Спроси, кто такой? Герр или простота?

Капрал с запинкой перевел, выслушал угрюмый ответ.

— Говорит — мужичьего роду-племени. А замком и землей владеет фру Крейц, генеральша.

— Ну а сам-то вольный-свободный?

Швед вскинул на русских длинные белесые ресницы, пробормотал что-то невеселое.

— Свободный, — перевел капрал. — Только за провинности владелица имеет право наказывать шпицрутенами.

— Хороша воля! — присвистнул кто-то из лефортовцев и похлопал пленного по плечу. — Больше лупцевать не будет, успокойся. Руки коротки у генеральши твоей. А вот мы вполне в гости можем наведаться. Через море!

Севастьян Титов, вслушиваясь в разговор, в сердцах сплюнул под ноги.

— Добренькие мы, ох, добренькие! — проговорил он, крепко сжимая рукоять палаша.

— Остынь, парень.

— Скольких они наших солдат извели?! Страсть… Ну ладно, то бой. А сколько младенцев за Днепром на штык поддели?.. Сам видел!

Митрий покачал головой.

— Что ж, и нам — по их стопам? Опамятуйся!

Сбоку вывернулся каптенармус Свечин, косенькие глазки его горели азартом.

— Со свеями балакаете? Ничего интереснее не придумали? — спросил он. — А я шпагу в серебре поднял. Где? Поле огромадное! За такую любой наш генерал червонец отвалит… — Он выдвинул клинок из ножен, подышал на него. — Только, понимаешь, надпись никак не разберу.

Мимо, распекая офицерство третьей линии за вопиющую разболтанность шеренг, ехал поручик Александр Румянцев.

— Ваше благородие, не угодно ли взглянуть? — окликнул его Митрий.

— А-а, старые знакомцы. В чем затрудненье? — справился адъютант. Он зашевелил губами, вникая в надпись, выгравированную по клинку. — Читается примерно так: «Натиск

Солдаты переглянулись.

— Не осади мы их — было бы горя людского! — зло сказал Севастьян Титов.

— Да-а-а, натворили б мерзостей на Святой Руси! — подтвердил Свечин, и на его плутоватом лице появилось небывалое прежде выражение глубокой задумчивости.

— Только ли у нас? — добавил Митрий. — О поляках и саксонцах, поверженных шведом, забыли? А о датчанах? Пол-Европы вздохнет свободно, во как!

— Светло мыслишь, драгун! — Румянцев посмотрел туда, где с генералитетом — выше других на голову — стоял царь Петр. — Вы этот клинок отдайте-ка мне, главным командирам показать надо.

— Братцы!

Сквозь толпу пленных проталкивается растрепанный, не в себе Макар.

— Братцы, милые, нашелся капитан!

— Где?

— Да в осиннике… Павел с бомбардирами принес недавно!

…Артиллерийский капитан, раненный в грудь навылет, умирал.

— Филатыч, а Филатыч… — твердил заплаканный можаец, стоя на коленях перед ним. — Скажи хоть слово… Ну единое!

Тот медленно открыл тусклые, с поволокой глаза.

— Веди роту… — сошло с посинелых губ. — И не смей реветь…

— Не буду! — Титов торопливо смахнул рукавом слезы. — Тебе не лучше? Сейчас лекарь перевязку сделает, а там и в лагерь… Мы тебя до Москвы понесем, только, слышь, не умирай. Не надо, батя!

— Смирно! — раздалась команда. Пушкари подтянулись. Приближался Петр Алексеевич в сопровождении Шереметева, Алларта и Брюса. Его пытались в чем-то убедить, но он отмахивался.

— Светлейшему — да, чин фельдмаршальский всенепременно. А со мной повременим, не дорос… Если князь-кесарь соизволит произвесть меня в генералы — так и быть, не откажусь. Но списывайтесь о том с Федором Юрьевичем!

Петр увидел пушкарей, черных от пороховой гари, кивнул, пошел по осиннику, вглядываясь в бледно-серые лица раненых.

— Выздоравливайте, дети мои. Сожалею об участи вашей и горжусь ею. Россия никогда не забудет крови, пролитой вами за правое дело. Не забуду и я, пока живой! — Над носилками, где лежал артиллерийский капитан, он остановился. — Спасибо, Иван Филатыч, спасибо за все!

Капитан слегка приподнял голову, припорошенную сединой.

— А ведь одолели, господин бомбардир… — прошептал он. — Тебя-то бог миловал?

— Летало густо, да все мимо.

Петр Алексеевич круто повернулся к лекарям, погрозил перстом.

— Головой отвечаете за всех и каждого. Чтоб ни один человек не сгинул по недосмотру. Ни один человек!

Он встрепенулся. Вдоль дороги, ведущей от города, быстро перемещалось кудрявое облачко пыли.

— Светлейший! — угадал дальнозоркий Брюс.

Меншиков на полном скаку спешился, вскинул два пальца к треуголке.

— Докладываю: осадный городок наш! Вслед за мной граф Пипер едет, в своей собственной карете. А примчал в траншеи за златом-серебром, награбленным в Саксонии и Польше!

Петр Алексеевич крепко прижал его к груди.

— Слава тебе всемирная, господин мой товарищ. Поздравляю с чином генерал-фельдмаршала.

Лицо светлейшего, густо покрытое пылью, порозовело. Много слов просилось у него с языка, но выговорил вслух совсем иное:

— Кто да кто из генералов сдался?

— Реншильд, Крууз, Штакельберг, ну и твои утренние к ним присоединились, — ответил Борис Петрович. — Остальные, с Карлусом во главе, пока ускользнули.

— А каковы потери неприятельские?

— На глаз убито тыщ до десяти. Пленено более трех. Родион Боур доносит: шведы, кои уцелели, бегут к Переволочной на Днепре.

Светлейший взмахнул витой нагайкой.

— Далеко не уйдут!

— Боуровой коннице вряд ли управиться, — сказал озабоченно Петр Алексеевич и отыскал глазами Голицына. — Бери гвардию, Михайла, дуй следом, а в ночь и светлейший за тобой двинет.

Новоявленный генерал-фельдмаршал неожиданно прыснул, что-то вспомнив.

— Мин херц, а ведь они в твоем шатре обедать собирались. И объявлено о том было спозаранок, еще до выхода!

— Врешь…

— Вести подлинные, сам Пипер подтверждает.

Петр улыбнулся, карие глаза его заискрились смехом.

— Нехорошо получается. Брат мой Карлус пригласил гостей в мой дом, а хозяин ни сном ни духом про то не ведает. Уж коль приглашены, надо угощать! Фельтен, ставь шатер у дороги!

Пленных между тем заметно прибавилось. Из генералов последним привели принца Вюртембергского, едва не спутав его с королем Карлом: были похожи как две капли воды. Русские лекари шли полем, оказывая помощь своим и неприятельским раненым.

Петр усмехнулся. «Отходчиво наше сердце, ей-ей. Самому себе удивляюсь… После Фрауштадта, когда солдаты изувеченные прибрели, каких только кар не рисовал поперву. Мнилось: всех, кто в новой баталии руки взденет, развалю пополам… А вот поди же ты!»

Сашка Румянцев преподнес царю шпагу, добытую у врага. Петр Алексеевич прочел надпись, развел руками.

— Что тут скажешь? Краше предка нашего, Александра Ярославича Невского, не сказал никто и, судя по всему, никогда не скажет!

— «Кто с мечом к нам придет — от меча и погибнет. На том стояла и стоять будет Русская земля!» — отчеканил на память Мусин-Пушкин.

— Воистину так, други мои. Слова будто в гранит врублены!


предыдущая глава | Только б жила Россия | СЛОВАРЬ УСТАРЕВШИХ СЛОВ И ВОЕННЫХ ТЕРМИНОВ







Loading...