home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 19

Тайны византийского двора

Санкт-Петербург, 19 февраля 1879 года, 5 часов пополудни

Ангел заглянул в высокое окно, проник взглядом сквозь плотную штору, окинул взором просторную залу, умилился открывшейся идиллической картиной. В покойном кресле сидела довольно молодая красивая женщина, крупные волевые черты ее лица были смягчены ласковой улыбкой, простая домашняя прическа подчеркивала естественную красоту густых каштановых волос. На коленях женщины уютно устроилась шестилетняя девочка с открытым, милым, русским лицом, одетая в русское платье.

Чуть поодаль сидел в кресле крупный мужчина в расцвете сил и лет, в чертах его лица было какое-то неуловимое и в то же время несомненное сходство с лицом сидящей молодой женщины, так бывают похожи далекие родственники или счастливые супруги, прожившие вместе много лет. Одет мужчина был в невероятно старомодный кафтан, невозможность которого не искупал даже чрезвычайно богатый золототканый материал, казалось, что он извлечен из дедовского сундука и служит пристойной заменой домашнему халату, обычной одежде русских помещиков. Голову его покрывала небольшая круглая шапочка, осыпанная плотным слоем перламутровых горошин, не то бисером, не то жемчугом, издалека не разобрать, когда-то сей убор носил громкое название тафьи, теперь же превратился в домашнюю ермолку.

Перед мужчиной стоял ладный мальчик лет семи-восьми, обряженный в черкеску, атласные шаровары и мягкие козловые сапожки, и что-то бойко говорил, показывая указкой на висевшую на специальной вешалке карту мира. Вдруг мальчик остановился и прислушался. Привлекший его внимание тихий шелест походил на звук подъезжающей коляски на резиновом ходу.

Почти сразу раздался резкий скрип, распахнулась невысокая узкая дверь, и в залу, чуть пригнув голову, вошел немолодой мужчина, одетый в парадный полковничий мундир — двубортный темно-зеленый полукафтан с красной выпушкой по обоим бортам до нижнего края свисающих сзади пол и по краям карманных клапанов, стоячий воротник и обшлага были красными с золотым шитьем, красными же были шаровары с золотым галуном на боковых швах, из-под шаровар выглядывали сапоги с короткими голенищами и прибивными шпорами, плоский живот охватывал шарф из серебряной тесьмы с тремя полосками из черного и оранжевого шелка. Лицо старого служаки было обветренным и загорелым от частого и долгого пребывания на открытом воздухе, впрочем, это было единственным свидетельством здоровья, загар не мог скрыть дряблости кожи, глаза смотрели устало и от внутреннего напряжения заметно выдавались наружу, поредевшие, коротко стриженные волосы с глубокими залысинами открывали высокий лоб со сбегавшими волнами морщинами.

— Папа приехал! — радостно крикнул мальчик и бросился в объятия к мужчине.

Тот без видимых усилий подхватил его на руки, поцеловал в обе щеки, потом подошел к молодой женщине, наклонившись, поцеловал ее в лоб, ласково потрепал рукой голову девочки.

— Устал, дорогой? — заботливым голосом спросила женщина. — Тяжелый день?

— Ты знаешь, дорогая Катенька, нет ничего утомительнее праздников, — ответил мужчина, — едва вырвался к вам на часок.

Он с видимым сожалением отошел от жены и дочурки и направился к второму мужчине, поднявшемуся с кресла при его приближении.

— Счастлив вновь видеть вас, Иван Дмитриевич! — воскликнул хозяин дома, протягивая руку для пожатия. — Что-то вы нас совсем забыли!

— Дела, Александр Николаевич, дела! Тоже насилу вырвался!

— Саша, дядюшка сейчас экзаменовал Гого по истории и географии, а мы с Оленькой слушали и восхищались! — раздался радостный голос женщины.

— И каковы успехи нашего юного студиоза? — с искренним интересом спросил Александр Николаевич.

— Изрядно! — коротко ответил Иван Дмитриевич. По тому, как радостно зарделся мальчик, стало понятно, сколь высоко ценилась такая оценка. — А вот по верховой езде — посредственно! Надо больше практиковаться, Юрий! — мужчина уравновесил строгость тона ласковым похлопыванием по плечу мальчика и вновь обратился к его отцу. — Мы позволили себе совершить сегодня небольшую конную прогулку. Надеюсь, вы не в претензии.

— Ни в коем случае! Большое вам спасибо! Гого засиделся дома. Скорее бы лето, верно, Гого? — и, повернувшись к жене: — Дорогая, распорядись, пожалуйста, насчет чая.

— Немедленно распоряжусь! Дети, пойдемте со мной, папе надо поговорить с Иваном Дмитриевичем.

В который раз умилившись, ангел отлетел и вскоре погрузился в дрему на своем обычном месте, на вершине Александрийского столпа. Зала, в которую он проникал своим взором, находилась прямо против него, в Зимнем дворце. Шелестела новомодная подъемная машина. Старый служака-полковник был императором российским Александром II, молодая счастливая женщина — княжной Екатериной Долгорукой, дети и были детьми, их детьми, в роли дядюшки выступал князь Шибанский.


* * * | Древо жизни | * * *







Loading...