home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


7

Каждые пятнадцать секунд в единственное окно зала падал яркий белый свет, мгновенно появляясь и исчезая и на мгновение превосходя неяркий желтоватый свет ламп внутри. Каждый раз тени будто оживали, в панике уворачиваясь от луча света, взбираясь на заплесневевшие и потрескавшиеся стены, а затем вновь сливаясь с полумраком.

Увидев луч света в первый раз, Мими подумала, что это проблеск надежды. В безумии бросилась на стену и стала звать на помощь хриплым голосом, отплевываясь от крови. Но затем свет исчез, и воцарилась тишина, прерываемая лишь ритмичным дыханием океана.

Когда луч света появился в седьмой раз, Мими уже заклеили рот, сантехническим скотчем. Как бы она ни старалась, растрепав волосы, с безумным взглядом, ей удалось лишь сделать небольшую вмятину в гладкой серебристой поверхности на месте ее губ. Кисти рук ей связали за спиной той же лентой, отведя их назад так сильно, что ее лопатки сошлись вместе, образовав тупой угол. По ее лицу, смешиваясь, текли слезы и пот, глаза щипало, ворот промок. Болело все тело, но она не могла сказать в точности, где у нее раны, ощущение было такое, будто бесчисленные невидимые муравьи кусали ее нервные окончания, будто ее медленно казнили через тысячу мелких порезов.

Свободными остались лишь ноги Мими. Перед этим она пыталась изо всех сил лягаться, целясь мужчинам в пах, даже попыталась убежать, миновав железные ворота, но они легко нагнали ее и отволокли назад, будто бродячую кошку, а затем поставили на колени в углу.

Яркий луч света мелькнул в пятнадцатый раз. Лица мужчин осветило светом маяка, светящаяся цветная пленка на их плечах на мгновение померкла на ярком свету маяка; Мими увидела волосы на их предплечьях, кровеносные сосуды в локтевых сгибах и окровавленную иглу; их движения во влажном воздухе стали медленнее; с их лиц капал пот, уголки их ртов приоткрылись, обнажая желтые, как воск, зубы.

Кто-то что-то сказал, и взрыв смеха заглушил шум прибоя и рокот компрессора холодильника.

Мими в отчаянии глядела, как движется туда-сюда кадык на горле Тесака, как его дыхание становится чаще, а зрачки расширяются. Но того, чего она больше всего боялась, еще не произошло. Тесак не расстегнул ремень и не снял свои свободные зеленые спортивные брюки. Вместо этого он надел странной формы шлем и встал прямо перед ней.

Шлем был соединен проводом с сенсорным устройством, похожим на осьминога с шестью щупальцами. Бритый и Шрам вытащили его из бака, заполненного питательной жидкостью, и обернули бледно-серые мокрые щупальца вокруг тела Мими. От этих холодных и скользких щупалец ее кожа покрылась мурашками.

Тесак дал знак остальным отойти. Закрыл глаза, будто сосредотачиваясь. Тяжело вздохнул, когда на верхней части шлема загорелся красный огонек, сигнализируя об установке соединения.

Мими слышала про такие устройства. Именно от этого ее предостерегал Брат Вэнь, умоляя соблюдать меру в использовании «Дней Халкиона». Это могло привести к тому, что захочется большего, говорил он, все больше и больше, пока ты не будешь готова на все, заплатить любую цену ради следующей дозы.

В слабом свете щупальца имели неземной вид, смесь техники и кошмара. Они способны причинить одному человеку сильнейшую боль и при этом преобразовать ее в сильнейшее удовольствие для другого, как слышала Мими. Для того, кто надел шлем, эти ощущения будут ярче, сильнее и привязчивее, чем любой наркотик в истории человечества.

Щупальца ожили и резко сжали ее тело, засветившись алым. Скрытые под синтетической кожей наноэлектроды атаковали ее нервные окончания резкими импульсами, и Мими охватила невыразимая мука, с головы до ног. Из ее горла вырвался визг, как у умирающего зверя, по щекам покатились слезы. Ее тело колотилось, будто в припадке, и она умоляюще глядела на своего мучителя.

Но тот не обращал на нее внимания. Окружающий мир для него исчез. Биологическая обратная связь, идущая от тела Мими, передавалась в его шлем по кабелю передачи данных с высокой скоростью, приводя его в экстаз.

Тело Мими пронзил сорок девятый проблеск маяка. Ее спина выгнулась так, что она едва не касалась затылком спины, рискуя сломать себе шею. Почувствовала, как по бедрам течет теплая жидкость, это она обмочилась от боли. От неописуемой боли у нее помутилось в глазах, замелькали звездочки, сходясь от краев поля зрения к центру. Мир в ее глазах исказился.

Казалось, столб белого света стал двигаться медленнее, интервалы между его появлениями стали больше. Мими понимала, что это иллюзия, что в мире ничто ни капли не изменится ради нее. И лишь обреченно считала. Свет появился сотню раз, быть может, тысячу, каждый раз его появления приходилось ждать все дольше. От каждого удара боли, приходящего от щупалец, мир в ее глазах содрогался, сжимался, наполняясь сверкающими искрами; она даже уже не чувствовала боли, лишь онемение и невероятную усталость.

Мими не могла понять, какие чувства она испытывает: злость, отчаяние, горечь, ненависть – быть может, все сразу, а может, и нет. Она не могла описать это ощущение словами, для него не было подходящих слов в языке, а еще оно менялось с каждым появлением луча света, с каждым движением щупалец, с каждым импульсом, проникавшим в поры ее тела. Перед глазами замелькали знакомые сцены: деревья в ее родной деревне, слезы ее матери, паста чили, волны, накатывающие на берег, кучи мусора, вздувшееся тело чипированного пса, вонь горелого пластика, заходящее солнце, неразличимый в ночи горизонт, сине-зеленое свечение медуз, странный протез в руках Брата Вэня, лунный свет, Кайцзун в лунном свете, Кайцзун, пришедший к ней на помощь вечером на Празднике Духов, Кайцзун, лежащий рядом с ней на пляже и глядящий на звезды…

Эти далекие, нереальные фрагменты воспоминаний хаотически сменяли друг друга, а щупальца начали двигаться иначе. Мими ощутила, что у нее внутри все горит; капли пота на ее коже зашипели, вскипая и превращаясь в пар, застилающий глаза. Внутри помещения все дрожало и искажалось, будто мираж в пустыне, будто кошмар, от которого она не может пробудиться.

Двое подручных Тесака, давно забытые, возбужденно обсуждали последние новости из квартала красных фонарей в Дунгуане: сделано в Восточной Европе… усовершенствованная система подвешивания… удовлетворит самые экзотические вкусы… протез сфинктера с настраиваемой мышечной силой… заморские шлюхи с электрическими моторчиками… Шрам похотливо смеялся, его лицо кривилось и дрожало, будто желе, а шрам на левой щеке покраснел, налившись кровью. Они походили на невнимательных зрителей, глядящих на происходящий у них на глазах спектакль насилия будто на эпизод плохо снятой мыльной оперы.

Мими дернулась, когда они неожиданно сорвали скотч с ее рта; боль была такая, будто ее кожи коснулись горячим утюгом. Она даже не успела сфокусировать взгляд, когда почувствовала, как что-то приближается к ее горлу, сдавливает, заставляя ее открыть рот, хватая воздух. Сквозь ее губы протиснулся какой-то горячий и скользкий предмет, упираясь в промежуток между языком и нёбом. Одно из щупалец пыталось проникнуть внутрь нее, найти еще не тронутые нервные окончания, чтобы усилить муку.

Тесак застонал нечеловеческим голосом.

Мими соотнесла извивающийся в ее рту объект с Тесаком. И, мгновенно приняв решение, сжала зубы, будто мышеловку.

Раздался вопль невыразимого страдания.

Мими с ненавистью смотрела на искаженное лицо Тесака. У того вздулись жилы на лбу, он пошатнулся, падая вперед и пытаясь содрать с головы шлем. Мими сжала зубы еще сильнее, щупальце у нее во рту корчилось и извивалось, а Тесак снова завопил. Двое его подручных стояли по бокам от него, не зная, пытаться снять шлем или пытаться разжать зубы Мими. Скользнул белый луч света, поочередно осветив каждого из присутствующих, будто выхватывая из темноты застывшую пантомиму.

Шлюха долбаная!

Вопль Тесака прервал ощущение ожившей картинки.

Мими краем глаза увидела голубую вспышку. Бритый шел к ней, с шокером в руке, между электродов мерцала полоска света, будто язык гадюки. Она инстинктивно разжала зубы и попыталась увернуться, но было поздно; ее голову пронизал мощный удар, и в глазах вспыхнули мириады лилово-синих звездочек, кружащихся, перемежающихся оранжевыми полосками, переплетающимися и уносящимися в темный тоннель, к источнику.

Холодная, бесконечная тьма.


Море. Бледное, как кожа трупа, море, протянувшееся вдаль и касающееся свинцово-серого неба. На первый взгляд море походило на один огромный кусок застывшего пластика, полиэстера: никакого движения, ни пены на волнах, ни птиц, лишь горизонт, недвижимый, как сама смерть.

Мими увидела, что половина ее тела погружена в мертвое море. Вода была ей по пояс, ни холодная, ни горячая, будто нечто отгородило ее ото всех телесных ощущений, и вся нижняя половина ее тела онемела. Она подумала о том, чтобы обернуться, но даже не успела пошевелить ногой, как уже повернулась на 180 градусов. Увидела берег, такой же серый, но светящийся приглушенным ровным светом, будто край моря обернули наждачной бумагой; ощущения перспективы в том, что она видит, не было никакого.

На берегу появился силуэт. Он не двигался – быть может, он лежит на песке? Но нет, Мими видела его целиком, так, будто зависла над ним и смотрела сверху. Законы перспективы были полностью нарушены.

Кто это? Лицо начало увеличиваться, до тех пор, пока она не увидела его во всех подробностях, до мельчайших пор на коже и морщинок в уголках глаз. Чень Кайцзун смотрел в небо, завороженный. Его взгляд пронизывал тело Мими, уходя куда-то в бездонные глубины космоса. Внутри Мими будто повернулся ключ, насильно заводя пружину, и ее тело сжалось, будто вся ее сила сосредоточилась внутри маленького пространства ее сердца, готовая в любой момент вырваться.

Мими ощутила хорошо знакомую тревогу, и Кайцзун снова сжался, превращаясь в далекую фигуру на берегу. Она обернулась и увидела тот самый кошмар, который бесчисленное количество раз ее мучил: радужное свечение там, где на горизонте сходились море и небо, радужная, будто масляная пленка, волна, идущая на нее, поглощающая бледный мир вокруг.

Она не понимала, что это; но все чувства говорили ей: беги! Однако, как бы она ни старалась напрячь мышцы и пошевелить ногами, расстояние между ней и берегом не уменьшалось ни на дюйм.

Мими открыла рот, она хотела закричать, чтобы этот человек, который уже однажды спас ее, оторвал взгляд от звездного неба, посмотрел на нее. Силуэт Кайцзуна дернулся, он был далеко и близко одновременно, будто фигурка в театре теней при свете пламени свечи, колыхающегося на ветру, нечто скорее иллюзорное, чем реальное. То, что вырвалось изо рта Мими, не было человеческой речью, это были пронзительные завывания с металлическим призвуком, отрывисто дрожащие от охватившего ее ужаса.

Мими видела то, что позади нее, не поворачивая головы. Радужная волна, будто масса безумно размножающихся микробов, распространялась по поверхности моря, ветвясь светящимися дорожками, будто поверхность моря расступалась перед Моисеем, переходящим Красное море. Само море стало тусклым куском силикона, на котором были отштампованы неразборчивые обозначения, бессмысленные узоры и символы, либо из давнего прошлого, либо из далекого будущего – линии, разрывы, пробелы, выпуклости и впадины. Но все это было нацелено лишь на одно – на ее тело.

Мими выкрикнула имя Кайцзуна, но ее электронное завывание, казалось, мгновенно рассеялось в воздухе, даже не достигнув его. Лицо Кайцзуна было обращено к небу, будто статуя моаи с острова Пасхи. Эмоции накатывали на Мими волнами, и лицо колебалось, то становясь неестественно отчетливым, то совершенно распадаясь. Мими в отчаянии протянула руки и лишь увидела, как ее кожа отражает это странное радужное свечение.

Волна нависала позади нее, отвердев и превратившись в причудливую арку, украшенную фрактальными узорами, архитектура барокко, перенесенная в век электроники. Глядя на перемещающиеся рисунки и рельефы, Мими вдруг осознала, что ее измученное хрупкое тело является краеугольным камнем, необходимым для завершения этого шедевра.

Она увидела на гладкой, похожей на металл поверхности волны лицо, дрожащее, радужное, похожее на нее и в то же время иное: у нее никогда не было такого выражения лица, оно ей не принадлежало, как не принадлежало ни одному знакомому ей человеку; выражение умиротворения за пределами всякого понимания, будто зеркало, отражающее самое себя, так, что никому не дано узнать тайный смысл, скрывающийся за этим. Казалось, это лицо воплощает само существование.

Лицо Мими перекосилось от страха, и на другом лице мелькнула улыбка. Лицо начало превращаться в другое, становясь лицом женщины с Запада. Оно выглядело знакомым, но Мими не могла вспомнить, где она видела его, в жизни или в каком-то из видений «цифровых грибов» с черного рынка.

Далеко позади нее еще раз мелькнул Кайцзун и исчез. Мими распростерла руки, смиряясь с судьбой и позволяя этой волне, подобной Гидре, влиться в нее, поглотить ее. Она услышала, как внутри ее костей раздался высокочастотный писк, все ее нервы вошли в резонанс, разлетаясь на части и вспыхивая бесчисленными вращающимися мандалами. Сетчатка ее глаз замерцала, миллиарды цветов ринулись вглубь нее, сокрушая последние барьеры ее личности. Мими почувствовала знакомый запах, запах молока, которым пахло тело ее матери. Она попыталась уцепиться за это воспоминание, так, как она каждый раз делала, тщетно пытаясь спастись от страшного сна.

Но на этот раз ей удалось.


Первая капля дождя пробуравила бесконечную тьму и упала на лицо Мими.

И капли дождя начали барабанить по ее синему пластиковому савану. Холодная как лед дождевая вода заливалась ей в рот, нос, глаза, дыхательная система рефлекторно дернулась, тело кашлянуло, выплевывая комок крови и хватая глоток воздуха, которого оно так долго было лишено. Грудь Мими начала вздыматься и опускаться, как кузнечные меха. Ее сознание наполнил хаос, а вот тело осталось обмякшим. Она еще не поняла, что лежит в яме в земле, в полметра глубиной, посреди массового захоронения, с торчащими из него, будто сломанные зубы, надгробными камнями, светящимися в луче маяка, скользящего по земле.

– Брат Тесак, она… она жива, – сказал чей-то недоуменный голос.

Тесак присел рядом с ямой, штаны в паху натянулись, и он тихо застонал. Поглядел на лицо в могиле и ухмыльнулся.

– Похоже, небеса желают, чтобы эта тупая шлюха умирала медленно.

Он поднял руки, и в могилу полетела горсть темной земли, упав на синюю пластиковую ткань. Еще и еще, и треск пластика под ее весом стал постепенно стихать.

Грязь упала на бледное побелевшее лицо, будто вороны, севшие на покрытое снегом поле. Глаза Мими пару раз моргнули, быстро, будто безмолвно протестуя. Черная дурно пахнущая земля покрыла ее прекрасный лоб, изгибы лица, тонкую переносицу и начала медленно сыпаться меж ее губ и зубов. Кажется, она пару раз кашлянула, но еле-еле – звук ничего не значил, будто треск тростинки, сломавшейся под напором льющегося черного дождя.

Углубление в земле постепенно заполнилось, и все следы происшедшего исчезли, так, будто ничего и не было.

Я умерла?

Мими понимала, что это не сон, но ее сознание ускользало из искалеченного тела, просачиваясь сквозь крохотные трещинки в мокрой от дождя земле. Оно поднималось и поднималось, будто мыльный пузырь, отрывающийся от трубочки. Не оставляя следа, оно оторвалось от земли и повисло в воздухе.

Высота, с которой она видела землю, была привычной, а вот ни тела своего, ни ног она не видела. Посмотрев вниз, она увидела клочок земли, скрывающий ее тело – не глазами. Она больше не чувствовала боли. И не понимала, как такое могло произойти. Точно так же, как не могла понять свои кошмарные сны. Вчерашняя Мими тяжело работала за двадцать пять юаней в день, нюхая куски обгорелого пластика, в надежде, что когда-нибудь сможет позаботиться о своих родителях, но теперь ее подвергшееся надругательству тело лежало под землей, а ее душа плыла в ночном воздухе, пронизанном дождем, не ощущая его, поскольку его капли не могли коснуться ее бесформенного сознания, пролетая его насквозь. Она ощущала холод, но это не было ощущением кожи, скорее это было галлюцинацией, вызванной видом капель дождя, каждую из которых она могла видеть по отдельности, как бы быстро они ни падали.

Мими невольно потянулась вниз, чтобы начать копать землю и спасти свое тело, но у нее не было рук.

Трое мужчин стояли неподалеку и курили. Красные огоньки их сигарет то становились ярче, то тускнели, а белый дым, казалось, разбивало на части сильным дождем. Они о чем-то говорили шепотом и время от времени заново прикуривали сигареты, гаснущие от дождя. У них были спокойные лица, такие, будто они только что с рыбалки вернулись. Вдалеке темноту пронзил столб света, протянувшись над морем, стал длиннее и заскользил ближе, превращая струи дождя в плотную светящуюся ткань, висящую в темноте, будто дорогой черный кашемир прошили серебристыми нитями. Свет выхватил из темноты силуэты мужчин, их лица были перекошены в гримасах смеха.

Все воспоминания мгновенно вернулись в самую сердцевину ее сознания, будто ураган: луч света, раз за разом освещавший помещение, ожидание, с каждым разом становившееся все дольше, густые, клейкие телесные жидкости, унижение, сильный вкус сладкого и рыбы. Гнев медленно охватывал ее, кружась водоворотом, и превратился в ярость. Она ринулась на них, не думая о себе, ее сознание растянулось, будто резиновое полотно, неподатливое, упругое. Она уже почти достигла этого человека, того, кто ответственен за ее унижение, она хотела выцарапать ему глаза, разломать ему череп, выгрызть ему мозг, откусить ему член и заткнуть его ему в рот. Она желала подвергнуть его всем мыслимым мучениям, пусть даже у нее никогда таких мыслей в голове не было.

Но она пролетела тела Тесака, Бритого и Шрама насквозь, будто ветер, и ее наполнило отчаяние. Ни ощущения касания, ни тепла, ничего, лишь нарастающее ощущение бессилия.

Это моя душа?

Она внезапно «увидела» хорошо знакомый Пляж Созерцания Прибоя. Мерцающее море в очень замедленном движении, будто вставленное в полосу пляжа, волны, будто серебристые шрамы, множащиеся и заживающие многократно. Мими вдруг поняла, где она: на запретной земле, на братской могиле детей, рожденных вне брака, и неверных жен. И черный страж, создание «Локхид-Мартин», возвышающийся посреди бури. Неужели она чем-то прогневала духов, что заслужила такую участь?

Она мгновенно оказалась прямо перед этим богом смерти, однако не приняла привычную коленопреклоненную позу; напротив, она опустилась к нему сверху, по диагонали, будто все еще обладала телом из плоти и крови, и сейчас напоминала собой изображение апсары на фреске в Дуньхуане – небесная дева с подогнутыми ногами, выгнутой спиной и лицом, обращенным вверх, глядящая в глаза огромному роботу, в платье, лентами танцующему позади нее, будто накатывающиеся волны.

Пустая кабина робота напоминала бездну. Мими глядела в темноту и уловила знакомый запах – это ощущение не было результатом действия молекул, переносимых воздухом, которые мог бы уловить человеческий нос, оно было некоторым информационным следом, оставленным Братом Вэнем. Она ощутила некую бесформенную преграду между ее сознанием и роботом, бесконечно простирающуюся во всех направлениях, будто дверь сейфа, которую взломали, но потом закрыли; ей нужно было всего лишь толкнуть ее, чтобы ей открылся совершенно новый мир.

Мими не могла устоять перед искушением бездны, будто повинуясь некоему древнему инстинкту; терять ей было нечего, даже жизнь.

Щупальца сознания протянулись вперед, будто гибкие волокна водорослей, скользя по стене, ища трещины в ней, ища механизм, удерживающий ее. На удивление Мими, это происходило совершенно естественно, ей даже не требовалось координировать эти движения. Она совершенно не понимала, что она делает, на самом деле она лишь вспомнила вид Брата Вэня, как его пальцы, сливаясь, плясали по кнопкам, когда он взломал кодовые замки и менял код программы, выглядя будто одержимый духом шамана, исполняющего мистический ритуал. Для нее Брат Вэнь был будто бог, будто создание из иного мира.

А теперь ей удалось совершить то, что не удалось даже богу.

Стена не открылась и не рухнула – она просто исчезла. Что тут было более странным – то, что исчезла бесформенная стена, или то, что мертвая женщина борется за свою жизнь? Бездна втянула в себя сознание Мими.

Ощущение огромного пространства, сильное головокружение. Горы, превращающиеся в провалы, и провалы, превращающиеся в горы. Мими с трудом приспосабливалась к новым сенсорным сигналам, будто ее душа вселилась в новое, странное тело. Нужно было подождать, пока внутри нее накопится сила. Она ощутила дрожание в груди – не человеческое биение сердца, очень маленькая амплитуда и очень большая частота. Будто жестокий зверь, потревоженный в глубоком сне, издал тихий рык, такой, что приведет в ужас любого, это увидевшего.

Она дернулась и дернулась снова. Движение происходило не во плоти, а в глубинах ее сознания. Невидимые жгутики электрических импульсов мягко коснулись миллиардов нейронов и породили голубые хрустальные волны, которые начали распространяться по линиям сложной трехмерной топологии. Еще одна сильная судорога. Казалось, переключились некие выключатели, и она обрела способность видеть – увидела мир так, как не видела его никогда.

Капли дождя практически замерли в ночном воздухе, будто великое множество светящихся кристалликов, много, как песчинок в Ганге. Растерявшись, Мими попыталась моргнуть, но у нее не было век. Ее экзоскелет задрожал, и похожие на звездочки огоньки задрожали вместе с ним. Небо было бледно-зеленым, море – цвета индиго. Куда бы она ни посмотрела, центр поля зрения оставался ярким и четким, с резкими очертаниями и подробными деталями. А вот по мере удаления от центра все становилось более тусклым и расплывчатым, искажаясь, будто на краю объектива. Она не слышала ничего, лишь безмолвие, так, будто твердый сплав корпуса поглощал все звуки.

Капли дождя начали двигаться, сначала медленно, как поезд, отъезжающий от платформы. Ниоткуда пришло ощущение веса, и Мими едва не упала, но инстинктивно воспротивилась и осталась стоять. Она наконец-то осознала, что теперь управляет не человеческим телом из плоти и крови, а иным, металлическим.

Мими-меха стояла неподвижно. И это было странное ощущение. Она хорошо осознавала, что ее настоящее тело мертво, лежит под слоем земли, но сейчас она встряхнулась, и скопившаяся в углах брони вода скатилась на землю. Она слушала жужжание искусственных мышц, управляемых электрическими сигналами. Она не дышала, она не боялась, на пути к ее способности действовать не осталось никаких эмоций. И она четко поняла, что ей надо сделать.

Неподалеку от нее во тьме подрагивали три человеческие фигуры, светящиеся зеленым светом.

Мими-меха пошла вперед, и каждый ее шаг оставлял в мягкой мокрой земле глубокую вмятину. Зеленое небо начало неравномерно поблескивать, капли дождя, казалось, ускорили свое падение, но все равно падали медленнее, чем в реальном физическом мире. Мими поняла, что это зрительная галлюцинация, подобная тому изменению сознания, которое порождают «цифровые грибы». Время замедлилось потому, что ее сознание ускорилось.

Черный доспех робота двигался сквозь матрицу дождя, ветер обтекал его гладкую поверхность – результат долгой разработки на суперкомпьютерах – с завыванием, голосом, похожим на голос лисы или совы. Мими-меха была поражена тем, насколько быстро способно перемещаться это огромное тело. Три человеческие фигуры быстро выросли в размере, от размера ракушки на берегу до нормального человеческого, в ее поле зрения возникли три бледных лица, на которых были смесь изумления и ужаса, только появляющиеся, их мимические мышцы даже не успели до конца среагировать, приняв окончательное выражение.

Мими-меха выставила вперед правую руку и ударила под углом вниз. Сигарета, повисшая в губах Шрама, сидящего на корточках справа, упала; резкая четкая красная линия прошла прямо по линии старого шрама на левой щеке и дальше через все лицо, под углом – и верхняя часть его головы съехала вниз; разрез пошел дальше, сквозь правую ключицу, и снес большую часть его правой руки. Мими увидела, как из чистого, идеального разреза хлынула яркая жидкость пастельного цвета. Теперь она поняла, что яркость оттенка отражает температуру.

Мятно-зеленый цвет был теплого цвета, почти молочного.

Почти одновременно ее другая железная рука сомкнула пальцы на голове Бритого и оторвала его от земли. Бритый бился, будто сом на крючке, его ноги молотили по броне из твердого сплава с приглушенным неровным стуком. На его штанах в паху быстро расплывалось мокрое пятно. Мими намеренно медленно сжала пальцы, глядя, как лысая голова медленно деформируется, ломаясь под давлением. Из раздавленного черепа хлынули струи зелено-белой жидкости. Она смотрела на это, завороженная, пока тело не упало на землю, оставив в пальцах Мими-меха смесь костей, крови и мозговой ткани, светящиеся, будто плохого качества нефрит.

Она потратила на эту игру слишком много времени и почти забыла о своей настоящей цели. Тесак уже был в нескольких сотнях метров от нее, на пляже. Пламя на его телесной пленке на плечах мигало и подпрыгивало, будто готовое в любой момент угаснуть.

Мими-меха сделала два огромных прыжка и вдруг рухнула на колени на песок. Ее сознание помутнело и померкло, у нее не хватало сил, чтобы и дальше управлять экзоскелетом. Мими поняла, что ее душа еще не окончательно свободна, что она все еще связана с умирающим телом, похороненным в земле. А как только ее тело умрет окончательно, ее сознание рассеется.

Она с трудом поднялась на ноги, развернулась и тяжелыми шагами пошла обратно, к братской могиле, где принялась искать свою собственную.

Ее поле зрения изменилось: землю поделили на части линии светящейся сетки. Мими глядела на ячейки сетки, сквозь землю, и видела кости, гробы и погребальные предметы, похороненные вместе с телами. Многие тела находились в странных позах. Среди них были кошки, больше было собак, а в одной могиле лежали сразу три тела, плотно сложенные вместе, так, что их конечности переплелись, образовав чудовище с шестью руками и тремя головами, ужасающее зрелище. Она увидела крохотный трупик, свернувшийся клубочком, большая голова на неразвитом теле, младенец, будто спящая под землей личинка цикады. Мускульные волокна тела робота сократились одновременно, будто вздрагивая.

Мими увидела себя: худощавая тень, светящаяся, но постепенно меркнущая, неподвижная, будто мертвая собака, в одной из ячеек сетки. Не сильно ярче, чем другие тела, давно уже мертвые.

Она вонзила руки робота во влажную землю и начала откидывать огромные горсти черной почвы, снова и снова. Мими копала настолько решительно, что даже не задумывалась, что может повредить свое человеческое тело. Она видела все и держала свою немыслимую силу под идеальным контролем, ее движения были точны, не отклоняясь ни на волосок от необходимого. Вскоре сквозь землю показался синий пластик савана, будто море поднялось к поверхности земли вследствие парникового эффекта. И вскоре на саване остались лишь маленькие островки черной земли.

Мими-меха выпрямила руки, аккуратно вынула тело из могилы и еще более аккуратно опустила его на землю рядом. Пластиковый саван раскрылся, и она увидела бледную плоть, похожую на тело моллюска, покрытую отблесками зеленого. Казалось, оно размякло от дождя. Мими глядела на лицо, знакомое и в то же время странное. В ее сознании возникло очень странное ощущение – это было совсем не то, что смотреться в зеркало. Глядя в зеркало, человек непроизвольно напрягает мимические мышцы, пытаясь выглядеть красивее, но сейчас она видела перед собой совершенно обмякшее лицо, на котором не было ни следа жизни.

Холодные пальцы из твердого сплава начали манипулировать телом девушки. Мими не знала, как ей себя спасти. Она видела, как светло-зеленый цвет в ее грудной области медленно остывает, делаясь в тон сине-зеленому цвету вокруг. Жизнь ускользала из ее тела. Мими выпрямила два толстых металлических пальца, поставила их меж двух небольших грудей и начала ритмично надавливать на грудную кость, так, как по телевизору показывают. Мягкое человеческое тело дергалось под этим давлением, но сердце на координатной сетке изображения оставалось неподвижным, не подавая признаков жизни.

Очнись! Очнись!

Мими беззвучно вскричала в отчаянии. Потеряла контроль над своей силой и увидела, как грудь ее тела вдавилась под нажатием металлических пальцев. Под ее телом в земле образовалась вмятина. Она смотрела, как из ее носа и рта хлынула смесь крови, воды и грязи. Это пробудило в ней надежду.

Но ее сердце все еще не вернулось к жизни.

Мне нужно электричество!

От этой мысли нервные узлы Мими-меха будто пронзила молния. В течение тридцати микросекунд электроактивные мышечные волокна в ее руках сформировали цепь тока, с положительным и отрицательным полюсами и регулируемым за счет сокращений мышечных волокон напряжением и током. Она понятия не имела, как ей это удалось сделать, точно так же, как закаленный в боях солдат не осознает сложной последовательности, отложившейся у него то ли в мышцах, то ли в мозгу, которая пробуждается с первым звуком выстрела.

Треск. Мелькнули голубые искры. Ток тек от левой стороны грудной кости через сердце и к правой лопатке.

Сердце, будто зеленая почка во тьме, дернулось, один раз.

Она увеличила ток. Разряд! Тело дернулось целиком, едва не подскочив с земли и упав обратно. В стороны полетели брызги грязи.

Зеленая точка сильно дернулась и снова затихла. Мими ощутила, как ее сознание затягивает какая-то сила, пытаясь извлечь ее из экзоскелета робота. Сила, исходящая от нагого тела девушки в грязи.

Разряд. Снова резкий рывок. Резкое ощущение тошноты. Мими на мгновение оказалась внутри этого холодного, избитого человеческого тела, но спустя несколько десятков микросекунд она снова вернулась в прочную обитель стального замка.

Разряд. Разряд. Разряд.

Сознание Мими металось между телом робота и человека, ее поле зрения мерцало. Сердце постепенно вошло в нормальный ритм, жизненная сила нарастала, но вследствие этого она теряла силу, позволяющую ей управлять телом из твердого сплава. Обмякшие ноги уже не могли удерживать вес корпуса, она чувствовала, как робот наклоняется вперед, под действием силы тяжести.

А под нависающим огромным металлическим телом лежало человеческое тело девушки в коме.

Боль. Мокро. Дрожь. Тошнит. Страшная усталость. Эти ощущения, исключительно человеческие, все чаще заполняли сознание Мими. Последнее, что увидела Мими-меха, – было то, как она падает вперед, падает на хрупкое человеческое тело. Она уже почти увидела это бледное тело, грудь, ожившее сердце внутри нее – тело, которое раздавит в кровавую лепешку дорогая военная игрушка.

Нет!

Мими с ужасом услышала свой собственный голос, слабый на фоне шума ветра и дождя. С трудом открыла глаза. Перед ней, заполняя все поле зрения, была огромная и ужасная черная машина убийства. По желобкам корпуса стекала дождевая вода, падая ей меж губ. Робот выпрямил руки и уперся в мокрую землю в последний момент, когда уже был готов раздавить тело Мими, и остался в таком положении.

Ее и Смерть разделяло расстояние поцелуя.

Мими начала с трудом шевелить пронизываемым болью телом и постепенно выползла из-под робота. Бесконечную ночь пронзал проливной дождь, омывая ее тело и заливая ей глаза. Ей было холодно, она дрожала, была ошеломлена и беспомощна, а хорошо знакомое ей тело вдруг оказалось тяжелым и непослушным. Снова появился белый луч маяка, беззаботно скользя в небе, над поверхностью моря, к пляжу, по кладбищу. Холодно коснулся тела Мими и беззвучно исчез, не оставив после себя ни тепла, ни сочувствия.

Мими вспомнила весь пережитый ею кошмар, и ее начало тошнить.


Часть вторая Радужная волна | Мусорный прибой | cледующая глава







Loading...