home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


8

Ло Цзиньчен смотрел на дрожащую фигуру человека, скорчившуюся в углу. Пламя на его плечах померкло, от тела исходил запах мочи, с уголков рта свисали нитки слюны, а широко открытые глаза были покрыты сеткой сосудов, не способные ни на чем сфокусироваться. Его было практически невозможно узнать. Ло не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь видел Тесака в состоянии такого страха. Он сбежал из дома в девять лет, оказался в уличной банде, с глазами, наполненными злобой, а потом Ло Цзиньчен вытащил его из бандитских разборок и сделал верным псом семьи Ло.

Мальчишка был худой, как тростинка, но цепь от велосипеда в его руке извивалась, как серебристая змея, находя себе цели в гуще драки. Его юное лицо было забрызгано каплями крови, оно было перекошено от ярости. Ло никогда не забудет это лицо, лицо того, кто жаждет уничтожить весь мир вокруг.

Тесак незаконнорожденный, сказали Ло. Его мать соблазнил рабочий-мигрант, который сбежал почти сразу после рождения мальчика. Родственники советовали ей избавиться от ребенка, но она решила вырастить сына. Мальчик рос под презрительными взглядами окружающих, под их неодобрительный шепот, и взгляд его узких глаз сделался острым, как ножи, – в точности как у того злополучного мигранта, говорили все, кто когда-либо видел его отца.

Позднее его мать вышла замуж за местного, и отчим выкидывал Тесака в курятник или собачью конуру всякий раз, как она уходила из дома. Ему приходилось драться с курами и собаками за ошметки еды и жить в дерьме. А затем мужчина сказал его матери: «Грязна и низка кровь в его жилах – видишь, как ему нравится в грязи валяться с животными!» Мать всю ночь продержала Тесака в объятиях, рыдая. «Видишь, тебе нельзя больше здесь оставаться. Я не могу избавить тебя от страданий». Ни слезинки не скатилось из чудесных глаз Тесака.

Когда он сбежал из дома, мать не стала искать его, хотя он и жил в паре улиц от нее – так близко, что, как говорится, если он помочиться ходил, она могла запах учуять. Он много раз проходил на улице мимо матери, отчима и сводного брата, но они его не узнавали. Он быстро развивался, кости и мышцы становились все крепче, закаляясь в драках, он делал дикие стрижки и красил волосы в странные цвета, на подбородке тоже выросли волосы, мягкие и синевато-черные. Встречаясь с родными, он всегда опускал взгляд, боясь, что они посмотрят ему в глаза и узнают его.

Его сводный брат исчез загадочным образом, когда ему было четыре. Они искали его повсюду, но не нашли ни следа; ходили слухи, что мальчишку похитили пришлые и продали в северо-западный Китай. Отчим выл и рыдал почти месяц, казалось, постарел на десяток лет за пару недель. Даже Тесак испытывал к нему некоторое сочувствие.

Надо было оставить его в живых, подумал он. Возможно, даже подать им какой-то знак. Но было уже поздно.

Месть стала естественным инстинктом, глубоко засевшим в нем. Убивая ребенка, он глядел на юное лицо, не лишенное схожести с его собственным, но действовал не задумываясь.

Он ненавидел себя точно так же, как глубоко ненавидел весь мир. Ло Цзиньчен хорошо понимал это, это было ключевым моментом, в силу которого Тесак был столь полезен. Но тот Тесак, который находился перед ним сейчас, был похож на кастрированного кобеля, потерявшего волю к сражению; плотно сжав ноги, он бормотал какую-то ерунду.

Призрак. Там призрак.

Да, действительно, убийства выглядели слишком уж странно. Два расчлененных трупа и брошеный экзоскелет, упершийся руками в землю, с разряженными батареями. Много следов, в грязи, на пляже, но слишком глубокие, не человеческие.

Ло Цзиньчен скрыл всю информацию об этих убийствах. Даже несмотря на то, что он десятилетиями участвовал в делах, связанных с угрозами и насилием, и его воображение и опыт по этой части были очень богатыми, он никак не мог понять последовательность событий. В кровавой головоломке отсутствовал ключевой элемент, сердцевина этой загадки. Хрупкая «мусорная девушка».

Из разных источников он разузнал о мрачных наклонностях Тесака, о его привязанности к виртуальным устройствам насильственного плана, стимулирующим разнообразные ощущения. Ло Цзиньчен понимал, что корни этого лежат в тяжелом детстве Тесака, но он его никогда об этом не расспрашивал, будто это была некая неприятная тайна, которая осталась между отцом и сыном.

Мими была одновременно жертвой, свидетелем и, возможно, подозреваемой. И ее нигде не было.

Приближался день ритуала «масляного огня», назначенный лосинпу, его сын все так же пребывал в коме, усыхая и слабея с каждым днем, будто отрезаный кусок яблока. Все шло не по плану. Ло Цзиньчен беспокоился, ему нужно было благословение и успокоение от духов.

Наш уговор все еще в силе?

Он сомкнул над головой две деревянные чашки в форме полумесяцев, закрыл глаза, произнес молитву и бросил чашки на пол. Чашки разделились и легли на пол изогнутой стороной вниз. Смеющиеся чаши, духов не волновало это дело, они отвергли его, с улыбкой. Ло Цзиньчен не сдавался и сделал гадание еще три раза, но всякий раз чаши отвечали ему смехом.


Брат Вэнь – Ли Вэнь – сидел в своей незатейливой хижине, наполненной странными запахами, слушая стук дождя по ржавой железной крыше. Вокруг лежали всевозможные сломанные протезы, искусственные мышцы разной формы, на стенах висели металлические инструменты. Комната напоминала бескровную бойню, а он был ее мясником.

Перед ним сидели на корточках несколько молодых парней из «мусорных людей», в тускло-серой синтетической рабочей одежде, мокрой от дождя. На головах у всех были очки дополненной реальности, провода от которых вели в маленькую черную коробочку в руках Ли Вэня. У них явно было много вопросов, но Ли Вэнь сдерживал их, действуя медленно и методично.

– Брат Вэнь, это вы нашли Мими? Где?

Ли Вэнь сначала кивнул, а потом покачал головой.

– …у входа в деревню. Она сама сюда пришла.

– Как она? Надо яйца отрезать этим ублюдкам! Чтобы у них никогда детей не было!

– Она в больнице, все еще в коме. Ее охраняет полиция. Мы не можем попасть туда, но и клан Ло тоже не посмеет ничего делать.

– На хрен все! Мы жертвуем жизнями, чтобы сделать их богаче, а они такое творят с нашими девушками? Что же это делается в мире?

– Брат Вэнь, давайте сожжем особняк клана Ло, убьем всех Ло и скормим их псам!

Остальные парни поддержали предложение.

– Хоть на секунду попытайтесь мозги включить!

На висках Ли Вэня набухли жилы, а на лице появилось выражение ужасающего страдания. Перед его глазами мелькнуло знакомое лицо, лицо его младшей сестры. Поверх него появилось бледное изуродованное лицо Мими, и они показались ему совершенно одинаковыми, то ли из-за сходства черт, то ли из-за сходного выражения отчаяния на них. Он не смог защитить свою сестру. Теперь, когда то же самое случилось с другим человеком, дорогим ему, боль была просто невыносима.

– Почему вы считаете, что это сделал кто-то из клана Ло? – спросил их Брат Вэнь. – Это кто-то видел? Кто-то сфотографировал? Если вы нападете на них, не имея доказательств, будто стая бешеных псов, тогда чем вы от них будете отличаться?

Он усилием воли подавил пылающий в груди гнев. Гнев мог превратить его в зверя, уничтожить способность рассуждать, и тогда он совершит нечто ужасное, что уже нельзя будет исправить. Но он не сдастся. Ему нужно время – думать, анализировать. Ради Мими он теперь обязан тщательно просчитывать каждый шаг, ведущий к настоящей победе.

Юноши замолчали. Через некоторое время они робко спросили Брата Вэня, что им теперь делать.

– Если они будут придерживаться обычной схемы, то станут следить за нашими каналами связи. Я уверен, что они включат все камеры наблюдения на перекрестках улиц и станут следить за всем, что делают мусорные люди, в том числе задействуют программы распознавания речи по движениям губ. Даже несмотря на то, что Кремниевый Остров – зона с пониженной скоростью передачи данных, наверняка у них есть выделенные каналы связи для этого.

– Тем не менее я написал программу, которая станет работать как управляемый вирус. При активации она взламывает протокол связи очков дополненной реальности, если они на расстоянии не более полуметра, и реплицируется, заодно с определенным сегментом видеозаписи. В течение нескольких дней мы сможем использовать глаза вместо ртов и ушей, чтобы общаться между собой. Вы сможете записать себя на видео перед зеркалом, а потом передать видео другому, или переслать какие-нибудь необычные кадры, которые сможете снять. Вы поняли?

Парни некоторое время обдумывали услышанное, а потом повернулись к Ли Вэню и посмотрели на него с благоговением, будто на восседающего в небесах бога. Ли Вэнь попытался прервать это обожествление, выдав несколько неуклюжее объяснение.

– Я поставляю практически все очки дополненной реальности, которыми здесь пользуются. Для меня несложно сделать ключ к тем замкам, которые я сам ставил.

– Так что нам сейчас делать?

– Посмотри на меня.

Ли Вэнь повернул к себе лицом одного из парней.

– Давай-ка это проверим.

– Это война, война между нами и ними. Мими одна из нас. Она нам родная, наша сестра, наш ребенок. И мы должны защищать друг друга, как защищаем нашу землю, воздух и воду.

На серьезном лице Ли Вэня появилась неестественная горькая улыбка, смешанная с чувством вины, поскольку он знал, что реальный агрессор здесь он.

– Клану Ло нужна Мими. У них есть сеть камер наблюдения, но у нас есть шпионы-люди. Если они посмеют снова попытаться причинить ей вред, вы должны передать эти кадры всем. Мы добьемся справедливости от уроженцев Кремниевого Острова честными и законными способами, и эта справедливость свершится во имя каждого из нас.

Парень, смотревший на Ли Вэня, отсоединил свои очки от коробочки в руках Ли Вэня, некоторое время внимательно смотрел на них, пока в правом верхнем углу одной из линз не появился зеленый огонек, а потом повернулся к одному из своих товарищей. Они многозначительно кивнули друг другу в ритуальном приветствии, и, когда их лбы сблизились, загорелся еще один зеленый огонек, будто светлячок, откликнувшийся на брачный призыв.


Похоже, придется все самому делать.

Ло Цзиньчен глядел в окно машины на дождь и туман снаружи. Его шпионы доложили, что Мими находится в отделении интенсивной терапии центральной больницы Кремниевого Острова. Она в коме, рядом с ней только Чень Кайцзун, американец и Директор Линь Йи-Ю только что ушли. У дверей палаты пара охранников, которых оставил Директор Линь. Это наилучший шанс сделать дело, произнес голос на другом конце телефонной линии.

Ветер гнал по стеклу капли дождя, они сливались, превращаясь в поблескивающие струи, вырисовывая сложные узоры, а потом разделялись и снова превращались в отдельные сверкающие капли.

Как и человеческие судьбы, шепотом сказал себе Ло Цзиньчен.

Думаешь, что судьба в твоих руках, хотя на самом деле судьбой не управляет никто. Она следует собственным путем.

Возможно, все, что он делал, предопределено судьбой, будто те узкие ручейки, по которым капли воды стекают по стеклу машины под влиянием силы ветра, вибрации машины, крохотных частичек пыли, прилипших к поверхности стекла и других бесчисленных, но никому не известных сил. Когда он был моложе, Ло Цзиньчен называл эти силы врожденными способностями, видением, прилежанием, удачей – но теперь он понял, что все это важно и не важно одновременно. Человек – часть большой картины всего мира, немыслимо огромной и непредсказуемой; все знания человека о мире фрагментарны и ограниченны, как в той притче о слепых мудрецах, ощупывающих слона. И картина эта становится все шире и делает это все быстрее.

Машина остановилась перед больницей. Впереди него пошли его подручные, сам Ло Цзиньчен шел немного позади. Они намеренно оделись попроще, в надежде, что их могут спутать с пациентами или родственниками, навещающими больных, но их выдала четкая механическая походка и осанка людей, в любую секунду готовых к действию. Остальные быстро освобождали им дорогу, настороженно глядя на них.

Охранники у дверей палаты интенсивной терапии заметили враждебных посетителей и попытались вызвать подмогу, но их быстро скрутили и поставили на колени в угол. У них перед глазами сверкнул вынутый из ножен кинжал, молчаливый, но очень убедительный аргумент.

Ло Цзиньчен кивнул и толкнул дверь, открывая ее. Вошел в палату. Кайцзун поглядел на него, на его лице были усталость и настороженность.

– Кто вы?

– Ло Цзиньчен.

Юноша замешкался, будто вспоминая имя. И его брови внезапно сдвинулись, на его лице появилась ярость.

– Что вы здесь делаете? Вас здесь не ждали.

Ло Цзиньчен беспечно покачал головой. Подошел ближе к койке, чтобы поглядеть на больную, но Кайцзун преградил ему путь.

– Уходите отсюда! Немедленно! – тихо прорычал он, будто загнанный в угол зверь.

– Юноша, вам следует следить за вашим поведением, – сказал Ло Цзиньчен, доставая голубую пачку дорогих сигарет «Чжуннаньхай». Выщелкнул одну сигарету и взял в губы. – Не слушайте болтливые языки. Я пальцем не прикасался к вашей подруге.

Он показал на лежащую на кровати девушку, утыканную капельницами и электродами.

– Ведь она ваша подруга, правильно?

Прежде чем Ло Цзиньчен успел достать зажигалку, Кайцзун выхватил сигарету из его губ, бросил на пол и втоптал ботинком.

– Вы за это ответите!

Глаза Кайцзуна пылали, он сжал кулаки, его трясло, будто его раздирали две непреодолимые силы. Он все-таки не стал махать кулаками, но плюнул на пол. Всего пару недель назад он сам был бы в шоке от такого поведения.

– Уверен, я это сделаю. Но прежде я хочу, чтобы Мими помогла мне.

Кайцзун поглядел на кнопку вызова у койки. Его мобильный телефон лежал там же.

Ло погрозил ему пальцем, давая понять, что не следует вести себя опрометчиво.

– У меня несколько человек снаружи, но сюда я вошел один. Это жест доброй воли, понимаешь?

Кайцзун сделал глубокий вдох, пытаясь осознать ситуацию.

– Что вам надо от Мими?

– Ты начал задавать вопросы! Для начала неплохо.

Ло достал свой телефон и дважды коснулся экрана, а потом протянул его Кайцзуну.

– Узнаешь?

Это была фотография Мими у кучи мусора, с протезом в руке и с задумчивым выражением лица. Первая фотография Мими, которую увидел Кайцзун. Он с трудом подавил в себе желание обернуться и посмотреть на покрытое шрамами лицо с плотно закрытыми глазами, закрытое кислородной маской.

– Снимок был сделан моим сыном, Ло Цзысинем, – тихо и мягко сказал Ло с тревогой в голосе. – После этого у него началась какая-то странная болезнь, и он впал в кому. Врачи не смогли помочь ему.

– И вы думаете, что Мими сможет? – саркастически спросил Кайцзун.

– Нам надо провести ритуал, – несколько смущенно сказал Ло. И принялся описывать свой странный план, тщательно подбирая слова. – Это ритуал «масляного огня». Лосинпу изгонит злую судьбу из моего сына с помощью Мими.

Кайцзун стоял в полном ошеломлении, изо всех сил пытаясь понять слова, которые он услышал. А затем истерически засмеялся. Напряжение рассеялось, превращаясь в веселье, и, услышав этот необычный звук, в окна палаты даже стали заглядывать.

– Вы меня очень рассмешили, Босс Ло, честное слово.

Кайцзун резко перестал смеяться, прервав иллюзию хорошего настроения.

– Неужели вы думаете, что можете рисковать чужими жизнями просто для того, чтобы спасти своего сына путем какого-то немыслимого колдовского ритуала?

– Когда я был в твоем возрасте, я так же презирал сверхъестественное, – ответил Ло Цзиньчен, понимающе кивая. А затем вернулся к привычному командному тону. – Когда станешь старше, увидишь в своей жизни столько, что начнешь верить в некоторые вещи. Почему бы тебе дальше не посмотреть?

Кайцзун принялся с недоверием перелистывать фотографии в телефоне. Пролистав несколько фотографий цветов и морских пейзажей, он увидел следующие. У него перехватило дыхание, его зрачки сузились. Рука, держащая телефон, задрожала.

– Ты видишь моих людей. Они нарушили мои приказания и плохо поступили с Мими по собственной инициативе. Они заплатили за это.

Ло Цзиньчен на мгновение замолчал, глядя на Кайцзуна.

– Но это не я с ними сделал.

Ужасные изображения изувеченных трупов скользнули по экрану, медленно сменившись картиной робота, металлический корпус которого отсвечивал золотом в свете рассветного солнца. Робот стоял под острым углом к земле, опираясь на руки, вонзившиеся в землю; прямо под ним в земле было углубление размером с человеческое тело знакомых очертаний.

– Я не понимаю…

Кайцзун нахмурился, сводя брови. Увиденное им сплеталось в сложную сеть информации, но в головоломке не хватало элемента, в середине, в этой темной яме.

– Линь Йи-Ю – хитрый пес: если кусок мяса недостаточно жирный и сочный, он и лапой не пошевелит, – сказал Ло Цзиньчен, внимательно следя за реакцией Кайцзуна. – А-а. Как я понимаю, твой босс еще не сказал тебе всей правды. Он тоже ищет Мими, по линии правительства. И клан Линь тоже хочет что-то себе с этого получить.

– Но зачем?

– Вот поэтому я здесь. Ответ на все эти загадки кроется в этой девушке.

Ло поглядел на Мими, лежащую на больничной койке.

– Возможно, и спасение моего сына, – шепотом добавил он.

Кайцзун подошел к кровати и с печалью поглядел на синяки, ссадины и красные шрамы на бледной коже Мими, на провода и трубки разных цветов, на темно-зеленый экран монитора, на котором отображались стабильные кривые жизненных показателей. Прикусил губу, и его лицо исказилось от боли; воздух заклокотал в его горле, но он заставил волну утихнуть. Опустив голову, он на мгновение вообразил себя принцем, который должен поцеловать спящую принцессу, но не пошевелился.

– Вам нет никакого толку забрать ее сейчас, – медленно сказал Кайцзун. – Неужели не понимаете? Война уже началась.

Ло Цзиньчен стоял в тусклом свете палаты. Его лицо помрачнело, он стиснул зубы, скрестил руки на груди и опустил плечи, будто подавленный словами Кайцзуна.


Линь Йи-Ю и Скотт Брэндл сидели рядом на заднем сиденье машины, молча глядя на идущий снаружи дождь. Сизые улицы Кремниевого Острова медленно проплывали по обе стороны машины, будто сделанная небрежными мазками картина в стиле постимпрессионизма.

У Скотта зазвонил телефон. Глянув на экран, он нажал кнопку «Отклонить». Подчеркнуто вежливо улыбнулся Линю. Директор Линь что-то пробормотал на местном диалекте.

– Незачем быть столь вежливым, Директор Линь. Я знаю, что вы знаете английский.

– …совсем немного. Э-э… а временный переводчик? Он скоро будет. Чень Кайцзун, он занят…

– Не надо лишней скромности, Директор Линь. Вам вовсе не нужен переводчик. Я видел ваше резюме – в прошлом вы были одним из лучших в школе на Кремниевом Острове, – сказал Скотт, продолжая улыбаться.

– Однако переводчик нужен вам, мистер Брэндл.

Привычное угодливое выражение исчезло с лица Директора Линя, он говорил совершенно холодно, на идеальном английском.

– Значит, вы решили перестать называть меня «мистером Скоттом»? Простите за откровенность, но вы переигрывали.

– На Кремниевом Острове актерство иногда необходимо, чтобы выжить. Если вы хотите вести здесь бизнес, вам придется играть по нашим правилам.

– Я хорошо это понимаю. Но я не понимаю, на чьей вы стороне на самом деле. Не забывайте, вы не сможете угодить всем сразу…

– Особенно американцам, – ответил Директор Линь, и его глаза лукаво блеснули. – Вы думаете, что я двуличный ублюдок, который лишь озвучивает мнение правительства и кланов, игнорируя интересы людей Кремниевого Острова. Позвольте вас спросить. Вы когда-нибудь задумывались, что они для нас как родители? Без родителей мы – ничто.

Скотт приподнял брови, будто вспоминая нечто особенно интересное.

– Позвольте мне кое-что вам рассказать. – начал он. – Когда я был маленьким, я как-то вбежал в спальню моих родителей и увидел их там нагими. Не было ничего красивого в этих двух обнаженных телах – и я ощутил шок и стыд. Сделал вид, что ничего не видел, и на цыпочках вышел, тихо. Но если бы я такое сейчас увидел, я бы, наверное, их одеялом прикрыл. Я люблю своих родителей не меньше вашего.

– Я не думаю, что это подходящее сравнение. В каждой ситуации есть две стороны, и приходится выбирать, на какой из них ты.

– Например? – спросил Скотт и презрительно усмехнулся. – Вы, случайно, не собираетесь изложить мне философию Инь-Ян и Тай-чи?

– Например, – ответил Директор Линь, сделав глубокий вдох, будто старался сдержать раздражение и тревогу, – «ТерраГрин Рисайклинг» относится к трем кланам как к препятствию, вместо того, чтобы использовать принцип «разделяй и властвуй», примкнув к одним и справившись с другими. «ТерраГрин Рисайклинг» все время пытается добиться от правительства волевых решений, не обращая внимания на то, что опыт научил правительство действовать осторожно и вдумчиво. «ТерраГрин Рисайклинг» все время пытается воззвать к чувствам людей Кремниевого Острова, говоря о защите окружающей среды и росте производства, как будто вы не понимаете, что роботы куда эффективнее людей в работе и лучше сохраняют окружающую среду. Местные же беспокоятся о том, что случится с избыточной рабочей силой, не превратятся ли рабочие в непредсказуемую, дестабилизирующую силу. Кроме того, вы все время упоминаете Министра Экологии и Охраны Окружающей Среды Го Цидао…

– Что? – переспросил Скотт, выпрямившись.

– Похоже, что ваши базы данных не настолько всесильны. Юноша, который пытался похитить данные с вашего компьютера, – член радикальной организации защитников окружающей среды под названием «Цветок мать-и-мачехи». Основатель организации, Го Циде, – брат-близнец Министра Го Цидао… так что я рекомендую вам не принимать поспешных решений. Мы, китайцы, в таких случаях говорим, что надо оценить ситуацию на всей доске, прежде чем сделать ход.

Скотт задумался и ничего не ответил.

Директор Линь внезапно заговорил вкрадчиво. Он настолько привык менять роли на ходу, что иногда слушающие его не поспевали за этими переменами.

– Что же до меня, вам придется поверить в следующее: на всем Кремниевом Острове нет человека, который был бы ближе к вашей позиции, чем я…

Его признание прервал настойчивый звонок телефона. Глянув на Скотта, Линь ответил. Его лицо тут же переменилось. Он приказал водителю немедленно развернуться и принялся набирать другой номер.

– Кто-то вломился в отделение интенсивной терапии…

Его слова повисли в воздухе, будто залитые дождевой водой черные мешки для мусора на проводах.


Они называют нас «мусорными людьми». Мусор грязен, низок, отвратителен, бесполезен и всеприсущ. Они ежедневно производят мусор, они дня не проживут без «мусорных людей».

Они думают, что мы заточены в этих хижинах, у прудов со сточной водой, у печей для сжигания, у заброшенных полей – и они ошибаются. Мы в комнатах служб безопасности их отелей, мы на кухнях их ресторанов, мы в палатах стерилизации медицинских инструментов их больниц. Чистая вода, которую они пьют, машины, на которых они ездят, девушки в их ночных клубах, даже их нянечки – везде, где они не хотят мараться, борются за свою жизнь «мусорные люди», зарабатывая свои гроши. Неужели они действительно думают, что смогут обойтись без нас?

Когда они схватили Мими, мы видели это, но ничего не сказали. Мы привыкли к их демонстрации силы, привыкли, что с нами обращаются, как с отбросами, привыкли, что нас оскорбляют, подвергают насилию, выгоняют, когда в нас нет надобности, привыкли исчезать беззвучно. Мы хорошо представляем себе, что сделали с этой девушкой – избиение, пытки, ожоги от сигарет на коже, утопление, надругательство, удары электрическим током, похороны заживо.

Мы можем лишь молить о том, чтобы нас не постигла такая же судьба.

Но она вернулась живая. Дождливой ночью, нагая, покрытая шрамами и кровью, она в немоте шла по деревням и улицам, заполненным «мусорными людьми», будто зомби – но она была лишь напоминанием остальным, что все они в будущем станут ходячими мертвецами. Она стала будто оракулом, принесшим нам послание духов – жизнь человека не ограничивается самим фактом существования.

Война началась.


Снова в больнице.

– Очень хорошо написано, – искренне похвалил текст Ло Цзиньчен. – Это ты написал?

– Это подпольное письмо, – ответил Кайцзун, качая головой.

– Я предполагал, что это не ты, – сказал Ло, улыбнувшись. Перед его мысленным взором мелькнуло лицо Ли Вэня. – Американцам незачем барахтаться в этой мутной воде.

– Они намеренно позволяют местным увидеть это.

– Это ни к чему не приведет. Поверь мне. Я знаю китайцев куда лучше тебя.

– Я тоже китаец. Конфликты и давление копились десятилетиями, достаточно одной искры. Если в нынешней критической точке вы заберете Мими, то подольете масла в огонь.

Ло понимал, что в словах Кайцзуна есть смысл.

– Тогда что ты предлагаешь?

Он передумал. Изначально он планировал вломиться в больничную палату и забрать девушку силой. Но теперь чутье подсказывало ему, что так поступать непрактично.

– Раскрыть правду; жестоко наказать виновных; установить четкие правила.

Похоже, Кайцзун был готов к такому вопросу.

– Ха, ты все равно думаешь как американец, – сказал Ло, холодно улыбнувшись. Кайцзун предлагал сменить правила игры и перетасовать карты. «ТерраГрин Рисайклинг» воспользуется ситуацией и перехватит инициативу.

– Истина тут, лежит в коме на этой койке. Виновные и так мертвы. Четкие правила? Всегда было и есть одно правило – закон джунглей. Выживает сильнейший.

Прежде чем Кайцзун успел ответить, тишину больницы пронзил сигнал тревоги, завывая без умолку.

– Босс! – встревоженно окликнули Ло громилы, которых он оставил снаружи. Ло выскочил из палаты и увидел в коридоре в десяти метрах от них полицейских с автоматическим оружием. Подняв руки, он медленно двинулся вперед, разделяя стоящих.

– Возникло небольшое недопонимание, – сказал он, дружески улыбаясь, и обернулся, давая знак своим подручным бросить ножи. Оружие с резким стуком упало на пол.

Возглавлявший полицейских офицер узнал Ло Цзиньчена. Отдал приказ, и полицейские опустили оружие стволами к полу. Улыбнувшись, офицер шагнул вперед и тепло пожал руку Ло Цзиньчену, который всего секунду назад был главарем подозреваемых. Ситуация менялась с такой скоростью, что Чень Кайцзун пребывал в полнейшем ошеломлении.

– Босс Ло, что здесь случилось? Мы получили сообщение, что какие-то преступники ворвались в больницу и взяли заложников. Директор Линь извещен обо всем, он сейчас приедет.

Лицо Ло дернулось от раздражения. Он еще не был готов к открытому противостоянию с кланом Линь.

– Вы же знаете, как поспешны бывают молодые люди. Это маленькое недоразумение. Мы уйдем сейчас же.

– Э-э… это может поставить меня в сложное положение, – смущенно сказал офицер полиции. – Мне придется задержать этих людей и составить протокол. Поможете мне в этом?

– Безусловно! Мы полностью готовы сотрудничать.

Ло Цзиньчен кивнул, и двое его подручных послушно шагнули вперед и позволили связать себе руки гибкими наручниками из прочного пластика, а затем ушли вместе с полицейскими. Ло Цзиньчен кивнул Кайцзуну, который все еще стоял в палате, будто прощаясь и говоря: «Я еще вернусь».

Он сделал всего три шага и вдруг остановился, будто кто-то окликнул его по имени. Обернулся, глядя на остолбеневшего Ченя Кайцзуна, стоящего у больничной койки.

Это был не звук, по крайней мере, не тот звук, который могли бы уловить человеческие уши. Он проникал сквозь пол под ногами, тревожная дрожь, будто из дверей палаты подул теплый сухой альпийский ветер фен. Грудь будто сдавило, очень сильно, Ло с трудом дышал. Его сердце колотилось, будто невидимая рука проникла внутрь его тела, взбаламутив все внутренние органы и с легкостью заставив их сменить привычные места. У него на висках выступили вены, он чувствовал, будто ему в череп вонзились бесчисленные железные гвозди. Тошнота, страх, головокружение. Он рухнул на колени, часто дыша.

Мир перед его глазами, казалось, задрожал. Очертания предметов расплылись, окруженные радужным ореолом. Ло понял, что это его глазные яблоки непроизвольно дрожат, но это дрожание шло не в такт колебаниям отражения в зеркальном стекле перед ним. Небольшой угол поляризации стекла придавал отражающимся в нем небу и облакам необычную глубину. Частота дрожи увеличилась. В зеркальном изображении пролетела черная птица, и стекло вдруг взорвалось осколками наружу, из палаты, будто разбитое пролетевшей сквозь него птицей. Вверх полетели блестящие, как жемчуг, осколки и рассыпались по полу.

Ло Цзиньчен увидел, как на полу расплывается лужа крови – из его рта и носа. Краем глаза он увидел, что полицейские корчатся в неестественных позах. Их очертания стали расплывчатыми, двигались медленно, будто неупокоенные духи и неприкаянные души.

Он понял, что так он и умрет: бессмысленно, абсурдно и кроваво, подобно его пропавшему двоюродному брату и его семье на Филиппинах, подобно его сыну, заточенному в ловушке комы. Видимо, его клан связался с какой-то злой силой, которая наделила их богатством, властью и возможностями, но взамен прокляла их, подобно сделке, заключенной Фаустом.

Видимо, так и работает карма в этой жизни. Образы людей, которых он убил, злых дел, которые он совершал, мелькали перед мысленным взором Ло Цзиньчена будто поезд, проходящий сквозь тоннель, а неподвижные картины на стенах ожили, замелькав быстрыми вспышками, рывками, как мультфильм, рисуя картины его бурной жизни. А поезд все двигался, быстро, к светлому и теплому выходу из тоннеля, противоположному берегу.

Увидимся в следующей жизни, безмолвно попрощался он с миром.

Дрожание внезапно прекратилось, и все вернулось к нормальному порядку вещей. Его сознание снова пребывало в прочном реальном мире.

Ло Цзиньчен поднял голову и усилием воли сфокусировал взгляд. Перед ним было разбитое окно и открытая дверь в палату. Он увидел Кайцзуна, невредимого, присевшего у койки, будто в трансе. Между ним и Ло в линию стояло медицинское оборудование, будто строй часовых; провода, тянущиеся к Мими и к розеткам в стенах, были туго натянуты, будто тросы подвесного моста. Мягкий экран многофункционального монитора был разбит, по покрытому трещинами стеклу скользили кривые жизненных параметров, среди точек белого шума. Панель над аппаратом дыхания и дефибриллятором несколько раз качнулась, а потом оторвалась и упала на пол.

– …инфразвуковой удар… проклятье…

Кто-то вопил, кто-то стонал.

– Вызываем подмогу! Вызываем подмогу!

Пронзительные звуки из полицейских раций, казалось, били прямо в раскалывающуюся от боли голову Ло Цзиньчена.

Фигуры искалеченных полицейских постепенно стали четче, входя в фокус: некоторые лежали без сознания, у других шла кровь из носа и ушей, некоторые, все еще в панике, искали, куда спрятаться, другие пытались вызвать подмогу. Все выглядело каким-то совершенно алогичным фарсом.

Ло Цзиньчен стряхнул с волос и костюма осколки стекла, вытер с лица кровь, медленно встал, пошатываясь, и снова вошел в палату. Светодиодная табличка, висевшая над дверью палаты, теперь повисла на проводе, мигая зеленым и покачиваясь. Ло надо было убедиться в своем предположении, совершенно абсурдном.

Он остановился перед защитным барьером из медицинского оборудования, будто страшась, что это безжизненные машины способны пробудиться в любой момент и броситься на него с открытыми пастями. Однако ничего не произошло. Все стояло на месте, мигая огоньками и издавая неритмичное жужжание, свидетельствующее о поломках. Кайцзун стоял в месте, казалось, избежавшем воздействия стоячей волны, невредимый, но события последних минут совершенно ошеломили его. Он явно не понимал, что ему делать, его лицо одеревенело, но он бессознательно встал спиной к кровати, пытаясь заслонить собой лежащее на спине тело Мими.

– Это она, – сказал Ло Цзиньчен.

Кайцзун уставился на него, его тело стояло неподвижно, но на лице появился страх. Ужас, не только от двусмысленных слов Ло, но и от немыслимой бездны смысла, за ними скрытой, за пределами всякого воображения. Логика и интуиция боролись за власть в его голове, он открыл рот, но не сказал ни слова.

Ло Цзиньчен сделал нерешительный шаг вперед, потом еще один. Ничего не произошло. Он уже собрался пройти между медицинским оборудованием, но раздались резкие щелчки. Все трубки и провода, присоединенные к телу Мими и маске на ее лице, резко отцепились и за счет силы упругости полетели в Ло, будто кнуты, свистя в воздухе.

Ло был готов к этому и увернулся. Провода, трубки и маска упали на пол, будто обмякшие щупальца. Ло посмотрел на Кайцзуна, лицо которого переменилось, но не посмел идти дальше.

Кайцзун внезапно вскочил, как от удара, и отшатнулся от койки.

Тело девушки, мгновение назад неподвижное, как труп, слегка задрожало. Чень Кайцзун и Ло Цзиньчен, еще минуту назад бывшие смертельными врагами, теперь стояли с одинаковым выражением лиц: ужасом, подозрением и надеждой. Похоже, что в это мгновение они в глубине души поняли друг друга. «Мусорная девушка», которую когда-то звали Мими, превзошла все, что они, да и любой человек могли бы себе представить.

Бледное лицо Мими, покрытое шрамами, дернулось, правый уголок ее рта приподнялся, будто в загадочной и зловещей улыбке, которая мгновенно исчезла, как рябь на воде. Ее глаза, закрытые веками, дрожали, будто в любое мгновение она могла открыть их, чтобы посмотреть на жестокий и бессмысленный мир вокруг. Кайцзун ждал, сжав кулаки, его ладони покрылись потом. Дрожь продолжалась не один десяток секунд, быть может, несколько минут, но для двоих мужчин, стоящих в палате, это была целая вечность.

Дрожь прекратилась, и полупрозрачные веки успокоились, прикрывая глазные яблоки, будто розовые лепестки цветов. Кайцзун и Ло Цзиньчен шумно выдохнули, почти одновременно.

Три секунды спустя дрожь возобновилась.


предыдущая глава | Мусорный прибой | cледующая глава







Loading...