home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


12

Ло Цзиньчен сидел в мягком кресле из красного дерева, а Линь Йи-Ю остался стоять. Перед ними был огромный стол, тоже из красного дерева. У стола сидел мужчина, спиной к ним, и из-за спинки его кресла была видна лишь лысеющая голова с редкими прядями волос. Он смотрел на огромный аквариум, встроенный в стену, как зачарованный. По яркому цветастому грунту аквариума медленно ползло какое-то мягкое, но крупное создание.

Казалось, он вовсе забыл о двоих посетителях позади него, ожидающих указаний.

– Мэр Вэн… – заговорил Линь Йи-Ю, больше не в силах сдерживаться, но тут же умолк.

Ло Цзиньчен бросил презрительный взгляд на Линя.

– Если мы не сделаем что-нибудь быстро, боюсь, нас ждут еще большие неприятности.

Мужчина в кожаном кресле хранил молчание. Когда терпение двоих посетителей грозило уже лопнуть, он заговорил, медленно и внушительно:

– Большие неприятности? Не скажете мне, какие неприятности могут быть больше или серьезнее, чем похищение юной девушки, в результате которого сотни рабочих-мигрантов собрались в толпу и устроили столкновение с полицией? А, понимаю, ты думаешь, что если забастовка вредит бизнесу клана Ло, то платить по счетам должен город?

У Ло Цзиньчена не было ответа на такой вопрос. Он практически чувствовал, как стоящий рядом Линь Йи-Ю беззвучно усмехается, злорадно ухмыляясь.

– Кстати, Директор Линь, вы же скрыли от меня правду, так что, думаю, часть вины за этот беспорядок мы можем возложить на вас, так?

Уголки рта Директора Линя дернулись, как от пощечины.

– Вызов полиции без соответствующего разрешения – из тех дел, которые могут обернуться либо ничем, либо большими проблемами. Вам повезло, что никто не погиб. Однако мне очень интересно, как вы собираетесь улаживать дело с американцами.

– Совершенно точно! Я уже пригласил самых известных офтальмологов из столицы провинции, и они лечат пациента со всем старанием. Ответственные за преступление «мусорные люди» уже задержаны.

Из-за спинки кресла донесся зловещий презрительный смех.

– Мой дорогой Директор Линь, ты опытен и компетентен в делах официальных, но, думаю, тебе следует приобрести больше познаний в политике. Другим, может, и сойдет с рук выражение «мусорные люди», но не тебе. Ты меня понял?

– Да, да…

На лбу Линя Йи-Ю выступили капли пота. Ло Цзиньчену потребовалась вся сила воли, чтобы не расхохотаться.

– Конкурс по этому проекту привлек излишнее внимание, – продолжил Мэр Вэн. – В столице провинции сказали, что Кремниевый Остров должен стать пробным камнем в китайско-американском сотрудничестве, ключевой точкой. Босс Ло, вполне нормально, если вы не собираетесь этому помогать, но и не мешайте мне в этом. Из всех трех кланов в настоящий момент вы в наименьшей степени идете на сотрудничество и вызываете наибольшее количество проблем. Мне что, встать и уступить вам кресло мэра, чтобы вы делали что вам вздумается? Это вас устроит?

– Ладно вам, Мэр Вэн, не говорите так. Я всего лишь хочу, чтобы американцы заплатили больше. Как и вы, я тружусь на благо Кремниевого Острова.

Слова Ло Цзиньчена выглядели примирительными, но в его голосе был металл.

– Заплатили побольше? Ага, а вот он глазом заплатил! Этого вам достаточно? Кстати, Директор Линь, вы все это время стоите. Что, если мы найдем вам кресло? Или вы опасаетесь, что станете так дрожать, что с кресла упадете?

– Я в порядке. Я постою. Я привык смотреть дальше, когда стою, – ответил Линь Йи-Ю, намеренно поглядев на Ло Цзиньчена.

– Смотреть дальше? Фу. Думаю, вы смотрите, но не видите. Поглядите туда.

Оба посмотрели туда, куда показал пальцем Мэр Вэн, на стеклянный аквариум, не понимая, что за игру затеял мэр.

На первый взгляд в аквариуме не было ничего особенного, но говорили, что почва, песок, кораллы и растения внутри него были аккуратно пересажены целиком из естественной среды. Качество воды, микроэлементы, кислотность, освещенность, температура, искусственные волны… технология имитировала все, чтобы воссоздать естественную среду океана. Однако рыбы не были главными актерами на этой сцене; властителем этого миниатюрного мира был осьминог с полуметровой мантией, обычное животное для моря у берегов Кремниевого Острова. В данный момент головоногий лениво висел на стенке аквариума, присосавшись к ней своими двумя тысячами четырьмя сотнями присосок. Время от времени он сгибал одно из щупалец и двигал им, в ожидании кормежки.

Ло Цзиньчен увидел, как рука мэра поднялась и нажала кнопку на белом пульте.

Задний фон аквариума мгновенно изменился, превратившись из лазурного морского дна в расплавленное лавовое поле, угрожающе мерцающее алым. Ло Цзиньчен увидел, как осьминог практически мгновенно начал менять цвет, от головы к кончикам щупалец, и приобрел точно такой же алый оттенок, будто очень много выпил. Кожа осьминога сымитировала даже пузырьки на лаве, образовав несколько ярких желтых кружков, которые ненадолго появились и исчезли.

Еще одно нажатие, и расплавленная лава превратилась в пустыню. Осьминог сменил цвет, став желто-коричневым и имитируя текстуру песка, вплоть до мелких бороздок, оставленных на песке горячими пустынными ветрами.

Пустыня сменилась тропическими джунглями, и на этот раз зеленый цвет осьминога казался тусклым и неровным, недостаточно хорошо имитируя фон. Мэр объяснил, что причина заключается в действии астаксантина в теле животного.

А затем джунгли сменились анимированным изображением, постоянно меняющимся, со вспышками и водоворотами разных цветов, хаотически переплетающимися, будто это были закорючки сумасшедшего художника. Осьминог изо всех сил старался следовать изменениям, но ему удавалось лишь время от времени сымитировать часть картины.

И вдруг на смену хаотическому фону появилось зеркало.

Казалось, осьминог перепугался. На смену его прежней ленивой позе пришла другая, он держался за стекло всего тремя щупальцами, а остальными пятью принялся размахивать, будто знаменами, показывая, что он хозяин территории. Его двойник в зеркале отвечал такими же движениями. Поверхность обоих осьминогов начала мерцать. Внутри хроматофоров, источников способности осьминога менять цвет, находятся эластичные капсулы, наполненные разными пигментами, и сейчас они постоянно меняли цвет, расширяясь и сокращаясь. В целом это производило впечатление пикселей на экране компьютера или калейдоскопа. Многоцветные картины сменяли одна другую.

Ло Цзиньчен молча смотрел на удивительное зрелище и наконец начал понимать, почему оно так завораживает мэра.

Изменения ни на секунду не прекращались.

Мэр еще раз нажал кнопку на пульте, и снова появился спокойный лазурный фон, как в самом начале. Осьминог успокоился и улегся между песком и галькой на дне, распластавшись по нему и сливаясь с окружающим.

– Нам это небольшое создание кажется одним из самых чужеродных на всей Земле. У него три сердца, два органа памяти, его тело покрыто сверхчувствительными осязательными и химическими рецепторами, – принялся говорить мэр, словно настоящий эксперт в области осьминогов. – Но с определенной точки зрения он исключительно похож на нас.

– Чувствительный к окружающей обстановке, он постоянно меняется, маскируется и даже может сам себя этим до смерти довести. Однажды я стал терпеливо ждать, что станет с осьминогом перед зеркалом, и на выходе у меня был мертвый осьминог. Вот когда я понял, что стабильность и смерть – одно и то же.

Кожаное кресло наконец-то развернулось, и посетители увидели лицо человека, сидящего в нем. Лицо Мэра Вэна было совершенно умиротворенным, а в глазах сквозила скука.

– Директор Линь предлагает временно ввести комендантский час; Босс Ло предлагает перекрыть каналы связи у рабочих-мигрантов. И то и другое приведет к одному результату. Даже если мы сможем избежать мелких инцидентов, в будущем нас ожидают куда большие неприятности.

Ло Цзиньчен и Линь Йи-Ю беспомощно поглядели друг на друга. Они понимали, что бесполезно ожидать от Мэра Вэна четкий ответ, по крайней мере, сегодня, и им оставалось лишь отступиться, признав поражение. Они уже выходили из кабинета, когда услышали прощальные слова мэра.

– Надеюсь, вы не забыли, как случилось, что Кремниевый Остров стал зоной с ограничением скорости доступа.

Ло Цзиньчен прикусил нижнюю губу, а потом стиснул зубы. Судя по всему, он принял решение.


Скотт Брэндл вызвал своего временного переводчика в пять минут первого ночи, сказав, что хочет прогуляться по ночному рынку, поскольку проголодался. Было понятно, что собеседник на другом конце линии с трудом сдерживает недовольство, когда он сказал, что сначала проконсультируется с Директором Линем. Спустя пять минут телефон Скотта зазвонил, и переводчик снова заговорил, куда более довольным тоном. И даже услужливо предложил отвести Скотта в самые популярные на Кремниевом Острове торговые ряды.

Поскольку Кайцзун все еще находился в больнице под наблюдением врачей, Скотту пришлось временно пользоваться услугами переводчика, предоставленного Директором Линем. Новый переводчик, молодой парень по имени Синь Ю, еще даже колледж не окончил и отдыхал дома на летних каникулах, когда его вызвали работать. У него был ужасающий акцент, иногда он неверно строил английские фразы, но, с другой стороны, он намного лучше Кайцзуна разбирался в текущей ситуации на Кремниевом Острове.

Свои огрехи в переводе Синь Ю всегда списывал на то, что «тополект Кремниевого Острова – один из наиболее древних и уникальных тополектов китайской языковой семьи, есть слова, которые я не знаю, как на Современный Мандарин перевести, не то что на английский».

Обычно Скотт пожимал плечами, отвечая: «Я и так не особо надеялся»; смеялся и хлопал юношу по плечу, а тот смотрел на него обиженно.

Хотя время было уже за полночь, торговые ряды были ярко освещены и полны покупателей. В воздухе висели всевозможные ароматы и запахи, возбуждая аппетит посетителей. Скотт вел себя как самый настоящий турист, подходя следом за Синь Ю к каждой лавке, расспрашивая насчет ингредиентов блюд, методов приготовления и истории возникновения блюд местной кухни. Многие из них оказались куда сложнее и тоньше, чем он ожидал. Конечно, учитывая то, что он прибыл из молодой страны, основанной всего 250 лет назад, было понятно, что его кулинарная культура недалеко ушла от того, чтоб просто обжарить мясо на открытом огне после того, как разделали добычу.

Время от времени Скотт останавливался, делая вид, что восхищается тем, что видит, а сам тайком оглядывался по сторонам. Заметил неприметного мужчину, который тенью шел за ними от самого отеля, держа дистанцию порядка десяти метров. С того момента как Скотт совершил свой непредвиденный выход в открытое море, он видел вокруг себя все больше шпионов, следящих за каждым его шагом. Однако он не мог определить, кто послал данного конкретного соглядатая.

Они стояли у лавки рыботорговца, аквариум без воды, доверху наполненный дарами моря. Головы груперов, размером с грудную клетку ребенка, висели в воздухе в одном отделе, на битом льду в другом лежали морские создания всех форм и цветов. Японская макрель, угри уре, красные карпы, плоскоголовая кефаль, рыбы под названиями анмаглин и дегяньхе, японские голубые крабы, крабы гохой, мохам, китайские морские черенки, раковины хянло, гуидаки, кальмары, каракатицы, песчаные креветки, раки-богомолы[20]

Скотта ошеломил поток слов – Синь Ю был совершенно уверен, что у многих из них попросту нет английских эквивалентов – а еще блеск чешуи, раковин, цвет мембран и панцирей… особенно его заинтересовали лежащие на блюде зелено-черные ракообразные. Судя по внешнему виду, их только что выловили и совершенно точно не готовили и не разделывали, однако рыботорговец сразу же предложил ему их попробовать. Синь Ю разломил панцирь рака-богомола и протянул Скотту белую прозрачную мякоть, которую достал изнутри.

Скотт принюхался, но не уловил никакого подозрительного запаха. Аккуратно оторвал полоску и положил в рот: восковая, клейкая фактура, сладковатый свежий вкус, от которого у него сразу пробудился аппетит.

Скотту доводилось пробовать самое лучше сасими в Акасаке, районе Токио. Там они ловили тунца в Токийском заливе и резали самые лучшие куски, у челюсти. От каждой рыбы получалось всего по два таких куска, очень ценных, искрящихся белоснежными точками жира и сильно пахнущих рыбьим жиром. Тот вкус был незабываемым.

Но он померк перед тем, что Скотт попробовал сейчас.

Скотт оторвал еще кусочек, побольше, наслаждаясь. Синь Ю с сожалением сказал, что из-за загрязнения воды и роста заболеваемости раком пищевода правительство неоднократно предостерегало жителей от употребления в пищу сырых морепродуктов. Скотт подавился и закашлялся, его лицо покраснело, а на глазах выступили слезы.

Синь Ю улыбнулся и похлопал его по спине.

– Не беспокойтесь. От одного кусочка не умрете.

Скотт понял, что юноша решил отыграться, и рассмеялся. Вежливо отклонил предложение торговца попробовать сушеную рыбу фугу и пошел с Синь Ю в мясной ресторан.

– Жители Кремниевого Острова – такие гурманы, – сказал он, оглядываясь, и увидел, что шпион присел напротив, в лавке, торгующей лапшой. – Должно быть, в колледже ты скучаешь по местной еде.

– Совершенно верно. Куда бы ни отправились уроженцы Кремниевого Острова, они всегда помнят вкус дома. Однажды я был гидом у пожилого китайца, живущего за границей, который покинул Кремниевый Остров несколько десятилетий назад. Мы пошли в лавку, и он в считаные минуты буквально всосал четыре чашки сухой лапши. Ничего не сказал, но был в слезах.

Синь Ю помахал палочками в воздухе, явно тронутый этими воспоминаниями.

– Когда диплом получишь, собираешься вернуться?

– …не знаю.

Наполнявший Син Ю энтузиазм, казалось, исчез в мгновение ока.

– Родители хотят, чтобы я нашел способ эмигрировать. Говорят мне, что там условия окружающей среды лучше, что там меня ждет лучшее будущее… сами понимаете. Кремниевый Остров – зона с ограничением скорости доступа.

– Все это говорят, – с улыбкой ответил Скотт и нарочито небрежно оглянулся. Встретился взглядом со шпионом, который быстро отвернулся. – Быть может, я смогу написать тебе рекомендательное письмо или что-то в этом роде. Сам знаешь, «ТерраГрин Рисайклинг» – крупная международная корпорация.

– Знаю! Одна из «Глобал 500»! Я буду вам очень благодарен, мистер Брэндл, правда.

– Не стоит благодарностей. Кстати, не сделаешь одолжение?

– Только скажите.

– Можешь сходить по вот этому адресу и купить мне еды навынос? Лучше всего – с морским ежом.

Скотт показал ему адрес на экране телефона.

– Встречаемся в конце переулка, у арки.

– Без проблем. Однако…

Син Ю немного задумался, а затем продолжил:

– Я слышал, что в морских ежах накапливаются тяжелые металлы. Не ешьте их слишком много.


В юности Ло Цзиньчен был одержим желанием иметь разные вещи. Что бы ему ни пришло в голову – игрушки, машины, деньги, земля, женщины, власть, – он был готов заплатить любую цену, чтобы завладеть этим. Сам он приписывал это желание лишениям детства, а когда вырос, то просто превратил это в главный мотив движения к успеху.

Однако он постепенно осознал, что простого обладания недостаточно, чтобы максимизировать ценность капитала. Капитал должен работать, течь и циркулировать, вот в чем ключ к истинному процветанию в эпоху информации.

Ло Цзиньчен создал эффективную разведывательную сеть, чтобы собирать самую свежую информацию по крупным портам, оптовым покупателям и флуктуациям цен на международном рынке сырья. Она обеспечивала ему превосходство на этом рынке, позволяя торговать электронными отходами с максимальной выгодой, покупая дешево и продавая дорого. Он все еще помнил прежние дни, когда торговля велась без использования полного объема информации. Поставщик просто открывал прибывший из-за моря контейнер и едва позволял покупателю оглядеть груз, чтобы прикинуть цену. Самые ловкие старались положить самые ценные отходы сверху, едва прикрыв ими основную массу, куда более дешевую.

Лотерея, такая же, как с уличными торговцами, продающими жеоды. Пока не расколешь, не узнаешь, что внутри, изящный нефрит или простой камень. Выбор может за один день сделать тебя миллионером или банкротом. Бизнес с электронными отходами был не столь рискован, однако крупные торговцы, такие как Ло Цзиньчен, все равно продолжали молиться Будде и делать подношения перед каждой крупной сделкой, в надежде на то, что очередной контейнер принесет им богатство.

Как только он научился работать с потоками информации, то смог определять ценность доставленных контейнеров на основе общедоступной информации, такой как курс корабля, порты, в которые он заходил, манифест груза, номер контейнера, время загрузки, накладные при отправлении и так далее. Исходя из этого и зная примерное время переработки, он научился предсказывать рыночную цену на тот момент, когда у него будет возможность продать переработанный мусор, и приходить за стол переговоров во всеоружии. Этот подход гарантировал клану Ло прибыли выше средних в каждой сделке. В результате он заработал себе репутацию, имя Босса Ло стало известно повсюду.

Именно поэтому его охватили очень сложные чувства, когда Ли Вэнь стал угрожать трем кланам, показав свой блокнот, который он бросил на стол. Способ мышления этого молодого парня, как и его харизма, наполнили Ло Цзиньчену его самого в молодости. Если бы Ли Вэнь не был из «мусорных людей», Ло счел бы его достойным партнером, и кто знает, чего бы они могли добиться, работая вместе. Увы, ничего не получится в силу крохотного, но неоспоримого факта.

Ло Цзиньчен задумался. Как же получилось, что человек, наделенный такими талантами, живет среди «мусорных людей» и занимается убогим бизнесом, в котором ему не видать настоящего успеха?

Он вскоре забыл об этом вопросе, у которого, возможно, не было ответа. Однако не забыл того, что Ли Вэнь был одним из первых рабочих-мигрантов, прибывших на Кремниевый Остров, после того, как правительство наказало местных, установив на острове зону с ограничением скорости доступа. По сравнению с предыдущими рабочими эти получали немного более высокое жалованье, поскольку после введения ограничения многие мигранты покинули остров, и возник временный дефицит рабочей силы.

Действительно, ведь не только мигранты пачками покидали Остров, даже некоторые семьи, многие поколения прожившие здесь, эмигрировали. В нынешнюю эпоху скорость передачи информации определяла все, и ее ограничение означало, что здесь нет ни перспектив, ни будущего. А кто захочет, чтобы у его детей не было будущего, даже если место, где это случилось, – дом, с которым его связывают узы крови и история?

Что же до инцидента, который привел к такому распоряжению правительства, официального объяснения так и не было дано. Ходило множество слухов, совершенно невероятных и потрясающих, на уровне заговора в духе голливудского кино. В силу своих особых отношений с правительством Ло стали известны отдельные фрагменты информации, которые он выудил у чиновников за едой и выпивкой, а затем сумел сложить воедино, в некое подобие правды.

Инцидент начался с того, что некую молодую девушку заманили на Кремниевый Остров ложными посулами. Официально в правительстве позднее заявили, что она сбежала сюда по своей воле.

В этом не было ничего особенного. В экономически развитых регионах юго-восточного побережья Китая было полно таких «беглецов», которые узнавали всю правду, лишь столкнувшись с ней. Им платили жалкие крохи, в то время как они мечтали когда-нибудь заработать достаточно, чтобы вернуться домой и зажить достойно. Они жили на задворках процветающего общества, для которого они были чужими, день за днем занимаясь монотонной механической работой, на конвейерах и в иных местах.

Девушка писала домой несколько раз, в ее письмах говорилось, что она работает на Кремниевом Острове, живет хорошо и родным незачем о ней беспокоиться. Но затем связь вдруг оборвалась. Ее родных снедала тревога, но они были всего лишь бедными крестьянами, жившими на юго-западе Китая, в тысячах километров отсюда. Так что им пришлось связаться с полицией Кремниевого Острова по интернету, прося о помощи в поисках девушки. Как можно догадаться, ответ был стандартен, «точное местонахождение неизвестно».

У девушки был старший брат, который учился в колледже в одном из крупных городов Китая. Говорили, что в силу бедности их семьи родителям пришлось выбирать, которого из детей отправлять учиться. Брат был умен, получал хорошие оценки, и все надежды семьи на успех были связаны с ним. Однако сам он все время искал возможность уступить место сестре. С его точки зрения, мужчина подобен быку, который всегда имеет хоть какую-то возможность вспахать поле, имея талант, старание и удачу; а вот женщина подобна раковине-жемчужнице, противостоящей напору океана лишь своей нежной плотью. Он хотел сделать все, что в его силах, чтобы защитить младшую сестру.

И когда он уже собирался завалить вступительные экзамены, чтобы дать дорогу сестре, та сделала свой выбор, куда более экстремальный.

Она сбежала из дома, лишь оставив письмо. У нее были хорошие отношения с братом, и она догадывалась о той жертве, которую он собирается совершить. И заявила, что если он не получит на экзаменах хорошие оценки и не поступит туда, куда мечтал, то больше ее никогда не увидит. Впоследствии это письмо стало главным доказательством официального заявления о том, что она всего лишь простая беглянка.

Брат знал, что его единственная сестра очень упрямая, и, с трудом сдерживая тревогу, сосредоточился на экзаменах. Ухитрился сдать их очень хорошо, и его приняли в одно из элитных учебных заведений. Он поклялся, что всю оставшуюся жизнь посвятит тому, чтобы отдать долг своей сестре и заботиться о ней. Однако когда он заканчивал четвертый курс, усердно учась, и уже собрался начать поиски своего первого мешка с золотом, его сестра перестала выходить на связь, будто исчезла.

Слова «точное местонахождение неизвестно» ударили ему в грудь, будто ножом. Он отказывался верить кому-либо и твердо решил, что найдет сестру сам. Он уже освоил искусство создания компьютерных программ, способ незамедлительно обратить символы на экране в проводники своей воли.

На компьютерах Кремниевого Острова начал распространяться вирус, множась и заражая все новые, беря под контоль веб-терминалы, которыми часто пользовались «мусорные люди». Он никак не проявлял себя, лишь фильтровал всю проходящую через компьютеры информацию при помощи особого алгоритма поиска определенных слов, фраз и семантических конструкций. Когда заданные параметры совпадали, он отправлял отфильтрованную информацию на тайный адрес. Адрес был замаскирован при помощи динамических алгоритмов, очень искусно, и, если бы кто-то и попытался отследить конечную точку прохождения пакета, это было бы настолько же сложно, как провести баллистическую экспертизу пуль, выпущенных стрелком, катающимся на «американских горках», на основании знания лишь времени выстрела.

Проявив огромное терпение, брат наконец-то нашел закодированное видео, распространявшееся на подпольных форумах Кремниевого Острова.

Это была живая видеозапись. На полутемном фоне были видны два мужских лица, намеренно размытые, и четко можно было разглядеть лишь их обнаженные по пояс тела и предметы, которые они держали в руках. За кадром звучал голос третьего мужчины. Голоса были подвергнуты обработке, чтобы затруднить распознание, но было очевидно, что они говорят на тополекте Кремниевого Острова. Запись была сделана с помощью очков дополненной реальности и выглядела типичной для съемок домашнего видео – дрожащая, плохо сфокусированная, но с четким ощущением личности оператора.

У стены лежало скрюченное тело, похожее на кучу тряпок, которое время от времени издавало нечеловеческие стоны. Как ни странно, на голове у этого человека, девушки, тоже были очки дополненной реальности, в спящем режиме, судя по тому, как медленно, будто в ритме дыхания, загорался и гас желтый огонек на них.

Двое мужчин переговаривались, то и дело хихикая. Использовав программу перевода, брат выяснил, что их босс послал их разобраться с этим «куском хлама». Девушка, мигрант, у которой здесь не было никаких связей, попала в зависимость от «цифровых грибов» и потеряла способность работать. В силу этого, с точки зрения правительственных инспекторов, она стала «рассадником заразы», тем самым портя репутацию босса. Кроме того, из слов мужчин стало ясно, что ее вестибулярный аппарат подвергся необратимым повреждениям и жить ей осталось недолго. И они просто собирались избавить ее от страданий.

Снимающий, на глазах которого были очки дополненной реальности, наклонился и постучал по земле каким-то твердым предметом. Раздался резкий стук. Несколько раз прищелкнул языком о небо, будто подзывая кошку. «Кусок хлама» внезапно издал хриплый вздох, сел и быстро пополз к снимающему. Девушка выхватила из его рук какой-то предмет и мгновенно воткнула в гнездо шлема. Огонек на шлеме из желтого стал зеленым и быстро замигал, когда передача данных завершилась. Девушка продолжала сидеть с опущенной головой, а из ее горла вырвался скрип, будто голос рептилии, будто чудовищная потребность в нейростимуляции совершенно лишила ее всякого человеческого достоинства.

Можно заставить ее сделать все что угодно, если пообещать ей это, сказал снимающий, до этого молчавший.

Очки на шлеме девушки зловеще засветились во тьме. Она начала что-то напевать, нечто напоминающее провинциальную народную оперу. Ее высокий голос резко менялся, будто холодная змея, извивающаяся в темноте, и даже ее руки и ноги стали изгибаться и дергаться, словно она пыталась танцевать в такт своему пению.

Какое шоу! Прямо ночь в опере!

Двое мужчин засмеялись и принялись пританцовывать, передразнивая девушку.

Внезапно голос девушки стал резким и пронзительным. Она словно обезумела и ринулась на одного из мужчин, сбив его с ног и обхватив его руками за бедра. Двое других были настолько ошеломлены, что мгновение ничего не делали, в то время как их товарищ вопил, зовя на помощь. В конце концов снимающий схватил лопату и с силой стукнул девушку по голове. Она упала.

Похоже, мои грибы ей слишком понравились.

Мужчина подошел к неподвижному телу, наклонился, снял с девушки шлем и повернул ее голову лицом к камере.

Брат был бы безмерно рад, если бы на этом месте видео закончилось, чтобы он никогда не увидел лицо жертвы, чтобы у него осталась хоть какая-то, пусть и ложная надежда. Но он заставил себя смотреть дальше, терпеть дрожание камеры и скверное освещение, такое плохое, что у него голова закружилась. Камера внезапно сделала крупный план, и он разглядел лицо девушки: полуоткрытые глаза, неодинаково расширенные зрачки, рот, едва хватающий воздух. От ее висков по щекам струилась темная жидкость, будто два потока густых слез.

Это была его сестра.

Дай мне мешок для мусора, сказал снимающий. Пора ее уносить.

Выключив монитор, он дрожащими руками взял сигарету и закурил в темноте. Быстро затянулся два раза и бросил сигарету на пол, затаптывая ее ногой. Весь остаток ночи он молчал, и, лишь когда наступил рассвет, он осознал, что его невыразимый гнев порожден не только насилием, свидетелем которому он стал, но и тем, как оно было обставлено. Злодей снимал свои действия от первого лица на аппаратуру дополненной реальности так, чтобы зритель тоже как бы стал источником насилия, заодно с ним, был вынужден ощутить то же удовольствие, которое испытал атакующий от своих действий. Брату стоило больших усилий подавить в себе биологическое отвращение к самому себе, ощущение того, что он сам убил свою сестру.

Конечно же, большая часть всего этого существовала лишь в головах рассказчиков. На самом деле брат передал видео в полицию, в надежде на то, что они воспользуются им, найдут его сестру или хотя бы ее тело. Но полицейские избрали иной путь: они стерли все следы видеозаписи в Сети и перекрыли все каналы передачи информации. Будто страусы, заткнувшие головы в песок, они сделали вид, что ничего не произошло.

Поскольку они предпочитали именно такой способ решения кризисных ситуаций.

Брат пребывал в полнейшем отчаянии, его гнев истощался, превращаясь в бесформенные обрывки информации, будто отделенные от него десятками тысяч километров. Он наконец-то понял, что причиной трагедии стала невидимая и неосязаемая стена, которая разделяла людей одной крови, произошедших от одних предков, на две касты, высшую и низшую, наделяя одних привилегиями, других же обрекая на страдания.

И он решил нанести ответный удар.

Вирус с измененными параметрами ураганом пронесся по терминалам Кремниевого Острова. Будто рой голодной саранчи, он пожирал каждый бит информации, попадающийся на его пути, отфильтровывая нужную. После многоступенчатого рероутинга данные попали на крупнейшие новостные порталы. В том числе некоторые секретные документы относительно проводимых администрацией Кремниевого Острова конкурсов на проекты крупных строек с государственным финансированием. Как несколько спичек сначала зажигают слабый огонь, который потом разгорается, с огромными усилиями ему удалось разжечь пожар, сваривший жаб в котле.

На фоне раскрытия секретов правительственных чиновников и последовавших скандалов ситуация с девушкой потеряла свою привлекательность. Интерес зрителей ослаб и переключился на другое; новые скандалы, новые знаменитости, возникающие одна за другой, поглощающие внимание, столь же редкое и ценное, как истинная добродетель.

Однако в верхних эшелонах власти пришли в бешенство от произошедших на Кремниевом Острове утечек – не в силу проявившейся коррупции и мошенничества, а в силу того, что попавшая в прессу информация дискредитировала местную администрацию, что, несомненно, влияло на шансы повышения по службе вышестоящих чиновников, по идее, обязаных следить за работой своих подчиненных.

И вышестоящие чиновники в конечном счете решили, что Кремниевый Остров должен заплатить за утечку важных данных. Из привилегированного, экономически развитого прибрежного района с высочайшей скоростью доступа в Сеть Кремниевый Остров был опущен на два уровня ниже, ему оставили скорость доступа на низком уровне, таком, какой обычно устанавливали для захолустных внутренних провинций Китая. Больше никакой дополненной реальности, никаких развлекательных облачных сервисов и, конечно же, никаких особых экономических условий, разработанных правительством для Особых Зон Доступа.

Огонек Кремниевого Острова на цифровой карте мира померк.

В результате этого ограничения многие потеряли деньги, и немалые. Они предлагали огромные суммы тому, кто определит автора вируса, клялись, что отрубят ему руки и выколют глаза, или вообще отрежут голову и прицепят ее к аппарату жизнеобеспечения, чтобы он весь остаток жизни провел в аду на земле. Однако они не достигли успеха. Брат пропавшей девушки оказался подобен змею Оруборосу, чья голова поглотила его хвост, и он пожрал сам себя, исчезнув из физического и цифрового мира и не оставив ни следа.

Каждый раз, когда Ло Цзиньчен раздумывал над окончанием этой истории, он пытался представить себе, что сейчас делает этот талантливый юноша, если он еще жив. Ищет ли он до сих пор убийцу своей сестры не покладая рук? Или он уже оставил всякую надежду на успех в этой жизни и ушел в вечные объятия смерти? Месть – блюдо, которое подают холодным. Ло Цзиньчен поежился, так, будто горящие жаждой мести глаза смотрели ему в спину прямо сейчас.

Нет, моей вины в этом нет.

Он попытался утешить себя. Все эти годы три клана занимались нелегальным бизнесом, торгуя «цифровыми грибами», продавая их «мусорным людям», чтобы держать их под контролем. Если кто-то терял контроль над собой, получал передозировку и терял способность работать, надо было прибираться, чтобы не навлечь на кланы проблемы. Если конкретнее, у каждого клана были свои способы решения этой проблемы: депортировать неработоспособного с Кремниевого Острова или сделать так, чтобы он исчез.

Любому животному свойственен врожденный инстинкт защиты потомства, пусть и выгодополучателем этого его инстинкта все это время был дикий щенок, преданно следовавший за ним все эти годы. Но теперь этот проклятый пес второй раз подавился той же костью, а поднятая им волна пока что бурлила под поверхностью, но была чревата новым штормом.

Он решил, что на этот раз принесет в жертву пса, имя которому было Тесак.


Тщедушный мужчина с мрачным лицом следил за тем, как Скотт и Синь Ю разошлись в разные стороны. На мгновение задумавшись, он решил, что пойдет следом за Скоттом.

Было два часа ночи, и людей в торговых рядах становилось все меньше, однако светодиодные вывески лавок и ресторанов продолжали сиять и мерцать все так же ярко. Скотт прибавил шагу, огни вокруг качались и плыли в его глазах, оставляя после себя следы на сетчатке глаз. В его нос стучались тысячи соблазнительных ароматов, чуждых его телу органических молекул, наполняющих его легкой тревогой.

Если бы жители Кремниевого Острова хоть часть тех сил и мыслей, которые они посвящают еде, направили на защиту окружающей среды, подумал Скотт с легким сожалением. Шпик был уже близко, Скотт слышал его торопливые шаги за спиной. Впереди по улице мелькнула яркими цветами будка самообслуживания для нанесения телесных пленок. Внутри никого не было. Скотту пришла в голову идея, и он нырнул внутрь, пригибаясь, а затем прикрыл за собой дверь, не до конца.

Внутри было тесно и захламлено, Скотту так и пришлось стоять, пригнувшись, чтобы его рослое тело поместилось в будке. Виртуальная фотомодель на экране одарила его машинной улыбкой и начала рассказывать о самых модных в нынешнем сезоне рисунках, а также о том, как пользоваться аппаратом. На стене был закреплен гибкий силиконовый диск на многосуставчатом рычаге, используемый для нанесения одноразовых индуктивных телесных пленок. Скотт вставил в щель несколько монет, выбрал аляповатый рисунок, формой похожий на сердце, и выставил температуру на максимум.

Данная температура допускается только для нанесения пленок на неживые объекты, заявила модель, перемежая свои слова множеством ахов и охов.

Скотт ждал затаив дыхание.

Прошло три минуты. За дверью кабинки не было видно никаких признаков движения. Когда у Скотта уже почти кончилось терпение, он заметил руку, медленно открывающую дверь. Рыбка клюнула.

Скотт схватил руку и втащил человека внутрь одним движением и тут же закрыл дверь. Изумленное лицо шпиона врезалось в мускулистую грудь Скотта, он бормотал какие-то извинения по-английски, продолжая пытаться открыть дверь и покинуть тесный мирок, в котором были лишь они двое. Скотт уперся ему коленом в поясницу, левой рукой схватил его за горло, а правой перехватил правую руку шпиона, которая нырнула под одежду, видимо, в поисках оружия.

– На кого ты работаешь? – спросил Скотт, сдавливая левой рукой горло шпиона. У того выпучились глаза, покраснело лицо и вспухли жилы на лбу.

– Простите! Простите! – повторял шпион, будто заводной.

– Говори!

Скотт ударил шпиона под колени, и тот рухнул на пол. Продолжая держать его левой рукой, Скотт стукнул его головой о дисплей. На лице шпиона заиграли разноцветные огни. Скотт подвел горячий силиконовый диск к самому его лицу. Пленка с узором в виде сердца в середине шипела от жара. Ощутив этот жар, мужчина перепугался, по его лицу покатились капли пота. Он перестал говорить по-английски и что-то быстро затараторил на тополекте Кремниевого Острова.

– Как зовут! – рявкнул Скотт. Даже ему было некомфортно от жара, исходящего от силиконового диска, его рубашка намокла от пота.

Шпион сопротивлялся изо всех сил, извиваясь, и диск коснулся его левой щеки. Раздался звук, какой обычно бывает, когда еду в разогретую фритюрницу кидают. Скотт ощутил запах горелого мяса, хорошо знакомый, и изо рта шпиона вырвался неестественно высокий визг, перешедший в подвывание вперемежку с судорожными вдохами, будто он был чипированным псом, которому приказали сидеть под палящими лучами солнца.

Диск отсоединился с резким чмоком, похожим на звук поцелуя. Шпион ослаб и осел на пол крохотной кабинки площадью в пару квадратных метров. На его левой щеке алело огромное новехонькое сердечко.

Скотт обыскал его. Нашел нож и старенький мобильник. Для верности с силой треснул ему ногой в грудь. Шпион издал стон, но не пошевелился. Пригнувшись, Скотт вышел из будки, выкинул нож в кусты, убрал телефон в карман, поправил промокшую от пота одежду и пошел в назначенное место встречи.

– Ради всего святого, мистер Брэндл, что с вами случилось? Вы просто взмокли, – сказал Синь Ю, который ждал его уже некоторое время. – Вот ваш заказ с морским ежом.

Скотт взял у него небольшую холодную коробочку и вытер пот со лба.

– Давно не тренировался, так что решил пробежаться.

– Пробежаться? На Кремниевом Острове? В такую погоду?

Синь Ю неуверенно поглядел на Скотта.

– Видимо, это и есть то, что называют культурным барьером.


Соединение… соединение установлено… шифрование включено.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: – Чисто?

ЧАН ФЭНША: – Да.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: – Как успехи?

ЧАН ФЭНША: – Операция у Кайцзуна прошла хорошо, он выздоравливает. Инцидент дал нам неожиданное преимущество в переговорах.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: – Не уверен, что мне нравится эта тенденция.

ЧАН ФЭНША: – Ха! Не беспокойся. Гарантирую, контракт будет подписан раньше, чем я умру.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: – Если узнаешь о дополнительных рисках, будь добр, свяжись со мной немедленно.

ЧАН ФЭНША: – Ну раз уж ты об этом заговорил… есть кое-что.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: —?

ЧАН ФЭНША: – SBT-VBPII32503439. Я проверил все серийные номера продукции SBT, в том числе экспериментальные прототипы, и не нашел ни следа. Совершенно очевидно, что это не «небольшая случайность», о которой ты сказал. Это даже не для человека было сделано. В данный момент это бомба с часовым механизмом. Я не знаю, когда она рванет, и не хочу знать, как она может повлиять на проект на Кремниевом Острове.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: —…

ЧАН ФЭНША: – Я понимаю, что экономический киллер, выполняя дополнительное задание, выданное «Арасё Фаундейшн», не имеет права знать все подробности. Однако я не обязан принимать на себя дополнительные риски. Если ты продолжишь молчать, я найду, с кем еще поговорить.

ХИРОФУМИ ОТАГАВА: —…это очень долгий разговор.

ЧАН ФЭНША: – На Кремниевом Острове ночь только началась. Обещаю тебе, что не усну, пока все не выслушаю.


предыдущая глава | Мусорный прибой | cледующая глава







Loading...