home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


1

Изумительная в своих подробностях деревянная модель джонки ручной работы, стоящая в центре стеклянной витрины, была покрыта красно-коричневой морилкой, дабы придать модели антикварный вид. Вокруг витрины не было голографического изображения; его заменяла нарисованная от руки карта Кремниевого Острова – на самом деле полуострова, соединенного с материковым Китаем перешейком, и моря вокруг него. Однако все называли его островом. Было видно, что рисовавший карту слишком сильно старался показать природную красоту местных ландшафтов и перестарался с красками, отчего картина выглядела неестественной.

– …это символ Кремниевого Острова, знаменующий хороший урожай, процветание и гармонию…

Скотт Брэндл зачарованно смотрел на модель корабля, едва слушая трескотню экскурсовода. Цвет и фактура дерева, а в особенности выпуклые, будто наполненные ветром паруса, напомнили ему приготовленных на пару омаров, которых им подали вчера вечером на приеме. Он не был ни вегетарианцем, ни ревностным сторонником Всемирного Фонда Дикой Природы, но тот факт, что на тарелке лежала третья клешня, а панцирь омара, судя по всему, был аккуратно подштопан, заставил его задуматься. Мысль, что «дикий омар», наделенный лишней конечностью, был выращен на мореферме поблизости, совершенно лишила его аппетита, и он лишь с удивлением смотрел на жизнерадостно кушающих китайских чиновников.

– Мистер Скотт, что вы хотели бы посмотреть завтра? – спросил на местном тополекте Директор Линь Йи-Ю, уже выпивший.

Чень Кайцзун (или Цезарь Чен, как звали его в Америке), помощник Брэндла, не стал поправлять ошибку Линя, перепутавшего имя и фамилию американца, и перевел все его слова буквально.

– Я хочу получше понять Кремниевый Остров, – ответил Скотт.

Хотя он тоже выпил немного байцзю – крепкого спиртного, без которого было немыслимо любое китайское официальное мероприятие, – он был практически трезв. И пропустил в своей фразе слово «по-настоящему».

– Хорошо, хорошо.

Директор Линь, с красным от байцзю лицом, повернулся и что-то сказал остальным чиновникам. Все громогласно расхохотались. Кайцзун стал сразу переводить фразу.

– Директор Линь сказал, что обязательно удовлетворит ваше желание.

Они уже проторчали больше двух часов в Музее Истории Кремниевого Острова, с его выкрученными на максимум кондиционерами, и, казалось, этому не будет конца. Экскурсовод без умолку тараторил на английском, с сильным акцентом, переводя их из одного ярко освещенного зала в другой. Перемежая древние стихи цитатами из правительственных документов, демонстрируя восстановленные фотографии, инструменты и старинные артефакты, поддельные летописи и диорамы с пластиковыми манекенами, экскурсовод излагал более чем тысячелетнюю историю Кремниевого Острова, первые упоминания о котором датировались девятым веком.

Однако музейные экспонаты не смогли воплотить в себе идеи, заложенные создателями музея. Вероятно, они хотели показать, как Кремниевый Остров развивался за все эти годы, начав с сельского хозяйства и рыболовства, а в наше время вступив на путь индустриального развития и идя в ногу с информационной эрой. Однако для Скотта он оставался всего лишь множеством залов со скучными экспонатами, которые приходилось рассматривать на фоне льющейся в уши пропаганды. Гипнотический эффект почему-то напомнил ему речь сержанта в армии, в те времена, когда он проходил начальную подготовку.

Однако Чень Кайцзун, его переводчик, без сомнения, пребывал в восхищении, так, будто совершенно ничего не знал о Кремниевом Острове. Скотт подметил, что с того момента, как Кайцзун ступил на эту землю, его прежнее безразличие, слишком преждевременное для столь молодого человека, сменилось гордостью и искренним любопытством, куда более естественными для юноши двадцати одного года от роду.

– …чудесно… невероятно… – время от времени говорил Скотт, будто робот, выдавая дежурную похвалу.

Директор Линь одобрительно кивал. Его улыбка напоминала улыбку пластикового манекена, а рубашка в полоску была заправлена в брюки. В отличие от остальных чиновников, у него все еще была тонкая талия. То, чего ему не хватало в презентабельности, он с легкостью компенсировал деловитостью. Стоя рядом со Скоттом, в котором было метр девяносто росту, Линь Йи-Ю напоминал трость.

Однако этот человек мог с легкостью заставить Скотта страдать, поскольку американец не имел возможности ничего сказать, будто немой, которого заставляют пить горькие лекарственные травы.

Говорит одно, думает другое, подумал Скотт. Лишь теперь он окончательно понял то, что сказал ему Директор Линь вчера вечером. Перед тем как отправиться в Китай, американец купил книгу «Путеводитель по Китаю для чайников», в котором прочел сущий перл мудрости. «Китайцы очень редко говорят то, что думают». Скотт сделал тогда приписку: «Можно подумать, этим они от американцев отличаются».

Возможно, присутствовавшие тем вечером на банкете чиновники сделали это просто по обязанности – поскольку не пришел никто из тех, кто реально принимает решения. Если судить по количеству выпитого байцзю, им просто приказали создать приятную атмосферу. Если же судить по отсутствию у Директора Линя искреннего желания сотрудничать, то эта командировка, в которую Скотта отправила «ТерраГрин Рисайклинг Ко, Лтд», вряд ли пройдет гладко.

Ключевые персоны трех главных кланов, заправляющих всеми делами на Кремниевом Острове, видимо, приходить не собирались. Лучшее, на что мог надеяться Скотт, – это на то, что ему устроят экскурсию по тщательно подготовленной образцово-показательной улице и заводу, в стиле «потемкинских деревень», потом покормят вкусным и изысканным дим-сумом, а обратно в Сан-Франциско он полетит с полным чемоданом сувениров.

Но разве не поэтому «ТерраГрин Рисайклинг» послали сюда не кого-нибудь, а именно Скотта Брэндла? Угловатое лицо Скотта смягчилось улыбкой. От Ганы и до Филиппин, если не считать того происшествия в Ахмедабаде, он никогда их не подводил. И Кремниевый Остров не станет исключением.

– Скажи ему, что мы отправимся в деревню Сялун сегодня днем, – прошептал Скотт, наклоняясь к Кайцзуну. – Уговори его.

Он сомкнул губы и изобразил беззаботную улыбку, глядя по сторонам. Кайцзун понял, что его босс говорит всерьез, и начал быстро переговариваться с Директором Линем.

Музей был слишком ярким, слишком чистым, подобно той выбеленной и переписанной истории, которую он пытался представить посетителям, версию Кремниевого Острова, которую местные желали показать чужакам. Все это было пропитано лживым и неглубоким оптимизмом. В этом здании не существовало ни Базельской Конвенции, ни диоксинов с фуранами, ни кислотных туманов, ни воды, в которой содержание свинца превышало допустимое в 2400 раз, ни почвы, концентрация хрома в которой превышала установленный АООС предел в 1338 раз, и, конечно же, здесь не было мужчин и женщин, которым приходилось пить эту воду и спать на этой земле.

Любая история является историей современности, так ему Чень Кайцзун сказал, когда Скотт проводил с ним собеседование.

Скотт покачал головой. Голоса Директора Линя и Кайцзуна, старавшихся сохранять вид дружеской беседы, но неспособных прийти к соглашению, стали громче. Если бы они говорили на Мандарине, возможно, он сам смог бы разговаривать с Линем при помощи компьютерной программы перевода, но они использовали древний тополект Кремниевого Острова, с восемью тонами и исключительно сложными правилами сандхи. У него не было выбора, приходилось полагаться на особый талант его переводчика, чье происхождение было главной причиной того, что свежеиспеченный выпускник Бостонского Университета, специалист по истории, был нанят на эту работу.

– Скажи ему, что если у него есть возражения, – заговорил Скотт, глядя на групповой портрет и мужественно пытаясь найти на нем хоть кого-то, чьи фотографии он видел в документах перед тем, как сюда отправиться; здесь, в зоне ограниченной скорости доступа в интернет, он не мог обращаться к удаленным базам данных, да и китайцы для него были все на одно лицо, – мы попросим Министра Го лично поговорить с ним.

Министр Го Цидао руководил отделом Экологии и Защиты Окружающей Среды в правительстве провинции и был в числе кандидатов на пост заместителя министра экологии и окружающей среды центрального правительства. Скорее всего, именно он составлял шорт-лист компаний, которым разрешили участвовать в конкурсе на текущий проект.

«Иногда лисе стоит произнести имя тигра, чтобы решить дело». Еще один фокус из «Путеводителя по Китаю для чайников».

Споры утихли. Директор Линь принял сокрушенный вид и стал казаться еще более худым и ниже ростом. Потер руки. Похоже, его больше беспокоила не угроза вовлечения в дело Министра Го, а то, что он может не справиться с порученным ему делом. Но Скотт не оставил ему выхода. Линь с трудом улыбнулся, прокашлялся и пошел к выходу.

– Миссия выполнена. Но сначала мы пойдем кушать.

На лице Кайцзуна появилась широкая удовлетворенная улыбка, та самая, которой можно было ожидать от человека, отучившегося в дорогой школе на Восточном побережье.

Будем надеяться, что нам больше не попадется опасных блюд, типа того «дикого омара», подумал Скотт, проходя мимо модели джонки. Он был рад возможности покинуть музей, обжигающе холодный и наполненный вымыслами. Модель джонки показалась ему идеальной метафорой: игра слов, вероятно, наилучшим образом отражающая связь между музеем и этим островом хлама[1]. Натянув на лицо защитную маску фирмы 3 М, он прошел через туман, сконденсировавшийся у входа в музей, и вышел наружу, во влажный горячий тропический воздух, пронизанный солнечным светом.


Вместо байцзю в ресторане подавали пиво, но эта перемена не дала Скотту расслабиться. Похоже, в этом заведении уважали здоровье и гигиену еще меньше, чем в том, где они вчера вечером были. Отдельная кабинка, в которой они оказались, именовалась «Сосновой Комнатой», а древний кондиционер гудел, как осиное гнездо, в которое ткнули палкой. Но даже он не мог устранить вонь. На стене виднелось большое мокрое пятно, будто терра инкогнита на старинной карте. Стол и стулья были относительно чисты или, быть может, казались такими в силу того, что владелец выбрал мебель темного цвета, чтобы грязные пятна не так видны были.

Еду принесли быстро. Кайцзун в возбуждении перечислял Скотту названия блюд, объясняя, из чего и каким образом они приготовлены. Сам Кайцзун даже удивился тому, что, оставив Кремниевый Остров семилетним ребенком, до сих пор помнит все эти вкусы и ароматы. Казалось, что перелет через Тихий океан будто вернул его в прошлое, больше чем на десяток лет.

У Скотта аппетита не было, особенно после того, как он узнал, как именно были приготовлены утиная печень, свиное легкое, говяжий язык, гусиные потроха и другие внутренние органы. Он выбрал себе простую рисовую кашу и суп – по крайней мере, здесь минимальный риск того, что в них накопились тяжелые металлы. И с трудом подавил желание вытащить переносную аппаратуру для проверки на загрязнения. В силу ограничений на доступ в Сеть было попросту невозможно установить соединение с удаленными кодированными базами данных и, следовательно, невозможно определить состав пищи, воздуха, воды и почвы и связанные с этим риски. Не говоря уже об оборудовании дополненной реальности, которое здесь было совершенно бесполезно.

Директор Линь, похоже, понял его беспокойство. И показал на электрорикш, которые возили воду по улице.

– Этот ресторан принадлежит семье Ло. Сюда даже воду доставляют из деревни Хуан, которая в девяти километрах отсюда.

Клан Ло контролировал 80 процентов верхнего сегмента ресторанного и развлекательного бизнеса Кремниевого Острова. Экономическая мощь клана основывалась на самом большом количестве мастерских по разборке электронных отходов, в том числе и в деревне Сялун, куда они должны были отправиться днем. Власть клана Ло была такова, что они имели первоочередное право выбора со всех контейнеров с отходами, которые проходили через Квай Цин, и двум другим крупным кланам доставались остатки. Жизненный пример эффекта Мэтью, триумвират кланов Ло, Чень и Линь, по сути, сведенный к единоличной власти клана Ло. Власть клана была такова, что он имел возможность влиять даже на политику местного правительства.

Скотт обдумывал слова Директора Линя, пытаясь угадать их скрытый смысл. И невольно вспомнил еще одну китайскую народную мудрость: «Если ты ешь чью-то пищу, тебе сложно будет с ним спорить. Если ты принял чей-то подарок, тебе будет сложно поднять на него руку».

Его все сильнее и сильнее раздражали эти китайские штучки, то, что ему приходится постоянно расшифровывать все сказанное, в то время как алгоритм шифрования постоянно меняется, подчиняясь своим правилам. И он решил промолчать.

– Ладно, ладно, давайте выпьем!

Лучший способ прервать неловкое молчание за едой. Директор Линь поднял бокал с пенистым пивом.

После пары тостов лицо Директора Линя снова ярко покраснело. Но после прошлого раза Скотт решил вести себя осторожнее. Хотя у китайцев тоже была поговорка, аналогичная европейскому «истина в вине», похоже, к Директору Линю она была неприменима.

– Мистер Скотт, позвольте мне быть откровенным, – сказал Директор Линь, хлопнув Скотта по плечу и дыша ему в лицо спиртовым запахом. – Я не пытаюсь помешать вашим исследованиям и расследованиям. У меня есть свои проблемы. Но будьте добры, выслушайте мой небольшой совет. Этот проект не сработает, и вам лучше всего просто уехать, чем быстрее, тем лучше.

Кайцзун закончил переводить и посмотрел на Скотта с легкой досадой.

– Я все понимаю. Мы служим разным хозяевам. Почему бы и вам не выслушать мой небольшой совет? Этот проект делается по принципу «все в выигрыше». Проигравших не будет. Все подлежит обсуждению. Если проект будет успешен, он станет примером для всего юго-восточного Китая. И станет важным шагом для Китая в деле формирования общенациональной стратегии утилизации. А ваш вклад в это дело не будет забыт.

– Ха!

В усмешке Директора Линя не было ни капли благодушия. Он осушил бокал.

– Интересно. Американцы сначала будут складывать весь свой мусор у чужого порога, а потом вдруг придут и скажут, что хотят помочь тебе убраться, и что все это для твоего же блага. Мистер Скотт, как можно назвать такую национальную стратегию?

Резкий отпор со стороны Линя ошеломил Скотта. Очевидно, этот человек – не тот трусливый бюрократ, каким его он себе представлял. Скотт принялся тщательно обдумывать ответ, стараясь, чтобы в его словах был хотя бы оттенок искренности.

– Мир меняется. Утилизация – отрасль, находящаяся на подъеме, с перспективами в сотни миллиардов долларов. Возможно, от нее даже зависит судьба всего мирового промышленного производства. У Кремниевого Острова будет преимущество первопроходца. Вам менять стратегию куда проще, чем развитым странам, и вы можете действовать, не будучи стеснены политическими и законодательными ограничениями, с которыми приходится сталкиваться нам. Вам нужны технологии и современный менеджмент, которые позволят вам повысить эффективность и снизить загрязнения. В настоящее время Юго-Восточная Азия и Западная Африка – на пике популярности, сюда приходят многие компании и множество денег, все пытаются быстрее занять места. Однако я могу гарантировать, что условия, которые предлагает «ТерраГрин Рисайклинг», – самые лучшие. И мы никогда не забываем тех, кто помогает нам…

Скотт сделал ударение на «не забываем». Вспомнил чиновников с Филиппин, как те вовсю намекали насчет взяток.

Директор Линь не думал, что американец выскажется настолько прямо, безо всяких пустопорожних разговоров и неискренней вежливости, которых он по привычке ожидал. Задумался, приподнял пустой бокал, а затем поставил, приняв решение.

– Я рад, что вы столь откровенны со мной. Тогда я тоже все карты на стол выложу. Проблема здесь не в деньгах, а в доверии. Местные не доверяют даже приезжим китайцам, из других регионов, не то что американцам.

– Но американцы не все одинаковые. Как и китайцы не все одинаковые. Могу вам сказать, что вы не похожи на остальных.

Скотт решил использовать уловку, которая, по опыту, срабатывала в любой точке планеты.

Директор Линь уставился на Скотта, его пронизанные сеткой кровеносных сосудов глаза смотрели скептически. Он выглядел пьяным, но пьяным не был. Спустя некоторое время он хмыкнул и заговорил.

– Вы ошибаетесь, Скотт. Все китайцы одинаковы. И я не исключение.

Скотт удивился. Линь впервые назвал его «Скотт», а не «мистер Скотт». Однако следующий вопрос Линя удивил его еще больше.

– У вас есть дети? На что похож ваш родной город?

По своему ограниченному – но достаточному – опыту общения с китайскими мужчинами он привык, что разговоры обычно вращаются вокруг международной политики и глобальных трендов. Кто-то больше говорит о бизнесе, о религии и хобби говорят очень немногие. Но он ни разу не сталкивался с ситуацией, чтобы кто-то рассказывал о своей семье или спрашивал о семье Скотта. Китайцы, в его понимании, были прирожденными дипломатами – говорили о мировых проблемах и судьбах людей, но всегда избегали разговоров о своей частной жизни – жизни отцов, сыновей, мужей или братьев.

– У меня две дочери. Одной семь, другой тринадцать, – сказал Скотт, доставая из бумажника мятую фотографию и протягивая Директору Линю. – Старая фотография; все никак не поменяю ее. Я вырос в небольшом городке в Техасе, сейчас это почти что город-призрак, но были времена, когда в нем было здорово. Не видели фильм «Техасская резня бензопилой»? Похожий городок, но вовсе не такой страшный.

Скотт рассмеялся, а следом рассмеялся и Кайцзун.

Директор Линь покачал головой и вернул фотографию Скотту.

– Когда вырастут, разобьют многие сердца. У меня один сын, тринадцать лет, в школе учится.

Повисло молчание. Скотт кивнул, подбадривая Линя, чтобы тот говорил дальше. Если по правде, то он понятия не имел, куда их может завести такой разговор.

– Самая великая мечта для всех людей Кремниевого Острова – чтобы их дети уехали отсюда, чем дальше, тем лучше. Мы уже стары, не можем сорваться с места, покинуть родительский дом, но молодые – другое дело. Они – чистый лист бумаги, наполненный потенциалом к написанию новой картины. Этот остров безнадежен. Воздух, вода, почва и люди слишком долго были погружены в мусор. Иногда даже сложно сказать, что вокруг мусор, а что – нет. Мы полагаемся на мусор, дабы прокормить наши семьи, чтобы разбогатеть. Но чем больше мы зарабатываем денег, тем хуже становится окружающая среда. Все равно будто мы держимся руками за веревку, затянутую петлей на наших шеях. Чем сильнее тянем, тем тяжелее дышать. Но если отпустим, то упадем в бездонную яму внизу и утонем.

Вместо того чтобы сразу же переводить эту тираду, Кайцзун завелся и принялся спорить с Директором Линем на местном тополекте. Директор Линь продолжал качать головой.

– Именно поэтому мы здесь, – сказал Скотт. – Мои родители говорили то же самое, что вы. Хотели, чтобы я уехал из дома и обосновался в большом городе. Но лишь после того, как я достаточно долго пожил сам по себе, я понял, что ответственность никуда не делась. Она на плечах каждого. Можно отвернуться и сделать вид, что ты чего-то не видишь, а можно повернуться ко всему этому лицом и изменить это. Все зависит от того, каким человеком ты хочешь себя видеть.

Какая чудесная речь, достойная голливудского фильма, подумал Скотт. Он не особенно рассчитывал на поддержку Директора Линя, но здесь и сейчас, если ему удастся не нажить себе врага, это будет все равно что обрести друга.

– Это слишком сложно, – ответил Директор Линь, не переставая качать головой. – Я тщательно прочел ваши предложение и заявку. Не слишком много знаю, чтобы что-то сказать о технологии, но знаю, что «ТерраГрин Рисайклинг» – лидер в области технологий утилизации, а план рекультивации, предложенный вами, выглядит привлекательно. Однако есть большая проблема. Ваш план потребует, чтобы были снесены тысячи мастерских по всему острову и в будущем все электронные отходы сортировались, разбирались и обрабатывались вами. Вы понимаете, что это означает для них?

Скотт понимал, о каких них говорит Директор. Кланы Ло, Линь и Чень монополизировали утилизацию и обработку электронных отходов на Кремниевом Острове, ежегодно перерабатывая миллионы тонн и получая доходы, измеряющиеся миллиардами долларов. Для столь серьезной индустрии усовершенствование технологий будет означать перераспределение прибыли, и этот процес будет тяжелым и кровавым.

– В рамках нашего плана будут созданы десятки тысяч новых, «зеленых» рабочих мест, с полным обеспечением. В силу превосходных технологий «ТерраГрин Рисайклинг» утилизация и переработка станет намного более эффективной, будут снижены потери, связанные с ручной разборкой и переработкой, существующие сейчас. Доходы от переработки увеличатся на тридцать процентов, не меньше. Но, что самое важное, мы организуем особые фонды, чтобы помочь Кремниевому Острову выполнить всеобъемлющий план по рекультивации окружающей среды. Мы вернем вашему дому его прежний вид, с голубым небом и чистой водой.

Это была практически цитата из текста бизнес-предложения. Кайцзун восхитился памяти своего босса, особенно в условиях, когда нельзя было воспользоваться средствами дополненной реальности.

– Знаю я все это.

Директор Линь, похоже, окончательно протрезвел, если и вообще был пьян, и заказал чашку крепкого чая.

– Но это никого не волнует на самом деле. Не волнует местных. Они хотят выжать из всего этого столько денег, сколько смогут, и им без разницы, какая здесь будет жизнь. Мигрантов это тоже не волнует. Они хотят побыстрее денег заработать, вернуться в родную деревню и открыть там универсальный магазин или построить новый дом и жениться. Они ненавидят этот остров. Будущее этого места никого не волнует. Они хотят уехать отсюда и побыстрее забыть этот этап своей жизни, как и весь этот мусор.

– Но это должно волновать правительство! – не выдержал Скотт.

– У правительства есть заботы поважнее, – ответил Директор Линь, отпив большой глоток чая. Он говорил неспешно, и краснота исчезла с его лица. Как исчезла и вежливая и умелая поддельная улыбка, так, будто его искреннего отцовского тона, звучавшего прежде, никогда и не было. – Время идет. Нам еще надо добраться до деревни Сялун. Поверьте, вы не захотите долго там оставаться.


Есть два Кремниевых Острова, подумал Скотт Брэндл, глядя на картины, медленно проплывающие в окне «Лендровера».

Перед этим правительственные чиновники отвезли их в административный центр Кремниевого Острова. Глядя на хаотичное дорожное движение, Скотт удивился обилию дорогих машин, водители которых, похоже, не убирали руки с сигнала: БМВ, «Мерседес-Бенц», «Бентли», «Порш»… ему даже показалось что он заметил припаркованную поперек тротуара рубиново-красную «Мазерати», в то время как ее молодой владелец сидел рядом на корточках, поедая барбекю из морепродуктов, купленное у уличного торговца.

Несмотря на то что полуостров был не на первых местах в табели о рангах Китая, Кремниевый Остров процветал. Скотт увидел здесь немало бутиков люксовых брендов, таких, которые привык видеть лишь в самых крупных городах Китая. У обитателей города было модно строить дорогие особняки в традиционном стиле сяшаньху[2], но они добавляли к этому европейские элементы, в результате чего дома получились роскошного, но несколько несуразного, делано экзотического вида. У попавшего в город иногда возникало впечатление, что он очутился на третьесортной архитектурной выставке: в одном доме просматривалось влияние средиземноморской архитектуры, в другом – скандинавского минимализма.

В путеводителе по Китаю, которым обзавелся Скотт, именно об этом и говорилось. Здесь жили нувориши современного Китая. Они копили лучшие в мире материальные блага, чтобы заполнить ими пустоту собственных жизней.

Скотт не заметил у пешеходов масок на лицах. Ему было известно, что протезирование дыхательной системы еще не получило популярности в этих местах. Административный центр находился с наветренной стороны от остальной территории Кремниевого Острова, так что качество воздуха здесь было, по крайней мере, терпимым, хотя в воздухе и присутствовал вездесущий запах, от которого было тяжело дышать. Запах, похожий на тот, который Скотт запомнил по визиту на завод по сжиганию резины на Филиппинах, после которого его неделю тошнило. Однако здесь, похоже, люди с ним вполне освоились.

«Лендровер» медленно, рывками ехал в плотном потоке машин. Время от времени между машинами вклинивалась трехколесная электрическая тележка рикши-водовоза, вызывая шквал сигналов и ругани. Однако водители тележек, говорящие на иных, чем местный, тополектах, игнорировали это. В деревне Хуан тонна воды стоила два юаня, а в девяти километрах от нее ее уже продавали по два юаня за сорокалитровую бутыль. Местные не пробавлялись столь малыми заработками – но именно их большой бизнес в первую очередь сделал поверхностные и грунтовые воды на Кремниевом Острове непригодными для питья.

Это цена, которую приходится платить за экономический рост, говорили все. Клише, которое вдолбило им телевидение.

– Мы почти приехали, – сказал Директор Линь, сидевший на переднем месте пассажира и повернувшийся к Скотту[3].

– Срань… – выпалил Кайцзун, но вовремя спохватился.

Скотт посмотрел туда же, куда смотрел его помощник. Сжал губы, но ничего не сказал. Хотя он изучил достаточно материалов по Кремниевому Острову, одно дело – читать, а совсем другое – увидеть своими глазами шокирующую реальность за стеклом автомобиля.

Бесчисленные мастерские, практически сараи, стояли вплотную друг к другу по обе стороны улицы, как костяшки маджонга. Узкий проход в середине служил лишь для того, чтобы возить по нему тележки с отходами, которые здесь перерабатывали.

Металлические шасси, разбитые мониторы, печатные платы, пластиковые детали и провода, некоторые уже разобранные, другие – в ожидании разборки, валялись повсюду, будто навозные кучи, а рабочие, приезжие из других районов Китая, сновали меж них, будто мухи. Рабочие копались в кучах, выбирая более ценные предметы, чтобы потом обжечь их в печах или бросить в кислотные ванны для извлечения меди и олова, а также ценных металлов, таких как золото и платина. Отходы переработки сжигали или выбрасывали прямо на землю, отчего мусора становилось еще больше. И ни у кого не было защитного снаряжения.

Все вокруг было окутано свинцово-серым туманом, смесью белых испарений от кипящей в кислотных ваннах «царской водки» и черного дыма от непрестанно сжигаемого на полях и у реки ПВХ, изоляции и печатных плат. Дующий с моря ветерок смешивал дым и пар, и образовавшаяся смесь впитывалась в поры тела всем находящимся здесь.

Скотт смотрел на мужчин и женщин, вся жизнь которых протекала среди этого хлама. Местные называли их «мусорными людьми». Женщины стирали белье голыми руками в черной воде, и мыльная пена обрамляла островки ряски серебристым кантом. Повсюду играли дети, бегая по почерневшим берегам, на которых поблескивали куски стеклопластика и почерневшие останки печатных плат; скакали по заброшенным полям, на которых дымились догорающие кучи пластика; плавали и плескались в темно-зеленых прудах, на поверхности которых плавали куски полиэфирной пленки. Похоже, они считали, что это естественное состояние окружающего мира, и ничто не могло лишить их радости. Мужчины ходили с обнаженным торсом, демонстрируя наклеенную на них дешевую телесную пленку. Носили устройства дополненной реальности, поддельные, шаньчжай, используя короткие мгновения отдыха, чтобы лежать на гранитных берегах оросительных каналов, засыпанных битыми мониторами и пластиковым мусором. Эти древние каналы, построенные сотни лет назад, чтобы доставлять воду на рисовые поля, теперь блестели лишь от мусора, оставшегося от разборки всякого старья.

– Мы на месте. Все еще хотите выйти из машины? – насмешливо сказал Директор Линь, будто он тоже был здесь лишь посетителем.

– Не забравшись в логово тигра, не добудешь тигренка, – с трудом выговорил Скотт китайскую поговорку на Мандарине, с сильным акцентом. Надел на лицо маску и открыл дверь машины.

Директор Линь покачал головой и неохотно вышел следом.

Скотта окутали горячий воздух и невыносимая вонь. Маска задерживала пыль и частички отходов, но с запахом она ничего сделать не могла. На мгновение ему показалось, что он снова очутился в пригородах Манилы, где побывал два года назад, вот только запах здесь в десять раз гуще. Он пытался стоять неподвижно, но тело все равно начало покрываться потом, сразу же смешивающимся с неизвестными химическими веществами из воздуха. Они мгновенно образовали на коже липкую пленку, к которой прилипала одежда, и от этого было тяжело даже шаг сделать.

Перед ними возвышались каменные ворота с надписью: «Сялун» усложненными иероглифами. В обычной обстановке Скотт Брэндл обязательно бы осмотрел их, чтобы оценить древность и мастерство изготовления, но сейчас в его голове, будто сигнальная лампа, замигали строки, высеченные на вратах ада в поэме Данте:

Я увожу к отверженным селеньям,

Я увожу сквозь вековечный стон,

Я увожу к погибшим поколеньям.

Скотт прочел эти строки, когда учил в колледже итальянский; никогда и не думал, что ему когда-нибудь понадобится это полузабытое знание за всю его жизнь. Однако здесь эти строки были абсолютно уместны. И он изо всех сил постарался выбросить из головы последнюю строку-предупреждение.

Работающие мгновенно остановились и с любопытством поглядели на них. По большей части смотрели на Скотта. Несмотря на маску на лице, его светлая кожа, рост и коротко стриженные светлые волосы сразу же выдали его. Конечно, рабочие-мигранты уже видели иностранцев раньше, но сейчас они явно были удивлены тем, что этот хорошо одетый лаовай появился здесь, будто видение Иисуса из Назарета, грядущего сквозь волны горячего воздуха и клубы токсичного тумана по улицам, полным нечистот.

А потом они улыбнулись, все разом. Улыбки распространялись от лица к лицу, будто волны, будто прохладный ветер, заставивший всех приподнять уголки губ.

– Будьте осторожны. Здесь много наркозависимых, – тихо сказал Директор Линь на ухо Ченю Кайцзуну. Скотт, пошедший было вперед, резко остановился, не дожидаясь перевода.

На земле перед собой он увидел корчащуюся руку-протез. Намеренно или нет, но стимулирующие датчики были оставлены на виду, а внутренняя батарея, которую еще не вынули, обеспечивала питание механизмам. Электрический ток тек под поверхностью искусственной кожи по синтетическим нервам, вызывая циклические сокращения искусственных мышц. Пять пальцев протеза беспрестанно вцеплялись в землю, и искусственная рука ползла, будто гигантская гусеница телесного цвета.

Потом натолкнулась на брошеный ЖК-монитор, и обломаные ногти начали скрести по гладкому стеклу, не в состоянии продвигаться дальше.

Подбежал маленький мальчишка. Схватил протез и переложил пальцами в другом направлении. Лицо у него было такое, будто этот протез был для него чем-то вроде игрушечной машинки. И его гротескная игрушка продолжила свое бесконечное путешествие в никуда, которое, очевидно, прервется лишь тогда, когда кончится батарейка.

Скотт присел рядом. Маленький мальчишка безо всякого страха и даже без любопытства смотрел на его лицо в маске.

– А где еще можно найти такие же… руки?

Мальчишка на мгновение замер, а потом показал на сарай поблизости. И тут же развернулся и убежал.

Скотт встал. Его глаза светились сильной радостью, будто он отыскал какое-то тайное сокровище.

Снаружи было хорошо видно, что в сарае никого нет, а посреди него лежала куча бросовых силиконовых изделий, из которых уже удалили их электронную начинку. Силикону предстояло пройти особую технологическую обработку, чтобы извлечь из него мономеры и силиконовое масло. В местных мастерских такого оборудования не было, так что этот мусор просто лежал в ожидании того, что за ним приедет специализированный сборщик.

Завершив свои разъяснения, Директор Линь добавил:

– В наши дни богатые люди меняют части тела с той же легкостью, как раньше телефоны меняли. Выброшенные протезы доставляют сюда. Большинство их не прошло обеззараживание, поэтому они содержат кровь и другие телесные жидкости, которые представляют серьезную угрозу для общественного здоровья…

Похоже, он понял, что сказал слишком много, и остановился, а затем попытался сменить тему.

– Здесь слишком грязно, мистер Скотт. Почему бы нам не пойти в другую часть деревни? Там, где находится основная часть мастерских.

Кайцзун понимающе поглядел на него. Директор Линь явно пытался что-то скрыть. Переведя его слова Скотту, он добавил и свой комментарий по этому поводу. Скотт безразлично улыбнулся и пошел дальше, в сторону сарая.

Внезапно из-за левой стены сарая к нему метнулась черная тень. Скотт услышал, как Директор Линь вскрикнул, а в следующее мгновение ощутил, что на него несется нечто, пахнущее гнилью и рыбой. Он присел и резко развернулся в сторону, отталкивая неизвестного нападающего руками.

Услышав низкий рык, Скотт разглядел в напавшем крупную немецкую овчарку. Собака перекатилась по земле, но мгновенно встала на ноги и уже была готова напасть снова.

Скотт вскинул руки, принимая боевую стойку, и уперся взглядом в темно-зеленые сверкающие глаза пса. Его тело напряглось, готовое к сражению.

Но в этот момент немецкая овчарка будто услышала некую безмолвную команду. Пес опустил взгляд, убрал хвост между ног и спешно убежал за сарай.

– Это чипированная собака, – сказал Директор Линь, выставляя вперед руку с телефоном. Он тяжело дышал, так, будто напали на него самого.

Чтобы отпугивать грабителей, жители деревни держали у себя крупных собак с имплантированными в мозг чипами. Благодаря павловским рефлексам, усиленным современной электроникой, собака безжалостно нападала на любого, кто нарушил границу охранной зоны, не подав обусловленного сигнала, до тех пор, пока не нейтрализовывала его. В каждой деревне был свой особенный сигнал, который часто меняли. Все кодовые частоты были у считаного количества людей, среди которых был и Директор Линь.

– Несколько человек даже были убиты собаками, в основном – радикальные борцы за экологию, – с улыбкой сказал Директор Линь. – Должен сказать, мистер Скотт, я не ожидал, что вы столь осведомлены в искусстве рукопашного боя.

Скотт улыбнулся в ответ, прижимая к груди левую руку. От внезапного прилива адреналина и инстинктивного страха его сердечный ритм стал беспорядочным, и теперь ему требовалось некоторое время, чтобы крохотная коробочка внутри его грудной полости сделала свое дело.

Кайцзун постарался скрыть свое изумление. Было видно, что быстрая, практически автоматическая реакция на опасность со стороны Скотта – результат долгих упорных тренировок. Похоже, его босс – не просто успешный бизнес-консультант. А цель его поездки на Кремниевый Остров отнюдь не так проста, как подготовка к реализации проекта.

Скотт вошел в сарай и остановился перед громадной кучей протезов телесного цвета. Присел и принялся сосредоточенно рыться в ней. В нос ударил резкий запах дезинфектанта. Полупрозрачные искусственные ушные раковины, губы, протезы конечностей, грудные импланты, искусственные мышцы и увеличенные половые органы пружинили, отскакивая друг от друга, и куча рассыпалась. Его глаза наполнял розовый свет поддельного здоровья, так, будто он влез в кладовую Джека Потрошителя. Но он наконец-то нашел то, что искал.

Длинная строчка из букв и цифр, SBT-VBPII32503439, выдавленная изнутри странного протеза из литого пластика, напоминающего створку большой раковины. Протез блестел, белый, как кость. Вероятно, когда-то внутри него были электронные схемы.

Скотт повернулся и бросил протез Директору Линю. Тот, вздрогнув, с отвращением на лице поймал предмет.

– Хочу попросить вас об одолжении, Директор Линь, – подчеркнуто вежливо сказал Скотт. – Не могли бы вы помочь мне найти того человека, который работал с этим куском мусора?

– Это очень непросто. Мы не такие, как вы. У нас нет современного менеджмента и баз данных… это может занять очень много времени.

Директор Линь поглядел на протез. Непохоже, чтобы это можно было прицепить к человеческому телу, по крайней мере, нормальному телу.

– Что это, ради всего святого?

– Поверьте, вам лучше не знать этого.

Позади раздался шум, и Скотт настороженно обернулся. Мимо сарая, не останавливаясь, пробежали несколько рабочих.

Директор Линь задумчиво кивнул. Полуостров достаточно мал, здесь не может быть такого секрета, который он не сможет узнать рано или поздно. Это лишь вопрос времени.

– Сделаю все, что смогу, чтобы найти этого человека до того, как закончится ваш исследовательский визит, – многозначительно сказал он.

В этот момент Директор Линь увидел, что мимо сарая снова бегут люди, еще больше, в том же направлении, куда и предыдущие, со смесью страха и возбуждения на лицах. Поймав за плечо молодого парня, он обратился к нему, на ломаном Мандарине, поскольку среди рабочих не было ни одного местного.

– Что случилось?

– Кого-то прищемило, – ответил молодой парень и, увернувшись, побежал дальше.

Директор Линь переменился в лице и ринулся вслед за ним. Скотт и Кайцзун побежали следом. И увидели толпу, собирающуюся вокруг сарая-мастерской. Люди о чем-то возбужденно спорили. Трое пришлых протолкались сквозь толпу и невольно резко вдохнули, увидев, что произошло.

На земле лежал человек, залитый кровью, его руки и ноги непроизвольно дергались. Пальцы черной сломанной руки-манипулятора вцепились в его голову и шею. Сквозь щели между пальцами манипулятора было видно, что лицо человека уже деформировалось, а из его рта и носа идет кровавая пена. Он уже был не в сознании и лишь издавал бессвязные стоны, подобно раненому животному. Дергающееся тело выглядело так, будто на сборочном конвейере по ошибке соединили человеческое тело и манипулятор.

– Как это случилось? – спросил Директор Линь. Из какофонии ответов он понял, что при разборке руки-манипулятора человек случайно задел цепи обратной связи, и манипулатор сжал его голову, будто тисками. Ему просто не повезло, он каким-то образом разозлил духов. Все сочувственно качали головами.

Скотт ринулся вперед и дал знак Кайцзуну, чтобы тот держал мужчину за плечи во избежание повреждения позвоночника. Внимательно рассмотрел манипулятор. Производство «Фостер-Миллер Инк.», США, модель «Спирит Кло III» (снятая с производства). Шесть степеней свободы, встроенные микробатареи, способные питать сервомоторы в течение тридцати минут при отключении питания. Базовая модель, полувоенного назначения, широко использовавшаяся при подавлении бунтов, в системах безопасности, в подразделениях разминирования и других сходных сферах.

Тебе повезло и не повезло одновременно. Скотт понял, что не в силах что-либо сделать. Повезло, поскольку максимальная сила сжатия данной модели всего 520 ньютонов. Если бы это была промышленная модель, то голова человека сразу бы превратилась в кашу напобие тофу. Не повезло же потому, что манипулятор, в силу своего предназначения для разминирования, изготовлен из особого твердого сплава. Обычным инструментом в нем даже вмятину не сделаешь.

– Дорогу, дорогу!

Толпа расступилась, и к сараю подбежали двое мужчин, несших на плечах плазменный резак. Один из них с благодарностью посмотрел на Кайцзуна, увидев, что тот держит пострадавшего за плечи, а потом с подозрением посмотрел на Скотта.

Бесполезно, подумал Скотт. На самом деле только хуже будет. Но, ничего не сказав, встал и отошел в сторону.

Плазменный резак выбросил светло-голубой язык. Жало плазмы коснулось черных суставов манипуляторов, и послышалось шипение. С металла начала обгорать грязь, и он стал менять цвет. В месте контакта с плазмой металл почернел, потом покраснел, а потом раскалился добела. Похоже, это вселило в окружающих надежду, и они затаили дыхание. Стояли на цыпочках, не смея подойти ближе.

Зажатый стальной хваткой человек начал биться еще сильнее, из его горла вырвались жалобные пронзительные вопли.

Металл хорошо проводит тепло. Скотт отвернулся.

У мужчины задымились волосы. На коже головы проявились сверкающие полупрозрачные пузыри ожогов, которые тут же лопнули. Хлынула пузырящаяся кровь. Человек, управлявший резаком, мгновенно отдернул инструмент и принялся искать мокрые тряпки, чтобы сбить огонь. В воздух поднялся белый дым, запахло горелой плотью. Некоторые зажали носы, у других началась рвота.

О Боже мой. Скотт прекрасно понимал, что в данном случае единственным способом все исправить было бы подключиться к «Спирит Кло» через проприетарный интерфейс и дать команду выключить сервомоторы. Но таких инструментов у него не было, да и он не знал, в рабочем ли состоянии блок управления манипулятором. Оставалось лишь молиться, чтобы батареи истощились как можно быстрее.

Кайцзун и второй помощник изо всех сил старались удержать пострадавшего. Но Кайцзун почувствовал, как тело под его руками слабеет, будто из него неслышно уходит какая-то незримая субстанция. Судороги прекратились. Кайцзун отпустил плечи мужчины. Тот не шевелился.

Скотт оглядел лица стоящих вокруг «мусорных людей». Беспомощность, оцепенение, испуг, возбуждение. Отвращение на лице Директора Линя и шок на лице Кайцзуна. Казалось, даже увидел со стороны свое собственное лицо, бледное и светлое, столь неуместное среди здешних желтых. Но выражения этого лица он разобрать не мог, оно было слишком расплывчатым.

Скотт Брэндл более не мог сдерживать себя, и мысленно произнес последнюю строчку на итальянском.

Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Последняя строка, предупреждение, высеченное на вратах Ада.


Часть первая Тихий водоворот | Мусорный прибой | cледующая глава







Loading...