home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава двенадцатая

У Брезана не было причин ожидать перемен, как вдруг за дверью его тюремной камеры раздались шаги. Голод ощущался как знакомая острая боль, во рту опять пересохло. Минувшие недели – он потерял им счет после того, как те, кто держал его в плену, отключили ему аугмент – прошли предсказуемо. Жаль, что в сложившихся обстоятельствах он испытал мало удовольствия, мысленно сказав себе: «Я же говорил».

Все, что он помнил о своем переводе от Шуос к Кел – размытые очертания неразговорчивых людей в кричаще ярких униформах фракции, красных с золотом. Что сталось с двумя докучливыми медиками, он никогда не узнает, и это к лучшему. Что касается Сфенни и его подручной в платье с кисточками, то у них наверняка всё в порядке.

Кел, не теряя времени, проверили его личность. Потом посадили в камеру. После двух бесконечных дней, на протяжении которых он боролся с желанием орать на стены, появилась какая-то женщина в звании полковника.

– Кел Брезан, – сказала она. – Учитывая твоё состояние, можешь не вставать. Ты меня понимаешь?

Он всё равно попытался встать, чтобы отдать честь. Она покачала головой. Брезан удовольствовался тем, что изобразил, как мог, подобие салюта, сидя на койке.

– Кел Брезан, – продолжила женщина, – до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства, которые привели к высылке тебя и всего прикомандированного персонала роя, необходимо приостановить твоё звание.

Стандартная процедура. Он все понял уже по тому, как она к нему обратилась. Следующими будут дознаватели Кел. Формационный инстинкт позволит им получить наилучшие результаты, если ранг не помешает.

– Вас понял, сэр, – прохрипел он.

– Скажи мне кое-что, солдат. Почему ты обратился за помощью к фракции Шуос?

Брезан знал, что это станет камнем преткновения. Это не прибавит ему друзей, но он смирился с этим, когда выбрал курс действий. Он кратко изложил суть своих рассуждений.

– Иными словами, – подытожила полковник, – генерал Джедао выгрузил людей, которых не мог контролировать с помощью формационного инстинкта, и ты оказался в их числе.

– Да, сэр, – ответил Брезан. Слова резали глотку, как осколки стекла. – Я оказался единственным из Кел – свидетелей переворота, кому удалось оттуда выбраться. – Про офицера по доктрине он ничего не знал. Возможно, тот умер от медицинских осложнений.

Взгляд полковника сделался ледяным.

– Ты только что превратился в не мою проблему, солдат. Наслаждайся отдыхом, пока есть возможность. Скоро её не будет.

– Сэр, – глухо произнес Брезан. Он знал, что Кел делают с «падающими ястребами». В лучшем случае его демобилизуют и подвергнут обработке. В худшем – казнят. Но он не видел другого способа выполнить свой долг.

После этого Брезан долгое время провел в одиночестве, соблюдая поминальные церемонии и медитации, когда мертвый голос по системе оповещения напоминал ему об этом. Видимо, они послали за Рахал или Видона, потому что дознаватели Кел ненавидели работать с «падающими ястребами», словно те были заразными. Время от времени сервиторы приносили ему еду – всего лишь немного чуть теплого риса и воду. Брезан начал жалеть, что не воспользовался гостеприимством Шуос Сфенни, пока была возможность. Он попытался развлечься, распознавая сервиторов. То ли каждый раз приходил новый, то ли они изменяли свои тела по какой-то неведомой причине.

Хоть это и было странно, Брезан жаждал встречи с Видона. Он не испытывал к этой фракции больше теплых чувств, чем любой разумный человек, но ему уже случалось терпеть незатейливые пытки. Когда он был капитаном, террористы-еретики захватили транспорт. Пленников вскоре освободили Кел, но Брезан до сих пор помнил боль, которая обжигала ступни и лицо, и восстановление, что последовало за этим инцидентом. Медикам пришлось выращивать для него новый глаз. Видона могли только мучить. Рахал занимались чтением по сигнификату, учитывая реакции сигнификата на особые вопросы. Это был не такой прямой способ, как детектор лжи, и он не имел ничего общего с чтением мыслей (хоть такие слухи и ходили), но опытный практик мог вытянуть из допрашиваемого истину.

Когда шестерка инквизиторов Рахал прибыла через тринадцать дней после того, как он был взят под стражу, Брезан понял, что его предупреждение восприняли всерьез. А он-то начал сомневаться. Он постоянно ходил из угла в угол, если можно было назвать «хождением» медленное движение по камере, мучительное из-за необходимости преодолевать затянувшиеся последствия сна в капсуле и паучьих ремней, пусть даже обстановка в целом и была спокойная. Он не сразу осознал присутствие шестерки. Простые одеяния, серые, с бронзовой окантовкой, невозможно было ни с чем перепутать – это был волчий эквивалент полностью официальной формы. Униформа Рахал подчинялась вывернутым наизнанку правилам: в качестве повседневной одежды они носили ту, что была украшена богаче.

Главным инквизитором была женщина с вьющимися волосами и невозмутимым выражением лица. Все шесть пар волчьих глаз посверкивали бронзой, демонстрируя, что Рахал активировали режим прорицания. Они пробормотали приветствие на архаичной форме высокого языка.

Брезан сглотнул комок, от страха появившийся в горле, и отвесил им настолько официальный поклон, насколько позволяли паучьи ремни, то есть не очень. Рахал славились щепетильностью в вопросах протокола, но в то же время гордились своей рациональностью. Они не станут винить его за то, что он не в состоянии контролировать.

Главный инквизитор ответила на поклон кивком, что означало, что она решила не обижаться.

– Кел, – сказала она. – Я инквизитор Рахал Хван. Мы здесь для того, чтобы определить истинность твоих заявлений. – Она говорила на очень чистом высоком языке.

– Сделаю все, что в моих силах, чтобы не мешать вам, инквизитор, – сказал Брезан, как будто он мог противостоять всей шестерке.

– Можешь сесть, – сказала Хван. – Это займет некоторое время.

Брезан дотащился до скамьи и сел. Ноги дрожали, но будь он проклят, если покажет это. Он поднял голову, твердо решив встретиться взглядом с Хван, даже если в этом не было особой необходимости, и провалился куда-то в сторону сквозь трещину в собственной голове.

Часть его осталась сидеть на скамье. Все остальное перенеслось в квартиру родителей на станции Ирисса, в пространство снов, призванное первым вопросом Хван. Он мимоходом спросил себя, что оно собой представляет, а потом его внимание привлекли стены. Они выглядели так, словно их переделали, соорудив из компонентов оружия, а промежутки законопатили каким-то вязким и блестящим веществом. С чего вдруг три его отца устроили такое?

Брезан поискал взглядом старшую сестру Кериезан в её любимом месте для чтения, у лампы с нарисованными кузнечиками. Её там не оказалось, как и двух её детей. Кериезан была единственной из сестер, с кем он ладил, и ему нравилось готовить их любимые блюда.

Он обернулся и увидел, что другие сестры, близнецы Миузан и Ганазан, играют в узорные камни, взяв набор младшего отца. Ганазан, чьи волосы были зачесаны назад, каким-то образом уговорила Миузан дать ей фору в три камня. Миузан была категорически против таких уступок. Брезан ни разу не уговорил её на фору, пока они были детьми, хоть она и была на шесть лет старше его.

Близняшки были в форме. Ганазан служила клерком на боксмоте, что считала более высоким постом по сравнению с тем, который предполагал метания туда-сюда на боевом моте. Ей всегда нравилась логистика. Миузан была полковником в штабе генерала Инессер и не переставала об этом говорить.

Брезан открыл рот и что-то сказал, сам не зная, что. Это не имело значения. Обе сестры не подали виду, что слышали его. Он взглянул на свои руки. Никаких черных перчаток. Никакой униформы, только строгая коричневая гражданская одежда.

Открылась еще одна трещина, и он снова провалился в нее. Они с Миузан стояли в дуэльном зале, который тянулся так далеко в обе стороны, что концы его изгибались. Календарный меч Миузан сверкал в ее руке, цифры светились алым с белыми искрами. Она всегда была хороша в дуэлях. В детстве Брезан любил наблюдать, как она упражняется, восхищаясь жестокостью ее дисциплины.

Брезан активировал свой меч, чтобы отдать ей честь. Клинок был не обычного угрюмого синего цвета, а красного, переходящего в желтый. «Лисы», – раздраженно подумал он. Так и подмывало обвинить в этом Шуос Зехуни. Справедливости ради, однако, Зехуни его не вешали. Просто бросили ему красивую длинную веревку.

– Ты проиграешь, братишка, – сказала Миузан со своим обычным высокомерием. – Впрочем, стоит отдать тебе должное, ты потихоньку учишься кое-чему.

Брезан часто представлял себе, как запихивает Миузан в ящик, украшенный клуазонне, и отсылает фракции Андан, чтобы её там научили не вести себя так снисходительно или, по крайней мере, лучше скрывать чувства. Самое ужасное заключалось в том, что она как будто совершенно не осознавала, что заставляет его до боли сжимать челюсти. Он уже давно отказался от идеи когда-нибудь заслужить её одобрение; ему лишь хотелось, чтобы она наконец-то заткнулась.

– Зато я стреляю лучше тебя, – сказал Брезан и совершил ошибку – не стоило ей возражать.

Сестра окинула его критическим взглядом.

– Да, это пригодится, если ты хочешь застрять в пехоте на всю оставшуюся жизнь.

Тут как раз закончился отсчет до четырех, и Миузан сделала выпад. Брезан парировал слишком поздно. Так или иначе, это не имело значения. Меч Миузан вспыхнул, и пламя превратилось в темные крылья с яркими проблесками. Клинок вытянулся, и вместо него возникла ястребиная голова на гибкой шее.

Брезан выругался и пригнулся. Пепельный ястреб с хищным изогнутым клювом прошел сквозь него, не причинив вреда. Пламя взревело вокруг, но жара он не ощутил – только зловоние горелой плоти.

Миузан горела красно-золотым пламенем. Её коса расплелась, волосы развевались вокруг головы. Почерневшие лохмотья кожи отваливались от лица, издавая сухой треск. На лбу и костяшках пальцев показалась белая кость.

– О, Брезан, – сказала она совершенно нормальным голосом, несмотря на происходящее. – Такими темпами ты никогда не станешь формационным топливом.

– Кто, мать твою за ногу, присоединяется к Кел с намерением стать формационным топливом? – заорал на неё Брезан. Миузан его бесила, но она все равно была старшей сестрой. Она научила его игре в камни, фехтованию и тому, как разбирать и собирать все семейные пистолеты, не говоря уже о готовке изумительного медово-имбирного печенья. Он не хотел, чтобы она погибла в самоубийственной формации, от вражеской пули или, если на то пошло, от падения с лестницы. Он просто хотел, чтобы она перестала обращаться с ним так, словно он все ещё неуклюжий восьмилетка, который ходит за нею и Ганазан как хвост, надеясь, что они сыграют с ним в «крепости».

Возможно, Миузан ответила, но Брезан не услышал её из-за ревущего пламени. У него возникла безумная мысль, что если он и сам загорится, то сможет последовать за сестрой и вытрясти из неё какие-нибудь ответы. Но как он ни старался, пламя на него не переходило. Он теперь был в черных перчатках – забавная перемена. К несчастью, от неё не было никакого толку.

Инквизиторы читали его разум в том же духе довольно долго. В камере, на скамье, тело Брезана безвольно обмякло и тряслось от голода. Рахал привыкли поститься, а вот он ещё не пришел в себя от сбоя в работе спальной капсулы. Сервитор принес ему воды. Он ею чуть не подавился. Вкус был такой, словно в неё подмешали сажи.

Рахал не спеша продвигались к теме Джедао. Во время допроса немертвый генерал появился не в виде женоформы, какой был и сам Брезан, но таким, каким представал на архивных видео: худощавым, немного низкорослым мужчиной. Его мундир был полностью официальным, со старомодным красно-золотым галуном прикомандированного офицера Шуос, отчего Брезан почувствовал себя недостаточно одетым. А вот кривая улыбка Джедао была та же самая. Они с Брезаном играли в узорные камни. Где-то на задворках разума Брезан пообещал себе больше никогда не играть в настольные игры, если только ему не прикажут. Камни меняли положение каждый раз, когда он моргал. Откуда-то сзади – он не осмеливался обернуться – доносились крики и рыдания.

В левой руке Джедао держал револьвер. На нем не было перчаток – ни без пальцев, ни каких-то других, – и Брезан принял это за указание на то, что немертвый генерал играет ва-банк. Каждый раз, когда Брезан ставил на доску черный камень – он, конечно, был более слабым игроком, – Джедао отстреливал ему один палец. Пули не причиняли вреда доске или подвижным камням, ловкий трюк, хотя Брезан вздрагивал от рикошетов.

Хотя это была иллюзия, а не реальность, он испытывал жуткую боль. Лучше бы всё происходило на самом деле. Тогда у него был бы шанс потерять сознание.

Брезан старался дышать ровно. «Представь себе, что это поминальная церемония», – сказал он себе. Интересно, такая мысль когда-нибудь утешала еретиков? Он должен победить гребаного девятихвостого генерала, но у него осталось всего четыре пальца. Он положил камень на доску. Джедао перезарядил пистолет и выстрелил, не глядя. Его меткость была безупречна.

Три пальца. Два. Один, и Брезан сумел переместить камень, зажав его между последним пальцем и левой ладонью. И вот у него совсем не осталось пальцев, только кровоточащие обрубки.

Джедао поднял бровь.

– Что теперь? – сказал он.

– Я остановлю тебя даже ценой собственной жизни, – сказал Брезан, жалея, что не наделен даром произносить красивые последние слова, пусть от них и никакого толку. У него ведь были ещё и слушатели в виде инквизиторов Рахал.

Он наклонился, чтобы поднять ещё один, последний камень зубами…

И нагрянула такая боль, какую до сих пор он считал невозможной. В конце концов, шестерка инквизиторов ушла. Некоторое время он этого не осознавал. Он с трудом глотнул воды, которую предложил кто-то. Боль продолжала терзать желудок, но ему вдруг показалось, что это происходит с кем-то другим. Стать кем-то другим – в тот момент это показалось отличным шагом по карьерной лестнице.

– Я Кел, – прошептал Брезан стене, убедившись, что вокруг никого нет. Он не услышал собственного голоса. Слова как будто расцарапали горло.

Время шло. Привкус пепла исчез. Брезан все время дрожал. Но он знал, что должен терпеть. Кел могут потребовать от него больше информации. Он должен быть в состоянии предоставить её. Если повезет, они зададут свои вопросы не слишком поздно, чтобы успеть остановить Джедао.

Брезан подумал про Кел, которые находились в командном центре, когда Джедао совершил свой переворот и нацелил на него пистолет. Подумал про генерала Кируев и их первую встречу. Брезан был удивлен, когда его направили в штаб Кируев после того, как у его предшественника развилось редкое заболевание, и сомневался, что ему нравится такой поворот. У генерала была репутация человека с нестандартным мышлением, не говоря уже о склонности не подчиняться желаниям Командования Кел, что в зависимости от обстоятельств могло быть хорошим или плохим качеством.

Во время первой встречи генерал спросила, как он обустроился на новом месте, и Брезан дал единственно возможный тактичный ответ. (Да, время от времени у него получалось вести себя тактично.) А потом Кируев неожиданно сказала: «Надеюсь, вы поможете мне не забывать ни на секунду, что мы посылаем людей на смерть». Она просматривала список потерь после недавней битвы. Не очень-то хорошее напутствие для новичка, но Брезан увидел уныние во взгляде генерала и решил помочь ей, по мере возможности.

Здравомыслящему человеку на этом этапе было простительно не испытывать особо теплых чувств в адрес Командования Кел, но судьба Кируев и роя могла зависеть от информации, которую предоставит Брезан, и к тому же он изначально стал ястребом вовсе не из-за Командования Кел. На самом деле коллективный разум, управляющий фракцией, был веской причиной держаться от неё подальше. Семья тоже была ни при чем, несмотря на то, что Брезан сказал Шуос Зехуни в Академии, хотя без влияния родственников, конечно, не обошлось. Нет, причина заключалась в том, что гекзархат был ужасным местом для жизни, но он мог сделаться ещё хуже, если ему не будут служить люди, наделенные совестью.

Нельзя разорвать гекзархат на части и обменять его на что-то лучшее. Доказательством служил тот факт, что еретики всегда проигрывали. Поэтому оставался лишь один выход: служить и надеяться, что служение с честью принесет хоть какую-то пользу.

И теперь, когда дверь в передней части камеры скользнула в сторону, Брезан поднялся и приготовился поклониться. Он увидел капрала Кел, который выглядел испуганным.

– Сэр, – сказал Брезан, салютуя ему вместо поклона.

Капрал открыл дверь в саму камеру и снял с узника паучьи ремни.

– Идем со мной, солдат, – сказал он.

Брезану хотелось спросить, что происходит, но он решил, что лучше насладиться блаженным неведением, раз уж выпал такой шанс, не говоря уже о странном чувстве, дарованном свободой движения. Было маленьким чудом, что он мог идти достаточно быстро и не отставать от капрала.

Идти пришлось недалеко. Сопровождающий привел его в огромный конференц-зал с защищенным терминалом, оборудованным по правилам Кел, в укромной нише в стене.

– Я буду снаружи, солдат, – сказал капрал. – Выходи, когда они закончат с тобой.

На терминале мигал огонек, показывая, что кто-то хочет поговорить, а на субдисплее значилась повестка с его именем. Что ж, Брезан не мог придать себе более презентабельный вид, так что ему оставалось лишь подойти к терминалу. Он увидел свой сигнификат на золотистой металлической поверхности: символ походил на темного, сломленного призрака.

– Кел Брезан по вашему приказанию прибыл, – первым заговорил он, отдавая честь. А потом запоздало сообразил, что надо было переключить униформу в полный парадный режим.

Терминал засветился.

– Кел Брезан, – произнес женский голос, размеренный и четкий. Широкое, неулыбчивое лицо на главном дисплее принадлежало гекзарху Кел Тсоро.

Брезан понятия не имел, что от него потребуется гекзарху. Он сомневался, что она лично прикажет ему поесть горячего и хорошенько выспаться.

– Гекзарх, – сказал он.

– Вольно, – ответила Тсоро. – Ваша информация о Шуос Джедао проверена. У нас для вас новое задание.

Брезан ничего не сказал. Согласно аугменту, прошло семьдесят семь дней с тех пор, как Джедао выгнал его из роя «Лебединый узел». Сколько бюрократов помешали ему сделать предупреждение раньше, и сколько вреда за это время принес Жертвенный Лис?

«Задание» означало, что его не увольняют со службы в Кел. С другой стороны, списком ужасных заданий можно было завалить не одну планету. Он затоптал вспыхнувшую было надежду.

– Вижу, вы в некотором смятении, – продолжила Тсоро сухим менторским тоном, – поэтому давайте кое-что проясним, поскольку это важно. Вы – «падающий ястреб», Кел Брезан.

Он вздрогнул.

– Сэр…

– Результаты тестов ясны. Ваш формационный инстинкт распался и не достигает даже того минимума, который был зафиксирован во время учебы. Это редкость, но не неслыханная. Впрочем, вы должны были сами все понять во время конфронтации с Джедао.

– Я хочу служить, сэр, – хрипло сказал Брезан. – Это всё, что я знаю.

– К счастью, есть прецеденты, когда «падающим ястребам» разрешалось оставаться среди Кел, – продолжила Тсоро. – Но вы понимаете, что это будет для вас труднее. Ваши действия подвергнут тщательному изучению. Вам придется снова и снова делать выбор в пользу верности. Формационный инстинкт не будет вас направлять, в особенности в той ситуации, когда приказ вызовет недоумение, а привычка повиноваться позабудется. Мы предлагаем вам эту возможность, потому что вы очень рисковали, чтобы предупредить нас, и ещё потому, что мы одобряем ваше поведение.

– Позвольте мне быть Кел, сэр, – сказал Брезан, чей пульс ускорился.

– Тогда вот ваше задание. Это будет совместная операция Кел и Андан. Вы поступаете под начальство агента Андан Тсейи на шелкомоте «Под сенью орхидеи».

Андан? И к тому же на шелкомоте? Это были маленькие и быстрые курьерские суда. Он слышал, что можно построить половину пепломота за ту же сумму, которая требовалась на одну такую штуковину.

– Наша цель, сэр? – спросил Брезан. Он и не понял, что Кел и Андан теперь в дружеских отношениях – но, впрочем, он был слишком занят, беспокоясь о Джедао и Хафн, чтобы обращать внимание на политику фракций.

– Агент Тсейя должна убить Джедао на его командном моте, – сказала Тсоро и улыбнулась. – Вы будете содействовать агенту согласно её указаниям.

Убийство Джедао как единственной цели, а не уничтожение всего мота, требовало предпочтительного участия кого-то из фракций Андан или Шуос, так что в сказанном был смысл. И все же Брезан ощутил всплеск отвращения. У Кел был формационный инстинкт, у Рахал – прорицательство, а член фракции Андан мог поработить любого, кто оказался в пределах досягаемости, если знал этого человека достаточно хорошо. Несомненно, в архивах накопилось немало материалов о структуре личности Джедао, чтобы Тсейя могла на них опереться. Несомненно, когда Тсейя превратит Джедао в своего ручного зверька, он не задержится на этом свете надолго.

– Ваша задача, Кел Брезан, – тем временем говорила Тсоро, – вернуть контроль над роем, как только агент покончит со своей частью.

В сценарии крылась проблема.

– Сэр, – сказал Брезан, – а разве не лучше вернуть рой под командование генерала Кируев или любого из старших офицеров, какие ещё будут живы?

Он надеялся, что Кируев выжила, хотя раньше не позволял себе размышлять об этом. Что касается самого Брезана, то как бы он ни желал иного, стратег из него никудышный. Роем должен руководить строевой офицер – на случай, если Хафн нанесут удар в неудобный момент.

– Если Джедао припас какой-то трюк, и ему удастся ускользнуть от агента, – сказала Тсоро, – нужно, чтобы кто-то освободил Кел из-под его власти. Кируев не годится. Она уже однажды подчинилась авторитету Джедао. Мы его разжаловали, но к этому моменту у Джедао было достаточно времени, чтобы заболтать Кируев, а Девятихвостый, как подтверждает прошлый опыт, становится необычайно убедительным, будучи загнанным в угол. Нет, обычный генерал не подойдет. Мы должны послать туда верховного генерала.

Брезану понадобилось время, чтобы понять, к чему она ведет.

– Полагаю, вы сочинили новый келский анекдот, сэр, – сказал он, слишком измотанный и злой, чтобы помнить, с кем разговаривает. – Это совсем не смешно.

Тсоро слабо улыбнулась.

– Не говорите ерунды. Кел никогда не шутят. И, кстати, придумывать новые анекдоты чрезвычайно трудно.

На протяжении нескольких секунд Брезан лихорадочно пытался сообразить, есть ли какой-то способ, не нарушая субординацию, объяснить Тсоро, что он скорее покончит с собой деревянной ложкой, чем присоединится к коллективному разуму Кел. Он всегда был уверен, что не сумеет дослужиться до командной должности. Очевидно, Вселенная наказывала его за разумные предположения о собственной карьере.

Глаза Тсоро весело сверкнули.

– Не переживайте, – сказала она. – Вряд ли у нас найдется время, чтобы вас ассимилировать, и для такого следует быть там же, где и прочее Командование Кел. В любом случае исторически сложилось так, что не все верховные генералы были частью Командования Кел, хотя Командование Кел всегда состояло из верховных генералов.

Перемены в этой области случились после того, как был создан коллективный разум.

– Временное звание? – предложил Брезан.

– Мы предпочитаем ограничить использование временных званий, потому что не все Кел реагируют на них удовлетворительным образом.

Вот так дела…

– Вы все еще можете отказаться от задания.

Он судорожно вздохнул.

– Я согласен, сэр.

– Хорошо, – сказала Тсоро. – Вас только что повысили, верховный генерал Брезан. Мы ускорим оформление документации. Волокиты и без того было достаточно. Не подведите нас и не забудьте поправить знаки отличия. Зайдите первым делом в медчасть. А после – если позволите посоветовать – первым приказом велите принести вам какой-нибудь настоящей еды, да?

Брезан едва не ляпнул какую-то колкость в ответ, но, к счастью, гекзарх не позволила ему ударить лицом в грязь – она закончила сеанс связи.

Кажется, Вселенная дала ему ещё один шанс поквитаться с Джедао. И теперь лишь от самого Брезана зависело, облажается он или нет.


Глава одиннадцатая | Стратагема ворона | Глава тринадцатая







Loading...