home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава восемнадцатая

– Что же вас так задержало на этот раз? – спросили Зехуни, когда Микодез вошел в их кабинет, где кошачьи игрушки весело чередовались с выполненными тушью рисунками внуков и прочих молодых родственников. – Вы опоздали на четырнадцать минут.

Микодез бросил на Зехуни страдальческий взгляд. По пути к самому удобному дивану он наклонился и погладил более дружелюбную из двух кошек Зехуни, Фенез. Другая, как всегда, пряталась. Фенез по-прежнему страшно напоминала какую-то безобразную, недовязанную вещь. Микодез на собственном опыте узнал, что это животное нельзя ласкать, если оно не удостоит тебя такой чести.

Отдав должное кошке, Микодез сел напротив Зехуни. На столе между ними стоял чайник, расписанный розами, пронзенными кинжалами, – он сам подарил эту штуку Зехуни после того, как анданский убийца чуть их не прикончил. Был также поднос с печеньем и засахаренными цветами. Сегодня Зехуни даже не пытались отговаривать его от любимых сладостей. Они знали, что после разговоров с племянником у него всегда портится настроение. Ниат, прошедший анданскую подготовку специалиста по контактам, был единственным, кто выжил после инцидента на границе. Инцидент сделал его неуравновешенным. Микодез взял Ниата под опеку, когда собственные родители, не принадлежавшие ни к одной фракции, испугались его принять; андан, не полностью контролирующий порабощение, запросто мог поджарить мозги кому угодно. Будучи гекзархом, Микодез мог его не бояться, а Истрадез был достаточно хорошим актером, чтобы рискнуть, и ему пока что удавалось обманывать Ниата. Одиночество племянника было осязаемым, а семья есть семья.

Микодез захрустел засахаренным цветком, не чувствуя вкуса, а потом сказал:

– Простите за опоздание. С Ниатом всё как обычно. По пути сюда я принял вызов от коммандера тенемота, которому понадобилось срочно прояснить один вопрос касательно этикета.

– Обычного или шуосского? – спросили Зехуни, наливая ему чай. Пахло лимоном и розовыми лепестками. – Кстати, хочу предупредить, что все в офисе считают миндальное печенье невыносимо сладким. Если вам оно тоже не нравится, я отдам всё Ниату и проверю, сможет ли он кого-то поработить и заставить это съесть.

– Очень смешно. – Микодез не любил обсуждать состояние племянника ни с кем, кроме Истрадеза и медиков. Наверное, печенье и впрямь ужасное, раз Зехуни вот так упомянули Ниата. Или Зехуни тоже в дурном настроении. В сложившейся ситуации это относилось ко всем. Из вежливости он попробовал печенье и поморщился. – Просто выкиньте его. Никуда не годится.

Зехуни бросили на печенье хмурый взгляд.

– Ну ладно, попробовать стоило.

– Ну так вот, проблема заключалась в шуосском этикете. – То есть она относилась к вопросам вроде того, при каких обстоятельствах позволительно сбросить маскировку и взорвать к чертям ничего не подозревающую цель. Рахал Ируджа ненавидела, когда Микодез такое устраивал без предварительной подачи документов, что на корню убивало всю идею. – Я разобрался. – Он отхлебнул чаю, слегка улыбнулся, почувствовав вкус меда, и постучал пальцем по краю подноса с печеньем. – Полагаю, вы уже продумали свой сценарий, так что можете продолжать.

Чтобы раньше времени не застрять в границах шаблонной интерпретации событий, Микодез и Зехуни время от времени прогоняли гипотетические сценарии. Учитывая, что и Джедао, и Куджен были на свободе, он счел особенно важным продолжить это упражнение, хотя темой сегодняшнего раунда был первый, а не второй из этой пары. Микодез хотел бы обсудить сценарий с другими главами подразделений, но согласовать с ними графики оказалось сложнее обычного.

– Ладно, – сказали Зехуни. И включили проекцию двух изображений из колоды джен-цзай. Микодез подавил стон. Он мог постоять за себя в этой игре, но она ему надоела до чертиков ещё в бытность кадетом, и с той поры ничего не изменилось.

Первая картинка представляла собой жуткое изображение «Утонувшего генерала». Изогнутые ледяные шипы, рассеянный серебристо-зеленый свет, безумные глаза на потрескавшемся лице. Обычно художники так не увлекались. Этот, решил Микодез, вдохновлялся какой-то поминальной церемонией.

Второй была двойка шестерней, но выполненная в традиционных цветах, серебро на черном. Как и любая другая карта этой масти, она была связана с Нирай до того, как Джедао объявил её своим символом. Спайрель рассказывала Микодезу, что большинство художников, рисующих эти карты, с ума сходят, пытаясь придумать что-нибудь для ослабления коннотаций, которые Джедао к ней намертво прикрепил. Раньше она означала «шестеренку в машине», символ подчинения Командованию Кел, хотя Микодез сомневался, что оно позволяло себя дурить ещё до Адского Веретена. На этой вариации карты зубцы шестерни украшало символическое обозначение одного миллиона.

– Неужели мы такие старые, что можем больше не беспокоиться о тонкостях? – спросил Микодез.

– Забудем про старость. Я слишком на взводе, чтобы сидеть и выдумывать творческий способ представления выдуманного сценария, когда реальная ситуация настолько плоха, – сказали Зехуни. – Ладно, дело такое. Шуос Джедао убедил ключевых чиновников Шуос в марке Крещендо перейти на его сторону. – Марка Крещендо пересекалась с Отсеченной маркой и маркой Стеклянных ножей, то есть располагалась в тревожащей близости от крепости Вертящихся Монет и Цитадели Глаз. – Он не посягнул на ваше место, но…

Если Зехуни хотели привлечь его внимание, оно и так всецело принадлежало им. Микодез знал, куда клонит его помощник.

– …но он отделился от гекзархата, – сказали Зехуни. Фенез мяукнула и прыгнула на хозяйские колени, а потом начала громко мурлыкать. Микодез всегда знал, что кошки коварнее его собственного народа. Со своей стороны, Зехуни с довольным выражением лица запустили пальцы в пятнистую шерсть. – Другие гекзархи настаивают, чтобы вы побыстрее с этим разобрались. Кел предложили содействие, в основном чтобы разбередить рану, однако ваша репутация понесет значительный ущерб, если вы примете их предложение. Что пошло не так, и как Шуос до этого докатились?

Фенез широко зевнула. Две светящиеся проекции карт джен-цзай отражались желто-зеленым в ее глазах.

– У меня лишь один вопрос по сценарию, – сказал Микодез. – Сам Джедао стал кем-то вроде диктатора? – Мысль была такая забавная, что ему почти захотелось увидеть, как это случится. Если бы не последствия…

Зехуни рассмеялись.

– Чтобы понаблюдать, как вы выкручиваетесь, я скажу «нет». Он назначил главным кого-то другого, а сам стал его любимым генералом и решателем всевозможных проблем.

– Что ж, – сказал Микодез, – полагаю, даже моему драгоценному ревенанту с суицидальными наклонностями хватит инстинкта самосохранения, чтобы понять, что главной мишенью лучше не быть. Кроме того, в этом случае он смог бы отрицать, что хотел заполучить власть ради неё самой.

– Хватит тянуть, Микодез. Принимайтесь за дело.

Гекзарх поразмыслил над вводными.

– Я постулирую следующее: мы слишком вяло реагируем на пропагандистскую кампанию Джедао. Обычно привлекать внимание к распространяемой болтовне – ошибка, но это в случае, когда есть больше шансов выявить источники. Очевидно, нам никак не удается отследить каналы распространения. Даже сейчас есть косвенные доказательства того, что он занят чем-то необычным. По словам Истрадеза, разведка от этого с ума сходит, и я не удивляюсь. – Он посмотрел на Фенез: кошка явно была не в восторге. – К черту сценарий – меня бесит, что анализ трафика не дал результатов, проясняющих ситуацию. Если бы наш агент на «Иерархии пиршеств» наткнулась на что-нибудь, она бы сообщила, но это при условии, что ее не убили, не переманили на свою сторону и не превратили в пресс-папье.

– Но ведь это просто распределение, – возразили Зехуни. – Вы не учли эффективность пропаганды. Да, мы видели несколько удач Джедао на уровне планетных систем, но их можно списать на то, что Хафн дышат местным жителям в затылок. Так что вернемся к сценарию. Джедао не смог бы продолжать транслировать информационные выпуски, из которых следует, что он безобиден, как пёс на привязи. Что изменилось?

– Он купит установку для промывки мозгов на черном рынке? – сказал Микодез, припомнив кое-что из едких замечаний Куджена. Не было другого такого знатока промывки мозгов. Жаль, что они так и не узнали, куда подевался гекзарх Нирай.

Зехуни одарили его мрачным взглядом, из-за которого в бытность инструктором славились как тот, кто пожирает тупых кадетов.

– Ладно, – сказал Микодез, посерьезнев. – Я больше не буду придуриваться.

Зехуни пробурчали себе под нос нечто вроде «Так я и поверю».

– Джедао не пропагандист, – продолжил Микодез. – Хотя он усвоил азы и обучился некоторым стилистическим трюкам у Хиаз. У него хорошо получается уговаривать людей, но с якорями у него было преимущество – никто другой не мог услышать, что он говорит, если рядом не было Куджена, а с Кел он мог использовать формационный инстинкт как костыль. Заякорение больше не работает, а Шуосы – недостаточные конформисты, чтобы ими можно было манипулировать так же, как нынешними Кел.

Учитывая всё это, я предполагаю следующее. Прежде всего, он завербовал пропагандиста – или нескольких. Сомневаюсь, что в рое генерала Кируев притаился кто-то с достаточной фантазией для такого дела. Рой попросту не для этого собирали. Так или иначе, Джедао всегда может нанять нужных людей на любой станции. Согласитесь – пусть у него вопиющие проблемы с эго, как у большинства Шуосов, включая меня, но он не стал бы генералом, не научившись делегировать полномочия.

– А как насчет мотивов Джедао?

– Другие гекзархи по умолчанию сошлись на том, что ему нужна старомодная месть, и не стали развивать тему, – сказал Микодез. – А я на это не куплюсь. Он воюет, потому что таков мир, который ему известен, но при этом он внушает самому себе, будто исправляет что-то по ходу дела. На самом деле ему просто нужен предлог для бойни.

Если ему удастся создать отколовшееся государство, это случится потому, что такова была его цель с самого начала, потому, что таков шаг к какой-то другой цели, либо потому, что он так пустит пыль в глаза, а сам будет добиваться чего-то совсем другого. Сдается мне, по его нынешним результатам уже понятно, что с оценкой побуждений мы налажали. Он ведь не опубликовал никакого манифеста, верно?

– Хорошая попытка, – сказали Зехуни. – Но нет.

– Неужели вы не считаете забавным набросать какой-нибудь фальшивый документ в стиле Джедао? – Микодез начал строить крепость из печенья. Зехуни, привыкшие к такому поведению, вздохнули. – Другая логичная возможность заключается в том, что Джедао требуется нечто иное, но он удовлетворится отделившимся государством как утешительным призом. Поскольку суть нашей тренировки в катастрофическом сценарии, я должен предположить, что этого не случится, и он захочет нам вломить.

– Да, ему ведь нужен какой-то утешительный приз… – Зехуни опустили кошку на пол. Вместо того чтобы метнуться прочь, Фенез перевернулась на спину и начала смешно извиваться.

– Если говорить о том, что происходит прямо сейчас в реальном мире, – сказал Микодез, – Джедао намекнул, что хочет вернуть расположение гекзархов. Конечно, все помнят, что он казался нормальным с детства и до Адского Веретена, так что пару месяцев хорошего поведения напоказ нельзя считать таким уж намёком, но ведь он всегда любил игры с неравными ставками. В сценарии мы неправильно понимаем угрозу, которую он представляет. Скажем, он свернет налево и получит больше пороговых веятелей, от чего все перейдут в состояние повышенной боевой готовности. Мы пытаемся не допустить, чтобы он помчался куда-то и взорвал ещё миллион людей, потому что, имея дело с массовым убийцей, такое нельзя списывать со счета. А может быть, на самом деле в это время он затеял переговоры с рядом высокопоставленных членов фракции Шуос.

Микодез замолчал.

– Ага… – тихонько проговорили Зехуни, положив руки на колени, и стали ждать продолжения.

На постройку крепости ушли все печенья, кроме двух.

– Знаете, – наконец сказал Микодез, – послужной список Джедао в качестве наемного убийцы всегда ставил меня в тупик, как будто я должен быть в силах определить, в какой именно момент на протяжении двадцати лет что-то пошло не так. Он не был в восторге от пыток или обольщения, но покорялся приказам наставников. И его служба у Кел. Он производил впечатление общительного человека, но не обзавелся ни друзьями, ни любовниками. Долгое время люди считали, что он живет ради работы, как и многие солдаты, а потом… Досадно, что я не могу разгадать загадку, когда в деле так много информации.

Зехуни покачали головой.

– Знаю, вам нравится думать, что в те времена существовала какая-то хитрая закономерность, которую мы обязаны были вычислить, но признайтесь, мы нарочно вербуем людей, которым не претит сближаться с другими только для того, чтобы всадить им нож в почку. Некоторые из них – порядочные, полезные люди, способные спасти котёнка или какого-нибудь заложника. А с Джедао нам не повезло. Не то чтобы он оказался единственным нестабильным Шуосом, учитывая, за какие личностные черты мы выбираем новичков, – просто он самый разрушительный из себе подобных.

– Если не притащить Джедао сюда и не заручиться помощью спецов-дознавателей, – сказал Микодез, – мы не сможем разобраться в этом деле. Но суть в том, что мы оцениваем Джедао как военную угрозу, а не политическую. Это проклятие фракции Шуос – да и Кел, если уж на то пошло. Мы видим просто генерала в коробке, а ведь у него могут быть совсем другие идеи в голове теперь, когда он свободен. – Он взял засахаренную фиалку и раздавил ее над крепостью из печенья. – Что я ненавижу в собственных рассуждениях, так это то, что именно такова сейчас наша точка зрения, независимо от того, правильная она или нет.

– Откуда он знает, на кого из Шуосов нацелиться? – сказали Зехуни. – Я не верю кое-чему из того, что заявлял Куджен, но доверяю ему, когда он говорит, что ревенанты слепы и глухи, когда заперты в «черной колыбели». В тех случаях, когда об этом заходила речь, он выглядел слишком довольным, чтобы это не было правдой. Так или иначе, вы должны это объяснить. Я приму вариант, что несколько дельцов могли бы связаться с Джедао по собственной инициативе, но этого бы не хватило для полномасштабного отделения.

Жаль, что Микодез не мог использовать это ужасное печенье, чтобы кого-то подкупить и отыскать выход из ситуации. Он любил пользоваться чужими мозгами, не говоря уже о чужом печенье. И вообще, почему Зехуни решили, что двум людям нужно столько печенья? Неужели они рассчитывали накормить им ещё и кошек?

– Микодез, – сказали Зехуни, – вы отвлекаетесь.

Гекзарх широко улыбнулся Зехуни, но он знал, что их не проведешь.

– Свобода выбора, – сказал он. – На выбор своих якорей Джедао никогда не мог влиять. Но вербовка Шуосов? Гекзархат велик. Ему просто надо продолжать попытки, пока он не найдет достаточное количество людей, которым предложение покажется привлекательным, а целью будут те, у кого есть причины не сообщать о контакте с изменником вышестоящим властям. Что бы мы ни делали, коррупция бессмертна. Ему мешает изначальное отсутствие агентурной сети, но всякий раз, когда он разговаривает со станцией или системой любого размера, он может выкачивать из местных информацию. Поскольку у него есть базовая аналитическая подготовка, он знает, что искать, и…

– И что? – сказали Зехуни, когда он прервался.

– Проблема преемника вылезает отовсюду, верно? – спросил Микодез. – Я могу придумать различные варианты для финального сценария. Досадно, что всё раз за разом возвращается к тому, что вся эта фракция держится на соплях и гнилых нитках. Стоит кому-то убрать меня, как все сразу погрузится в привычный хаос, о чем вы не устаете мне напоминать. В общем, проблема в том, что я не могу добиться достаточной сплоченности фракции и сделать так, чтобы люди из вершины пищевой цепи не находили предложение Джедао привлекательным. Раз уж вы упомянули, что он возьмет на себя силовые функции, значит, во главе поставит человека одновременно амбициозного и высокомерного, который будет думать, что способен его контролировать. Много всякого в таком духе происходит… да-да, Зехуни, я знаю, что вы думаете о моих усилиях в этом направлении.

– Но я ведь молчу. – Зехуни пожали плечами. – Я даже не могу возразить против ваших попыток устроить Джедао сеанс психотерапии на расстоянии. Они обречены, но не более, чем все то, что уже пытались предпринять другие.

– Он все равно в последнее время не отвечает на мои вызовы, – сказал Микодез. – Знаете, позвольте-ка мне внести уточнение в сказанное. Если вдуматься, Джедао не нацелен на людей, которые стремятся к власти. Это было бы слишком очевидно и привело бы к ссорам. Впрочем, он бы не стал медлить, решив выстрелить какой-нибудь помехе в голову.

Микодез заглянул в безжалостные глаза Зехуни и глубоко вздохнул.

– Он охотится за идеалистами. За теми, кто мечтает исправить нашу власть. Среди выпускников Академии такие попадаются, хотя самые опасные – те, у кого подобные идеи возникают в период службы. Может статься, он обнаружит того, кто не только думает, что достаточно большая пушка способна устранить все препятствия, но ещё и убежден, что эту «пушку» можно перевоспитать. Все, что нужно сделать Джедао в этот момент – подыграть его фантазиям.

– Ладно. Для наших целей сгодится.

– Джедао ведь ещё не пытался переманить на свою сторону вас, верно?

– Думаете, он мог бы сказать мне что-то полезное, что я мог бы передать вам? На такое везение лучше не рассчитывать. – Зехуни сняли печенье с верхней части крепости, откусили кусочек и поморщились. – Так или иначе, исходя из этого сценария, что мы должны делать по-другому?

– Жаль, нам не хватает фантазии, чтобы выманить побольше средств у проклятых Андан. Такими темпами можно и разориться. – Микодез побарабанил пальцами по колену. – Не повредит заказать дополнительные проверки в регионах, через которые прошел Джедао. Хотя я не могу себе представить, что ему хватает времени на всякую всячину, пусть даже он его и экономит, избавившись от тонны документов, которые обычный генерал должен отсылать Командованию Кел. Кстати говоря, у меня есть соблазн забить на собственную тонну.

– Не говорите ерунды, – сказали Зехуни. Их взгляд на миг затуманился, и это привлекло внимание Микодеза, потому что Зехуни обычно вели себя более собранно. – Микодез. Вы же понимаете, что перед вами долгосрочное решение проблемы с преемником.

– Мы не будем сейчас это обсуждать, – сказал он очень вежливо.

По лицу Зехуни пробежала тень, но они не стали возражать.

Микодез не очень-то обрадовался тому, что тема всплыла опять. Но пока что и так сойдет. Взамен он спросил:

– Я знаю, у гекзархата бывали похожие фиаско, но сколько раз случались полноценные отделения?

– По-крупному – трижды. Первым было то восстание Андан и Рахал во времена гептарха Лиож Генезды, с которым Лиож справились впечатляюще быстро. Затем была та генерал из Кел, чье имя я не могу произнести. Она вступила в союз с какими-то чужаками, которых мы потом разорвали на куски. И последним был ещё один генерал Кел. – На лице Зехуни появилась циничная улыбка. – Люди забывают, что формационный инстинкт существовал не всегда.

– По-вашему, Джедао нацелен на отделение?

– Я в этом сомневаюсь. Он один из нас, Микодез. И убийцы, и солдаты любят действовать из засады. Чем бы он ни занимался, он прилагает все усилия к тому, чтобы нанести по нам удар исподтишка. Мы должны как-то опередить его.

– Я бы сказал, что на нашей стороне численное превосходство, – проговорил Микодез, – только вот на ум приходит Адское Веретено. Увы, если мы сильней положимся на Кел, они от этого лишь сделаются более капризными. И все-таки нам нужно, чтобы кто-то разгромил Хафн, ведь тогда тенемоты смогут нанести удар, не оставляя нас уязвимыми перед отвратительными чужаками. А пока что будем следить одним глазом за политической сферой и посмотрим, что нам это даст.

Зехуни потерли лицо, и тогда Микодез понял, какая усталость овладела его помощником.

– Мне все ещё кажется, что он играет с нами.

– Да, в этом-то все и дело, – уныло ответил гекзарх. – Теперь я знаю, что чувствуют все остальные.

– Не льстите себе, – с улыбкой возразили Зехуни.


Глава семнадцатая | Стратагема ворона | Глава девятнадцатая







Loading...