home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава двадцать пятая

Одна из важных особенностей Цитадели Глаз была также одним из её самых больших недостатков: повсеместное внимание к безопасности. Было 03.67, и Шуос Микодез всерьез размышлял, есть ли у него шанс проскользнуть мимо собственной охраны в одну из закрытых секций Архива. Давным-давно ходили слухи, что один из старых гептархов припрятал коллекцию еретической календарной эротики. То, каким образом можно сделать абстрактную алгебру эротичной, должно было остаться загадкой, над которой будет корпеть следующий гекзарх Шуос, потому что Микодез не мог придумать, как пройти через этот контрольный пункт, не разозлив агента, чья способность заваривать идеальный чай из шести лепестков не имела себе равных. Ну что ж, эта миссия, вероятно, казалась хорошей идеей только из-за времени суток и того факта, что за последние семьдесят пять часов он спал всего пять.

Три красных огонька зажглись треугольником. Мот-сеть сказала:

– Высоко-высокоприоритетное сообщение.

Формулировка была дурацкая, но ни у кого никак не доходили руки исправить это уведомление, да к тому же в большинстве случаев оно оказывалось ложной тревогой. Микодезу захотелось, чтобы его включали нарочно, для поддержания бдительности сотрудников; но не тут-то было.

Вспыхнул ещё один набор огоньков.

– Микодез, да проснитесь вы уже, – послышался раздраженный голос Шуос Зехуни. – Пришло сообщение с красным кодом девятого уровня – пакет данных, переданный через жучка, которого мы внедрили в рой «Двойка шестерней». Микодез…

– Открыть канал связи, – сказал он сети. – Я не сплю. Вы, на самом-то деле, понятия не имеете, до какой степени я не сплю.

– Что за хрень, Микодез? Опять занимаетесь своими интригами сутки напролет, вместо того, чтобы спать, как нормальный человек? Вам, знаете ли, уже не восемнадцать.

Ну что нашло на Зехуни, с чего вдруг ассистент начал костерить гекзарха, толком не поприветствовав?

– Просто передайте мне это проклятое сообщение.

– Честное слово, Микодез, я подговорю Истрадеза, чтобы подсыпал вам снотворного.

Не успел Микодез сказать в ответ что-нибудь ехидное, как сообщение пришло. Один из жучков, которых они внедрили на борт «Иерархии пиршеств» во время стоянки на станции Танкут-Главная, наконец-то принес плоды. В донесении говорилось, что верховный генерал Кел Брезан – тот «падающий ястреб», что не так давно связывался с Зехуни, забавно, как он прославился, – захватил рой. Сама по себе эта новость ничего не стоила. Они уже знали о миссии Кел-Андан, и неудивительно, что анданская половина залегла на дно.

Нет, важным было то, что верховный генерал распространил по рою инструкцию в связи с запланированным календарным всплеском, который был нацелен на то, чтобы сделать формационный инстинкт добровольным. В донесении содержалось кое-что из соответствующих математических расчетов. Более того, всплеск должен был быть активирован посредством атаки на Командование Кел. Микодез подумал, что Брезан своим поступком губит всех честных «падающих ястребов», где бы те ни находились.

– Зехуни, вы ещё здесь? – спросил гекзарх.

Канал связи услужливо обновился и переключился в видеорежим. Даже в такой час Шуос Зехуни выглядели свежо и бодро, их униформа была безупречна.

– Вы прекрасно знаете, что единственный человек в Цитадели, у которого дела со сном обстоят ещё хуже, чем у вас, это я, – сказали они. – И прежде чем вы спросите: насколько я могу судить, это донесение попало сразу ко мне. Если кто-то способен его перехватить и расшифровать, у нас такие серьезные проблемы, что стоит провести несколько экстренных совещаний.

– Нас провели, – сказал Микодез, просмотрев краткое содержание донесения. – Аджевен Черис обладает математическими способностями, позволяющими спроектировать календарный всплеск такого масштаба. Джедао сам по себе никогда бы с этим не справился, и мы бы узнали, если бы с ним связывался Куджен.

Лицо у Зехуни было задумчивое.

– Гекзархат предоставил Черис множество возможностей, чтобы пересмотреть свои представления о лояльности. Надо было позаботиться о том, чтобы она погибла вместе с роем возле Крепости Рассыпанных Игл.

– Да, – согласился Микодез, – но Куджен настоял на том, чтобы забрать её, и поскольку он проверял для нас некоторые весьма важные криптологические результаты, я счел неразумным его злить. Никто не догадывался, что он впервые за несколько веков возьмет да и уйдет в отпуск. В любом случае меня не волнует то, что могло случиться, но не случилось. Мы должны решить, что делать в сложившейся ситуации.

– У нас есть тенемоты в ожидании приказов, и мы предупреждены о развитии событий, – сказали Зехуни. – Если мы готовы потерять большую часть роя, можно уничтожить «Иерархию пиршеств». Что касается Командования Кел, я изучаю сводки и не могу понять одного – как, клянусь жизнью, Черис, если её ещё можно так называть, собирается преодолеть келскую паранойю многовековой выдержки…

Шуос называет Кел параноиками. День удался, пусть час и ранний.

– …но если мы им сообщим, они, возможно, заметят то, что мы упускаем. – Тон Зехуни сделался пренебрежительным. – Ирония в том, что даже если угроза реальна, гекзарх Кел выживет.

Все гекзархи отправятся на станцию «Мави 514–11», где Файан соорудила свой прибор бессмертия. Микодез уже планировал послать двойника. Он не нуждался в бессмертии, но отказываться было бы слишком подозрительно.

– Знаете, – сказал он, – это один из вариантов, но не единственно возможный.

Его ассистент на миг застыл.

– Если это шуосская шутка, которую мне не доводилось слышать, – наконец проговорили Зехуни, – то да, мне не доводилось её слышать. Но идея ужасная, и, возможно, вам бы стоило немного поспать.

– Я не шучу, – возразил Микодез. – Однако наше окно возможностей действительно ограниченно. Я понимаю, что это вся информация о календарном всплеске, какая у нас есть, но все равно, пусть все наши математики займутся этой проблемой. Что случится, если привести в действие подобный всплеск? Не может быть такого, чтобы дело ограничилось формационным инстинктом. Даже Джедао с его одержимостью Кел не построил бы игру на одном лишь этом факте, и пускай Черис очень хорошо удается изображать мертвеца, у нас достаточно доказательств того, что она совершает ходы на нескольких игровых досках одновременно. Нам нужна более полная картина, чтобы принять более обоснованное решение.

– Вы регулярно меня пугаете, – тихо проговорили Зехуни, – но такого ещё не бывало.

Микодез поднял бровь.

– Вы могли убить меня, когда мне было восемнадцать, но не сделали этого.

В восемнадцать лет Микодез был шуосским кадетом-второкурсником. С самого Адского Веретена Академия Шуос перестала принимать потенциальных учеников, которые демонстрировали тот же сигнификат, какой был у Джедао – «Девятихвостый лис, коронованный очами». Не важно, что на протяжении нескольких поколений до того Шуос, коронованные очами, умудрялись вести жизнь, в которой не находилось места государственной измене и резне. Что касается Шуос, у которых этот сигнификат появился позже, то их подвергли чистке.

Микодез поступил в Академию с сигнификатом «Улыбающийся девятихвостый лис». Но во время одной из периодических инспекций выяснилось, что сигнификат у него переменный. Необычная, но не неслыханная вещь, в особенности среди Шуос и Андан. Эту способность даже можно было до некоторой степени выработать путем тренировок, чтобы использовать потом для работы под прикрытием. Увы, но инспекция зафиксировала ещё и краткий сдвиг в сторону «Коронованного очами». Зехуни, как старшему инструктору, поручили вместе с командой убийц решить судьбу Микодеза.

– Думаю, меня адекватно наказали за ошибочное решение, – сказали Зехуни, глядя на Микодеза без улыбки. – Сорок лет стабильности во фракции Шуос. Вам попросту не понять, каково было быть одним из Шуос до того. Вы предлагаете перевернуть весь гекзархат вверх тормашками. И вас это нисколько не беспокоит?

– Лишь в том случае, если Черис потерпит неудачу, – парировал Микодез. – Вы отдали математикам приказ на марш?

– Досадно, что вы спрашиваете, – ответили Зехуни. – Разумеется, да. А ещё я угощу их на завтрак тем, что пожелают, потому что у меня нет сомнений, что вы не хотите полагаться на капризных математиков в том, что касается важных политических результатов, которые нужны срочно.

– Рад, что могу рассчитывать на ваш здравый смысл и не заморачиваться собственным.

Зехуни фыркнули.

– Ладно, присмотрите за математиками. Я слышал, что проверить чью-то работу проще, чем все вычеркнуть и начать с начала, но это не моя сфера. – Он даже не надеялся, что вводный курс календарной математики, который читали всем кадетам, позволит разобраться в том, что задумала Черис. – А я пока что вникну в план моих коллег, чтобы проверить, не внес ли кто-то в него изменения в последнюю минуту, о которых мне стоит знать.

– Вам бы стоило вместо этого поспать.

Микодез вперил взгляд в своего помощника.

– Зехуни-йе, – проговорил он, используя почтительное обращение к инструктору, – мы имеем дело с государственной изменой и календарным сбоем, который может оказаться почти таким же серьезным, как тот, что случился из-за Адского Веретена, – и вы думаете, что я сумею заснуть?

Зехуни вздохнули.

– Ладно. Но все же отдохните, когда получится, а я буду держать вас в курсе относительно всех событий. Я распоряжусь, чтобы завтрак прислали, иначе вы точно забудете поесть.

– Такое случилось восемь лет назад! – запротестовал он. – Истрадез все продолжает меня доставать. Может, хоть вы об этом забудете?

– Заткнитесь и принимайтесь за работу.

Микодез широко улыбнулся Зехуни.

– Вот это я понимаю, первоклассная мотивация. – И он отключился, лишая Зехуни шанса на ответную колкость. Гекзарх знал, что они ненавидят, когда он так поступает, и потому приберегал это для особых случаев. Ну что ещё тут можно сказать, кроме «о, и кстати – нашей власти и нашему образу жизни может прийти конец через четырнадцать дней»?

Завтрак прибыл быстро: его принесла неулыбчивая охранница, которая отказалась от хурмовой конфеты с подноса, который ей протянул Микодез. В другой день он позабавился бы, заставив её принять угощение, но Зехуни об этом узнают и наорут на него, дескать, зачем изводить сотрудников. Кроме того, конфеты нравились ему самому.

Он съел лишь треть того, что было на подносе – в основном потому, что Зехуни, похоже, решили, что ему нужно намного больше топлива, чем на самом деле. В прошлый раз, когда он предложил им отправиться в отпуск и побаловать внуков (четверо, и пятый на подходе), они отомстили, испортив некритичные пользовательские настройки его сетевого интерфейса. Ну и поделом ему. В драмах люди остерегались убийц и диверсантов из фракции Шуос, но на самом деле стоило держаться подальше от бюрократов.

Пока Микодез ел, он велел сети провести кое-какие поиски. Налил себе еще цитрусового чая, просматривая результаты, иногда применяя дополнительные фильтры – не то чтобы это сильно помогло. Ничего нового с Рахал, но он предпочитал проверять их первым делом, чтобы потом о них не вспоминать. Ну и ещё сохранялся шанс, что они его удивят. Как-то раз один магистрат Рахал попытался привести кулинарные меры в соответствие с какой-то неясной леммой. Этот эксперимент продлился недолго.

Затем Шуос, потому что общепринятая мудрость – дескать, Шуос сами себе злейшие враги – имела в своей основе немало истины. Микодез воздержался от обычных дел в духе одобрения повышений, понижений и устранений; это могло подождать. Интересно, что комендант Третьей Академии Шуос все ещё не мог определиться, стоит ли посягать на кресло гекзарха. Микодез посетовал, что этот человек никак не может принять решение. Было трудно найти хороших комендантов, не говоря уже о преданных. И все-таки ничто из этих дел не требовало срочности.

С Андан вышло интереснее. Один из его старших аналитиков считал, что Шандаль Йенг обнаружила кое-какие источники информации Шуос и теперь скармливала им ложные сведения. И ещё Шандаль Йенг проводила много времени за скрупулезно продуманными трапезами со своими потомками и нынешним супругом. Микодез вспомнил, как много лет назад присутствовал на одном таком ужине с Нирай Кудженом. Разговор зашел о музейных экспонатах, и Микодез развлекался тем, что обдумывал какую-то интригу. Куджен, который мог проявлять удивительный пыл по отношению к красивой архитектуре, но не заботился о содержимом зданий, весь вечер соблазнял одного из сыновей Шандаль Йенг, Неже. А что думал об этом его тогдашний якорь, поди разбери. Но нетрудно было догадаться, что Шандаль Йенг жаждет втереться в доверие к Куджену из-за бессмертия. Жаль, что Микодез не сумел подслушать, о чем они говорили поздно ночью. Судя по их поведению на следующий день, ссора, должно быть, вышла захватывающая.

Как обычно с Андан, активности было много, но ни одна не достигала красного кода девятого уровня. Это привело Микодеза к следующей фракции, Нирай. Нынешний гекзарх не вызывала у него беспокойства. Файан была наделена тревожащей честностью, которая однажды должна была обречь её на гибель, невзирая ни на какую бесконечную жизнь. К несчастью, Нирай Куджен умудрился исчезнуть так основательно, что ни один из агентов Микодеза не сумел даже к этому моменту разнюхать его нынешнее местоположение, и надеяться, что кто-то подстрелил его из гениального пистолета, было как-то чересчур. Микодезу по должности полагалось быть параноиком, но он мало кого боялся в гекзархате. Куджен был одним из этих немногих людей. Так или иначе, пока не поступят новые сведения, гекзарх Шуос больше ничего не сможет сделать. Он отбросил идею, что Черис и Куджен сговорились, но это мало что меняло. Учитывая, какие личности были замешаны в этой истории, он не мог себе вообразить, что подобный сговор продлился бы долго.

Кел и Видона вели себя как обычно. Насколько Микодез мог судить, Кел занимались тыловым обеспечением. Видона решали внутренние проблемы, связанные с толкованием поминальной церемонии, в которой обнаружили некую мошенническую подоплеку. Они хотели во всем разобраться, прежде чем известие дойдет до Рахал Ируджи. Да уж, захватывающее чтение перед сном для любителей этого дела.

Зехуни были правы. Остаток дня прошел тихо. Следующие пять Микодез продержался с помощью лекарств. Если точнее, он принимал снотворное.

Зеленая луковица чувствовала себя превосходно, поскольку он очень старался вовремя поливать своего питомца.

Вечером пятого дня Микодез получил вызов по шестой линии, когда был в душе. Это было в особенности удивительно, потому что в строгом смысле слова ему полагалось медитировать в рамках поминальной церемонии, и поэтому он думал, что находится в безопасности хотя бы от этой самой линии.

– А ничего, что я занят? – спросил он у сети. – Пусть подождут, я буду через три минуты.

Но понадобилось пять, потому что одна проклятая пуговица на форме его ненавидела. Следовало вернуться к старомодным – и неумным – тканям вместо этой программируемой ерунды, которой так увлекаются Кел.

– Ладно, – сказал Микодез, приведя себя в минимально презентабельный вид, – соединяй.

Через несколько секунд пять других гекзархов уставились на него. Окинув его внимательным взглядом, Рахал Ируджа спросила:

– Микодез, это у вас с волос вода капает?

Ну конечно, она не одобряла такого поведения. Ируджа удивительным образом походила на одного из отцов Микодеза, но он знал, что этого лучше не говорить вслух.

– Послушайте, гекзарх, – сказал он. – Я выбирал между одеждой и феном. Вы правда хотели бы, чтобы я сделал иной выбор?

– Неужели вся Цитадель Глаз управляется схожим образом?

– Гекзарх, – сказал Микодез, – будьте благоразумны. Я нанимаю персонал, как можно меньше похожий на меня, иначе мы бы вообще ничего не сумели достичь.

– Поговорим позже, – сказала она, и Микодез мысленно застонал: у Ируджи была отличная память. – Гекзарх Тсоро хочет объявить об изменении планов.

– Я извиняюсь за позднее уведомление, – сказала Кел Тсоро. Микодез был не единственным, кто вздрогнул; не было смысла скрывать реакцию. Тсоро использовала архаичную версию местоимения первого лица – особое, единственное число, – вместо столь же архаичного множественного числа, к которому коллективный разум прибегал на протяжении столетий. (В современном высоком языке единственное и множественное число почти не различались.) Судя по сардоническому изгибу ее губ, Тсоро понимала, какой эффект произвела. – Обсуждение заняло время и его нельзя было ускорить. От имени Кел я отказываюсь от бессмертия.

Нирай Файан выглядела так, словно ей дали пощечину, но она, похоже, думала, что бессмертие может послужить некоей гуманитарной цели, а не закрепить существующие властные структуры или разжечь войны.

– Объяснитесь, – холодно проговорила Ируджа.

– Рахал, – сказала Тсоро, – пусть я выражаю волю Кел, но сама по-прежнему остаюсь Кел. Кел созданы, чтобы служить. Смерть – часть этой службы. Я не прикажу своим солдатам рисковать жизнью, если сама смогу жить вечно, и не буду давить на нижестоящих офицеров, лишая их возможности надеяться на повышение.

Видона Пса, похоже, не мог определиться между восхищением и недоверием.

– Тсоро, – сказал он, – это все очень благородно, но мало у кого из Кел есть шанс стать генералом, не говоря уже о гекзархе. Может, это то, что ты чувствуешь сейчас, но спустя десятилетия, когда смерть постучится в твою дверь…

– Смерть, – перебила Тсоро, как будто выплюнув это слово. – Да что вы знаете о смерти, Видона? Шрамы исчезли, но однажды я получила пулю, которая едва не задела мое сердце. Я была младшим лейтенантом в битве настолько маленькой, что даже я не запомнила бы ее название, если бы чуть не погибла. Это было давно, но я помню. Я скорее умру, чем забуду. Если я буду жить вечно, то, конечно, забуду.

Ируджу происходящее с виду не тронуло. Она лишь спросила:

– Вы намерены послать кого-то вместо себя? Подчиненного?

– Я отказываюсь, – сказала Тсоро, – от имени всех Кел.

Неудивительно, что спор, о котором говорила Тсоро, занял так много времени. Ей пришлось усмирить каждого несогласного в коллективном разуме. Формационный инстинкт – это одно, и все же перспектива бессмертия была бы чертовски хорошим стимулом даже для компонента композита. Так или иначе, поскольку она победила, иерархия Кел и крайний консерватизм коллективного разума теперь работали в ее пользу.

Конечно, если план Черис реален, она обезглавит Кел. Микодез мог предупредить Тсоро прямо сейчас, но у него оставалось еще немного времени, и он был полон решимости услышать ответ от своих математиков, если такое представится возможным. Если он решит помешать Черис, то всегда сможет созвать еще одну встречу, на этот раз с сухими волосами.

Андан Шандаль Йенг заговорила впервые.

– Это ваш погребальный костер, Тсоро, – сказала она, – но мы почтим его.

Презрение в глазах Тсоро было слабым, но недостаточно слабым.

– Честь не существует, – сказала она. – Только долг.

– У кого-нибудь ещё есть неожиданные объявления, о которых нам следует узнать, прежде чем мы отправим Файан проводить повторную калибровку? – спросила Ируджа. Она наблюдала за Микодезом. – Кстати, а почему вы пренебрегли поминальной церемонией?

Было бессмысленно надеяться, что она о таком забудет. Жаль, он не знал, какое оправдание предоставила Ирудже Кел Тсоро – мог бы использовать его для вдохновения.

– Мой старший брат прислал мне мыло ручной работы, и я должен был его опробовать, – сказал Микодез. – Хотите кусочек? Если только у вас нет аллергии на сливовый цвет или чего-то в этом духе.

– В следующий раз, когда в Волчьем Чертоге будет нехватка мыла, я обращусь к вам, – сухо проговорила Ируджа. – Не попадайтесь мне на этом снова. Ну ладно. Что-нибудь ещё? – Тишина. – Тогда, полагаю, мы можем вернуться к своим обязанностям.

Видона Пса ухмылялся Микодезу, но это было все. Конференция завершилась.

Индикатор вызова по седьмой линии мигал, и было понятно, что если он не ответит, Зехуни пойдут напролом.

– Включай, – сказал Микодез сети. Когда на субдисплее появилось лицо Зехуни, он прибавил: – Я так понимаю, вы все это слышали.

– Если не хотите, чтобы за вами шпионили, – сказали Зехуни без всякого сочувствия, – надо было стать механиком или кондитером.

– Вы так говорите только потому, что никогда не видели меня с отверткой в руках, – парировал Микодез. – Или кухонной лопаткой, если на то пошло. Шутки в сторону. Что у вас на уме? Пожалуйста, скажите, что кто-то извлек некий смысл из проклятых уравнений Черис.

Зехуни покачали головой.

– Чжао думает, у неё имеется какой-то план, но остальные склонны считать, что она следует неправильным путем. – Потом они замолчали и нахмурились.

Рука Микодеза была вне поля зрения камеры, и он уже начал вводить определенные коды, на всякий случай.

– Ну же, говорите.

– Забудьте про математиков, – сказали Зехуни. Их лицо было спокойным. – Вы этот разговор все время откладываете, но он должен состояться сейчас. Не посылайте двойника. Не разыгрывайте из себя Тсоро. Вы должны принять бессмертие.

– Не понимаю, почему вы так переживаете, – сказал Микодез. Нахлынуло спокойствие, словно весь он снаружи и изнутри состоял из чего-то прозрачного и хрупкого. Вот и наказание за то, что он так долго принимал своего помощника как нечто само собой разумеющееся. Сперва Черис, теперь это. Он становится небрежным.

Улыбка Зехуни была остра, словно нож. Вокруг рта и в уголках глаз залегли морщины. Микодез внезапно вспомнил, сколько лет этому человеку.

– Микодез, вспомните мои слова. Сорок лет стабильности во фракции Шуос. Мало кому из гекзархов удавалось такого добиться.

– Я не утверждаю, что у нас нет большой проблемы с преемственностью, – сказал Микодез, – но это не способ её решить. Вспомните: гептарх Хиаз продержалась добрых шесть десятилетий, и она несет ответственность за множество губительных решений.

Вопрос был в том, насколько сильны эмоции Зехуни по поводу происходящего, чтобы предать гекзарха. Поддержка ассистента имела решающее значение в его приходе к власти. Зехуни были в уникальном положении, поскольку обладали возможностью его уничтожить. И теперь они могли поддержать нового кандидата – у них должен быть соответствующий список. Микодез бы так поступил на их месте.

– Поверь я, что вы – новая Хиаз, – сказали Зехуни, – вы бы не дождались моей поддержки. Ну отдайте мне должное хоть в малом. Прошу, измените свое мнение, Микодез. Без сильного голоса Шуос кто сможет уравновесить Андан и Рахал?

– Зехуни-шей, – сказал гекзарх. На этот раз он использовал не почтительное обращение к наставнику, а то, которым иногда пользовались любовники, хотя как раз в этом качестве они друг друга не познали. – Послушайте. Нам известно о трех людях, которые оказались в «черной колыбели». Я так и не сумел выяснить детали, но Нирай Эсфарель нашел существование в виде призрака настолько невыносимым, что убедил свой якорь убить их обоих.

Он немного помолчал в задумчивости.

– А вот Нирай Куджен… Куджен считает, что быть паразитом очень забавно, и он продолжит цепляться за жизнь до тех пор, пока не распадутся последние атомы Вселенной. Он дал нам поминальные церемонии, а вместе с ними и мот-двигатели. Он дал нам формационный инстинкт. Он появится с новыми подарками. Я один из немногих людей в гекзархате, кому он по-настоящему нравится, но мы не можем позволить себе больше принимать его дары.

А еще есть Джедао. Я не знаю, в какой момент Джедао перестал считать себя человеком, но как только он решил, что превратился в орудие, все остальные сделались мишенями. – Микодез мрачно улыбнулся. – Вот вам трое бессмертных, кому ни за что на свете не следовало становиться таковыми.

Зехуни положили подбородок на руки.

– Проблема с вашей линией рассуждений – «черная колыбель». Мне наплевать, что там Куджен говорит о стабилизирующих эффектах – длительная изоляция сведет с ума кого угодно. У метода Файан такой особенности нет. Математическая часть, похоже, в порядке. Вечная молодость, бесконечная жизнь – кто бы этого не хотел?

– Мне послать вас вместо себя? – спросил Микодез. – Я серьезно. Это никакая не государственная тайна: вы клей, который не дает этому месту развалиться на части. А я просто мишень для скучающих убийц.

– Вы единственный, кто так считает, – парировали Зехуни. – И нет, спасибо, я лучше оставлю вечность с людьми вроде Видона Пса тому, кто к ней психологически готов. Говорят, он вечно опаздывает с документами.

Микодез побарабанил пальцами по столу, затем набрал несколько команд. Команды были простыми. А вот многочисленные переопределения, которые требовались для их запуска – совсем другое дело. Он их именно такими и задумал.

– Микодез, что вы… – Дыхание Зехуни сбилось. – Какого хрена, Микодез? Я же учил тебя никогда не…

Он дал Зехуни доступ ко всем чрезвычайным протоколам, целью которых было устранение ассистента.

– Кажется, это всё, – ровным голосом произнес гекзарх. – Но, возможно, я о чем-то забыл, и совершенно точно кто-то из подчиненных придумал что-нибудь этакое просто ради забавы. Пожалуйста, скажите, что вы и так кое-что из этого взломали.

– Кое-что, – был ответ. – Но не всё. Что с вами такое сегодня? Вы никому не можете доверять целиком и полностью, в особенности мне! Если вам нужно устроить мое «самоубийство»…

– Зехуни! – Микодез не осознавал, что хлопнул ладонями по столу, пока мгновение спустя их не пронзила боль. Учитывая, что хранилось в этом столе – отличный способ заигрывать со смертью. – Вам нужна такая вот вечность? Под властью человека, который готов пырнуть любого, кто посмотрит на него косо? Ведь к этому все и придет.

– Служба безопасности предотвратила покушение на вас четыре часа назад, – многозначительно сказали Зехуни. – Единственная причина, по которой вы не получили уведомление – то, что у нас есть проблемы посерьезнее. Мы уже живем в реальности, которую вы описываете.

– А убить вас из-за наших политических разногласий? В реальности, где мы живем, и это возможно?

– Вы всегда предпочитали превращать людей в ресурсы, а не во врагов, но не всем это по нраву.

Микодез изучил лицо Зехуни, ища признаки того, что они собираются его предать. Он очень хорошо читал людей, но Зехуни отлично умели скрывать свои мысли – в джен-цзай они обычно выигрывали, – так что ничего не вышло.

– Зехуни, – сказал он, – в любом случае изоляция в «черной колыбели» к делу не относится. Благодаря нарциссической убежденности Куджена в том, что вселенная без него не справится, у нас есть технология, позволяющая врезать смерти по зубам. Так что, несомненно, с прискорбной тенденцией тела портиться ввиду течения времени покончено. Что бесит лично меня, так это одержимость людей решением не той проблемы. Ну, Куджен-то психопат, от него я и не жду ничего лучшего, но что толку в бессмертии, если никто так и не исправил линии разлома в человеческих сердцах?

– Микодез…

– В той вечности, что нам светит, Ируджа будет неустанно суетиться из-за мелочей, игнорируя суть последнего кризиса, – перебил гекзарх. – А Шандаль Йенг – цепляться за свои шелка, чтобы ими возместить любовь детей, которую не купишь. Нирай Файан будет пытаться решить наши проблемы, швыряясь в них уравнениями. Видона Пса – изобретать все более мучительные поминальные церемонии, потому что еретики всякий раз будут подбираться все ближе к тому, чтобы уничтожить систему, а он убежден, что жестокое обращение способно поколебать их решимость. А я? Я буду тыкать в людей ножами, потому что руководить фракцией почти таких же параноиков, как я сам – единственное развлечение, способное меня заинтересовать. Думаете, я не знаю, насколько плоха моя концентрация, даже при таком количестве лекарств? По крайней мере, у Кел хватило ума отказаться от бессмертия. Может, взорвать систему и хуже, чем позволить кучке бессмертных психов властвовать над всеми, но я чертовски уверен, что не собираюсь становиться одним из них.

– Я не планирую вас предать, – мягко проговорили Зехуни.

А ведь Микодез их об этом не спрашивал.

– Я совершил много ужасных поступков, – сказал он. – Я поступал таким образом, потому что альтернатива всегда была хуже. Если бы я убедился, что превращение в параноидального монстра поможет исправить ситуацию, не стал бы медлить. Но оно не поможет, вот и всё.

– Ладно, – сказали Зехуни. – Сделаем по-вашему. Я лишь надеюсь, что вы правы.

– Я тоже, – ответил Микодез.

– Проверю, как там дела у математиков.

– Хорошо.

Когда Зехуни отключились, Микодез начал перебирать оружие, что лежало в столе, гадая, когда же он умудрился потерять счет своим запасам.


Глава двадцать четвертая | Стратагема ворона | Глава двадцать шестая







Loading...