home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава двадцать седьмая

Поразительно, но Зехуни удалось добраться до двери в главный кабинет Микодеза и не погибнуть. Гекзарх поднял голову и сперва не узнал стройного мрачноглазого человека в длинном красном пальто. С убранными назад волосами Зехуни выглядели почти так же, как при их первой встрече: скромный Шуос с не очень-то скромными идеями относительно того, как следует управлять фракцией.

– Уходите, – сказал Микодез так, словно кто-то прошелся по его голосовым связкам граблями.

Зехуни прищурились, шагнули через порог. Дверь закрылась у них за спиной.

– Вы должны были сказать Истрадезу «нет».

– Во-первых, – сказал Микодез, – это вас не касается. – Явная неправда: ассистента касались любые его дела. – Во-вторых, как только Истрадез предложил свою кандидатуру, мне пришлось согласиться. Что я должен был делать всю оставшуюся жизнь, нянчиться с ним, пока посылаю других агентов на смерть? Только представьте себе, что это сотворило бы с моральным духом. Так фракцией не руководят.

– Он ваш брат, Микодез! – Зехуни собрались сказать что-то ещё, но передумали. – Вы имеете право на личные привязанности. Как правило, те, у кого их нет – это те, кого нам приходится убивать ради общего блага.

– Я отказался от права на сентиментальность, когда занял это место, – сказал Микодез. – Фракция Шуос – вот моя семья. И, пожалуйста, не говорите мне, что это была плохая сделка, хорошая сделка или ещё что-то в этом духе. Я сейчас такого не вынесу.

– В любом случае я здесь по другому поводу, – сказали Зехуни, хотя Микодез отлично понял, что они ещё вернутся к этой теме позже. – Вы не отвечали на мои вызовы.

– Что у нас такого срочного? – саркастически спросил Микодез.

Зехуни, перегнувшись через его терминал, напечатали запрос.

– Вы должны это увидеть сами, – сказали они.

Пришла краткая сводка, объясняющая, что некое сообщение было отправлено в незашифрованном виде, во всех направлениях, из тысячи тысяч источников, этаким световым шквалом. Черис разослала свой календарь и уравнения, прибавив манифест, объясняющий, зачем они нужны. Рахал сходили с ума, пытаясь подавить распространение этой информации и справиться с календарными колебаниями, но было слишком поздно.

– Да, – сказал Микодез, восхищаясь бесполезностью карты, показывающей сверкающее изобилие источников трансляции: их было слишком много для человеческого глаза, чтобы выделить закономерность, и сеть справлялась с анализом немногим лучше. – Это был очевидный ход. Иногда очевидное является правильным. Я просто не ожидал, что она все реализует с такой тщательностью.

– Вы сделали свой выбор, Микодез, – сказали Зехуни. – Мир не перестанет двигаться вперед. Нам нужно разобраться с этим кризисом. Может, после того, как все уляжется, мы сумеем отсидеться за настольными играми и нажраться вусмерть, но пока что у вас есть работа.

– Да, – согласился он, – а вы свою сделали. А теперь ступайте и приведите мне ту юную мвеннин, раз уж вам нечем заняться. Я не могу сосредоточиться, если кто-то стоит у меня над душой.

– Можно подумать, вы знаете, что значит «стоять над душой», – сказали Зехуни с видом человека, который вырастил пятерых детей и ощущает свое превосходство над тем, у кого потомков нет, но все-таки отправились на поиски.

Микодез подавил желание повременить с делом, занявшись опять поливом своей зеленой луковицы. От такого у неё попросту корни сгниют.

– Вызови Шуос Джедао на «Иерархии пиршеств», – сказал он, обращаясь к сети. Может, на этот раз получится. Интересно, под какой эмблемой сейчас летает рой? Все ещё с «Двойкой шестерней»? Или с «Лебединым узлом»? Может, со скучным временным символом для новоиспеченных генералов? Или «падающий ястреб» придумал что-нибудь замысловатое?

Гекзарх съел айвовый леденец, пока ждал ответа. Запас в столе заканчивался. Придется уговорить своих людей, чтобы пополнили его. По какой-то причине они решили, что Микодезу нужно ограничить потребление сахара.

Мелькнула двойка шестерней, и Микодез скривился. Вот, значит, как она решила. Эмблема сменилась насмешливым лицом Черис, когда та приняла вызов.

– Шуос-чжо, – сказала она, – неужели сейчас самое лучшее время для разговора? Либо у вас кризис в самом разгаре, либо у меня – прямо не знаю, что из этого правда.

– Здравствуйте, Черис, – сказал Микодез и поразился тому, что на её лице не дрогнул ни один мускул. – Уверяю, вас это заинтересует.

– Ну что ж, Шуос-чжо, – ответила женщина, – почему бы двум чудесно воскресшим мертвецам не поболтать? Мне было известно из надежных источников, что вы вместе с другими гекзархами убиты на каком-то собрании. Наверное, было адски трудно собрать всех в одном месте. А виски там хороший подавали?

Микодез был уверен, что Черис, в отличие от Джедао, спиртным не увлекается.

– Это я приказал нанести удар, – сказал он очень спокойно.

– Нирай-чжо была убеждена, что разговаривает с вами, непосредственно перед инцидентом. Как вообще можно саботировать тенемот?

Да откуда, черт побери, Черис добывает сведения? На этом фоне весь его разведывательный отдел выглядел просто ужасно.

– Это был двойник? – продолжала женщина. Её улыбка сделалась проницательной. – Я припоминаю, вам такие вещи нравятся – вы же подсунули мне двойника Хиаз. Мне, разумеется, требовался ещё один повод держаться подальше от гекзарха фракции Шуос.

– Черис, – сказал Микодез. – Все кончено. Вы победили. И, если хотите знать, двойником, который устроил это самоубийственное покушение, был мой младший брат.

Проклятье, он понятия не имел, зачем откровенничает с ней после того, как не захотел обсуждать эту тему со своим собственным помощником. Впрочем, нет – он знал, он всегда такие вещи понимал, даже сам того не желая. Нужно, чтобы Черис начала ему доверять. А это возможно лишь в том случае, если она решит, что у него есть слабые места. Ужасный способ использовать жертву Истрадеза, но подобное не могло его остановить.

Оттенок её глаз на миг изменился, словно от пробежавшей тени.

– Я не знала, – сказала она. – Мне очень жаль.

Сделала паузу, давая ему возможность что-то сказать в ответ, а потом продолжила:

– Почему вы предали других гекзархов?

– По двум причинам, – ответил Микодез. – Во-первых, как только я узнал о вашем плане, то понял, что у вас на руках все козыри. Во-вторых, я хочу предложить вам союз с фракцией Шуос. – Его улыбка была жестокой. – Считайте смерть моих коллег подарком вам, доказательством моей искренности.

– Значит, это вы заставили Командование Кел перемещать туда-сюда оборонные силы. Чтобы расписание совпало.

– Да.

– Выходит, это не Хафн взорвали верфи. – В голосе Черис слышались гневные нотки, и Микодез спросил себя, её ли это возмущение или Джедао. Этот засранец, сам будучи предателем, всегда относился к другим чересчур критично.

– Верно, – согласился гекзарх. – Это работа моих диверсантов. Не думайте, что я сожалею о содеянном, невзирая на число погибших. Устроенная вами революция уже многих погубила. Большинство наших систем перешло бы на военное положение, если бы мы не были, как вам известно, всегда на военном положении. Сейчас они под особым наблюдением Видона. Все изначально свелось к вопросу о том, какие потери можно считать приемлемыми.

– Помощь Шуос – одновременно и вознаграждение, и расплата, так ведь люди говорят, верно? – заметила Черис.

Микодез склонил голову.

– Думаю, единственное, о чем я могу пожалеть больше, чем сказать «да» – это сказать «нет».

– В этом и заключалась вся идея, – скромно ответил Микодез. – Между прочим, спектакль в облике Джедао послужил превосходным отвлекающим маневром. Поздравляю. Но такой фокус может сработать только один раз.

– Он и должен был сработать только один раз, – ответила она.

Микодез взмахом руки признал: удар попал в цель.

– Ещё кое-что. У меня есть для вас ещё один подарок, хоть его и не назовешь очень хорошим. – Где же Зехуни? Он отправил сообщение, но ответа не получил. – Боюсь, придется продержать вас на линии ещё несколько минут. Кого планируете взорвать следующим?

– Если бы я попыталась перестрелять всех монстров в гекзархате, – сказала Черис, – сама стала бы монстром.

Микодез подпер подбородок руками и улыбнулся.

– Если вы это понимаете, – проговорил он, – значит, вы превзошли Джедао, и у этого альянса есть шанс выстоять в борьбе… А, наконец-то.

Зехуни вернулись, ведя за собой девочку-подростка. У неё была кожа цвета слоновой кости и волосы, уложенные с помощью эмалевых заколок. Её одежда, несмотря на поразительное сочетание оттенков зеленого и желтого, выделялась лишь бестолковой практичностью. Интересно, подумал Микодез, где она собралась бегать в этих удобных брюках и ещё более удобных ботинках? Цитадель Глаз – космическая станция. Здесь далеко не убежишь.

– Черис, – сказал Микодез, – это Моройш Ниджа. Я не думаю, что вы знакомы, – Черис уже качала головой, – но она одна из примерно пяти тысяч мвеннин, которых мы смогли эвакуировать. Это ничтожно малое число, и я не уверен, что ваше сообщество оправится от случившегося, но это было самое большее, что я мог сделать, не разоблачая участие Шуос перед другими фракциями.

– Постойте, – сказала Ниджа. Она смотрела не на Микодеза, но на изображение лица Черис. – Это она? Аджевен Черис?

– Да, это я, – сказала Черис.

Ниджа начала что-то резко и быстро говорить на языке, который сеть определила как мвен-дал. Микодез взглянул на машинный перевод на субдисплее: тот был не очень хорош, но демонстрировал, что запас мвен-далских ругательств у девушки весьма впечатляющий.

Когда Ниджа иссякла, Черис что-то проговорила на мвен-дале, запинаясь, а потом прибавила на высоком языке:

– Мне нечем оправдаться.

– Как я и говорил, – сказал Микодез, – это очень плохой подарок.

– Так вы сразу все спланировали? – спросила Черис.

– Нет. Я люблю, когда есть пространство для маневров. И, так уж вышло, я считаю геноцид дурным методом ведения политики. Ничего личного.

– И что же вы собираетесь делать с моей соплеменницей, пока она у вас под опекой?

Ниджа, к удивлению Микодеза, ответила первой:

– Он предложил мне работу. И я согласилась – видишь ли, твои дерьмовые решения предоставили мне целую кучу вариантов для выбора.

Черис смутилась.

– Вы занимаетесь вербовкой, Шуос-чжо?

– В исключительных случаях, когда это оправданно, – мягко проговорил Микодез. – Ну, мвеннин же подарили нам вас. Может, мне повезет.

На Ниджу такой ход мыслей не произвел особого впечатления.

– То есть на вас работает недостаточно бывших магазинных воровок, и вы в отчаянном положении.

Стоя за спиной у девушки, Зехуни отправили ему сообщение: «Мы разыскали в гекзархате единственное дитя, которое вас не боится».

Микодез ответил: «Дайте знать, если найдутся ещё такие же».

Черис поджала губы, потом сказала:

– Я видела трансляцию казни моих родителей.

Удивительное дело, но Ниджа промолчала.

– Я подумывал вмешаться, – признался Микодез. Он не мог ее утешить, хотя все говорило о том, что она не будет держать на него зла. Сейчас он почти желал, чтобы вышло наоборот. – Из-за того, кем они были, Видона слишком хорошо позаботились о безопасности. Я решил не рисковать.

– Ценю вашу прямоту, – сказала Черис. – Но что я могу вам предложить? Все, что у меня есть, – это слабый контроль над одним роем, а у вас, несомненно, имеются свои математики.

Не ее калибра, но ей не нужно было знать об этом, если она до сих пор не догадалась.

– Зехуни, – сказал Микодез, – пожалуйста, проводите Ниджу на обед, или в сад, или на уроки владения оружием, как вы с ней договоритесь. Ниджа, спасибо за помощь. Поговорим позже.

Зехуни увели девушку. Ниджа, похоже, считала, что ей следует вернуться в школу – интересно, а в Цитадели Глаз была нормальная учебная программа наряду с курсами повышения квалификации, в чьих названиях встречались слова «обман» и «убийство»? На лице Зехуни было написано: «А мне казалось, с возней с подростками покончено».

– Я хочу поучаствовать в вашем социальном эксперименте, – объяснил Микодез, обращаясь к Черис. – Но есть одна вещь, которую мне можете предложить только вы. Надеюсь на вашу уступчивость, потому что это принесет пользу нам обоим.

– Вы заставляете меня волноваться, – заметила Черис.

– Вы знаете о Джедао больше, чем кто-либо другой, – сказал Микодез. – Что, черт побери, заставило его преступить черту?

– А-а, – проговорила она очень тихо. – Вы об этом.

– Судя по оценкам в Академии, он был идеальным Шуос. Если это идеал, мне такого не нужно. Мы с той поры старательно избегали появления ещё одного Джедао. Я сам, будучи кадетом, едва не оказался жертвой чистки за сигнификат «Девятихвостый лис, коронованный очами». Но все старания обречены, если мы не разыщем этот гребаный триггер.

На мгновение Микодез увидел, что глазами Черис на него смотрит Джедао, навеки запертый во тьме. Потом она проговорила с его протяжным акцентом:

– Триггером был гекзархат как таковой, Шуос-чжо. Весь целиком. Вся прогнившая насквозь система. Он никогда не был сумасшедшим – или, по крайней мере, не сошел с ума до такой степени, как считали люди. Я составлю для вас более подробный отчет. Не думаю, что это принесет кому-то вред – и, возможно, будет даже какая-то польза, как вы и предположили.

– Спасибо, – сказал Микодез. Он отвесил ей поясной поклон в старом стиле – Джедао должен был узнать официальное приветствие при встрече гептархов друг с другом. Она поморщилась, и это было хорошо. Пусть понимает, во что ввязалась. – Я у вас в долгу. А теперь, полагаю, нам обоим пора заняться неотложными делами.

– Более чем пора, – согласилась Черис. – До свидания, Шуос-чжо.

От внимания Микодеза не ускользнуло, что на прощание на экране опять мелькнула двойка шестерней.


Брезан слишком долго откладывал разговор, но он больше не мог говорить себе, что у него есть важные дела, даже если таковые и существовали на самом деле. Стоило признаться, начальник штаба лучше него разбирался в административных вопросах, а Черис, похоже, имела некоторое представление о том, как выходить из всеохватного кризиса – возможно, потому что сама была магнитом для неприятностей.

В идеальном мире проклятая униформа вспыхнула бы ярким пламенем и спасла его от дальнейшего, но надо было справиться с последствиями своего предательства по-взрослому. Он почти пожалел, что не может посоветоваться с Джедао о том, как живется после того, как стал предателем. Впрочем, он бы мог спросить Черис, но в этом ощущалось нечто нелепое.

Глубоко вздохнув, Брезан направился к гауптвахте. Лопатки щекотало каждый раз, когда он проходил мимо какого-нибудь Кел. Он больше не мог принимать формационный инстинкт как должное. Теперь он знал, что чувствовали другие Кел рядом с ним. Подходящее наказание на самом-то деле.

С другой стороны, смена календаря означала, что на данный момент Брезан в безопасности от анданского порабощения. Никудышное оправдание для того, чтобы избегать встречи с Тсейей: он в любой момент мог пообщаться с ней на расстоянии, поскольку её способность требовала личного контакта.

Тсейю держали в типовой камере, но выглядела она в этом помещении очень неуместно. Брезану хотелось бы предложить ей ручьи и птиц с длинными шеями, светящиеся аквариумы, полные рыб. К сожалению, они перешли ту грань, за которой от извинений уже не было никакого толка.

Тсейя спокойно сидела на скамье. Тускло-коричневая одежда её не красила. Её волосы, видимо, остриг какой-то сервитор. Что-то внутри у Брезана заныло, когда он вспомнил, как струились длинные пряди сквозь пальцы, как он водил по ним гребнем.

Верховный генерал ожидал, что она попытается поработить его, едва он окажется в поле зрения. Вместо этого Тсейя подняла голову и посмотрела на него с молчаливым достоинством. Может быть, она решила, что лучше сразу раздавить ему трахею, но он не собирался подходить так близко.

После неловкой паузы Брезан очень официально поклонился ей. Она могла принять это за насмешку, хотя он и не собирался насмехаться.

– Тсейя, – сказал он. – Я перед тобой в долгу, и ты заслуживаешь большего. Уверен, ты давно поняла, что я решил тебя предать, и, наверное, я последний, с кем тебе хочется поговорить, но есть вещи, которые тебе следует узнать.

Поразительно, но в глазах агентессы блеснули веселые искорки.

– Ты в безопасности, – ответила она. – Не сомневаюсь, что миссия полностью провалена, и мы оба в курсе, что это с самого начала была Черис. Мой праведный гнев давно иссяк. Впрочем, верить мне ты всё равно не станешь. Ну так что случилось? Каков был твой переломный момент?

Он заставил себя посмотреть ей в глаза.

– Черис предложила мне лучший мир. Лучший календарь. Это означало календарный всплеск. Все гекзархи мертвы, кроме гекзарха Шуос – он предал остальных, или что-то в этом роде, детали мне не совсем ясны. Понятия не имею, что мы будем делать дальше, но тебя отпустим в… Тсейя?

Она уставилась на него с побелевшим лицом.

– Все гекзархи, кроме Микодеза?

– Если хочешь сказать что-то резкое насчет моей слабохарактерности или о том, что я все это сделал, потому что повышение вскружило мне голову, валяй, говори. Не стану утверждать, что у тебя нет на это права.

Силы покинули ее.

– Кажется, – проговорила она, – ты правда думаешь, что это к лучшему, хотя я вижу в произошедшем лишь немыслимый хаос. Но не это привлекло… мое внимание. Удивлена, что ты до сих пор не понял. Видимо, вежливость помешала покопаться в моем прошлом. Гекзарх Андан – это… была… моя мать.

– Чего?! – выпалил Брезан. Потом спохватился и вспомнил о порядочности. – Прости. Я… я понятия не имел.

– Ну, – сказала Тсейя, немного приходя в себя, – она была ужасной матерью. Но при этом не переставала ею быть, если ты понимаешь, о чем я. – Её дыхание оставалось прерывистым. – Знаешь, когда я была маленькой, то думала, что Микодез – мой дядя. У него в карманах всегда обнаруживались самые вкусные конфеты. Потом я выросла и узнала, что означает этот красно-золотой мундир.

Брезан начал понимать, что Тсейя злится не на него, а на Шуос Микодеза. В самом деле, это Микодез прикончил Андан Шандаль Йенг, но Брезану было не по себе от того, что он избежал вины. Он выругался, потом вошел в камеру и начал расстегивать ремни на Тсейе.

– Пока ты ещё ничего не напридумывала, – сказал он, – мне нужно твое честное слово. Мы отпустим тебя в безопасном месте, но даже если порабощение больше не работает…

– Вот что сделала перезагрузка календаря?

– Не совсем. – Он объяснил так кратко, как только сумел.

– Знаешь, – проговорила Тсейя после, потирая запястья, – тебе стоило попросить меня дать слово перед тем, как ты сюда вошел.

Брезан пожал плечами.

– Все нынче любят критиковать. Так ты его даешь?

– Зачем ты это делаешь?

Он не прикоснулся к ней, не взял ее руки в свои, только серьезно посмотрел на нее.

– Потому что ты не должна была горевать о своей матери.

Углы рта Тсейи изогнулись вниз.

– Даю слово. Знаешь, а ты облажался всерьез, и тебе предстоит за это поплатиться, но я не стану тем, кто спустит с тебя шкуру.

– Идем, – сказал он, не зная, как ответить на такие слова. – Найду место, где ты сможешь уединиться.

– Спасибо, – ответила Тсейя.

Они не помирились, но он на такое и не рассчитывал.


Ни принципы, ни верность, ни память не подтолкнули Кируев к тому, чтобы отказаться от формационного инстинкта. Наверное, все дело было в том, что она лежала в своей палате в медотсеке, и все считали, что она не должна делать ничего более утомительного, чем смотреть драмы или попеременно таращиться на стены. Кируев пришла к выводу, что у стен, по крайней мере, с диалогами дело обстоит лучше.

К генералу явилась с визитом та самая птицеформа – у Кируев развилась способность отличать сервиторов друг от друга, – которая прониклась к ней симпатией. Кируев поприветствовала птицеформу сбивчивым постукиванием на упрощенном машинном языке. Словарный запас у неё пока что оставался невелик, поскольку сетевые учебники оказались ужасны, но единственным способом развиваться была практика.

Птицеформа вспыхнула ослепительными розовыми и золотыми огнями. Потом очень медленно спросила: «Вы в порядке?» И на всякий случай повторила то же самое сигнальным кодом Кел.

– Как по-вашему сказать «мне скучно»? – спросила Кируев.

В самоучителях всё больше встречались термины вроде «токсичный грибок» и «несчастный случай».

Птицеформа вспышками передала слово, потом повторила. В последующем разговоре птицеформа вынудила Кируев признаться, что верховный генерал велел ей отдыхать, но её не волновало, что кости кажутся покрытыми паутиной льда, а сердце – коркой инея, ей просто хотелось отвлечься. Может, повозиться с каким-нибудь из тех устройств, которые она ремонтировала. Судя по тому, как дрожат руки, она его, скорее всего, испортит. Но какая теперь разница?

«Могу принести ваши инструменты и компоненты», – предложила птицеформа.

«Я должна отдыхать… – машинально проговорила Кируев и посмотрела на свои руки. Опять дрожат. Какое-то скрытое упрямство шевельнулось в ней. – Не слишком ли это хлопотно?»

Верховный генерал хотел, чтобы она отдохнула.

Верховному генералу необязательно знать обо всем.

Птицеформа свистнула в знак согласия и удалилась.

Вскоре после этого прибыла небольшая процессия сервиторов с инструментами Кируев, тщательно подобранными сломанными механизмами и модульной мебелью, на которой они все разложили. Она понятия не имела, как им удалось протащить всё мимо медиков, и решила не спрашивать.

«Спасибо», – сказала она, хотя была уверена, что использует не ту форму; сеть знала только об урезанном, грубом диалекте языка.

Они дружелюбно моргнули в знак признательности и вышли, оставив только птицеформу. Казалось, он находит генерала забавной. Ну, если на то пошло, к птицеформе можно будет обратиться за помощью.

Взгляд Кируев упал на часы из розового золота, которыми когда-то восхищался Джедао… точнее, Черис. Ей потребовалось несколько попыток, чтобы взять штуковину со столика.

– Вот это, – тихо сказала Кируев и поняла: она знает, что хочет сделать, какой бы легкомысленной ни казалась затея.

Помощь сервитора и впрямь понадобится. По крайней мере, генерал осознавала, что проблема в ходовой пружине. Наверное, была какая-то причина, по которой она так долго не занималась этими часами, только вот Кируев её позабыла. Неважно. Теперь можно все исправить.

К тому моменту, как они закончили с пружиной, её руки все ещё дрожали, но Кируев вдруг поняла, что всепроникающий холод отступил, и она теперь способна мыслить более ясно.


У Черис ужасно разболелась голова после того, как они с Брезаном просмотрели последние сообщения о беспорядках, восстаниях, сожженных городах и сгоревших роях. Девеней Рагат собрал армию на какой-то планете. Она надеялась, что он напишет ей письмо о том, как это сделать, потому что у нее было предчувствие, что это станет жизненно важной информацией. Несмотря на все военные достоинства Джедао, он всегда получал свои армии от кого-то; ему никогда не приходилось создавать их с нуля.

Она собиралась забраться в постель и вглядеться в темноту, но один из сервиторов – какая-то птицеформа – перехватил ее по пути в каюту и предложил обезболивающие, добавив, что их следовало принять раньше.

– Это верно, – сказала Черис со вздохом. – У меня случаются такие моменты… У ревенантов не бывает головных болей. Иногда забываю, что я живая.

«Вам надо повидаться с генералом», – сказал сервитор, имея в виду Кируев. Черис знала, что эти двое подружились.

Черис однажды навестила Кируев после того, как ее перевели в медицинский центр. Кируев дремала. Черис не хотела будить эту женщину – та выглядела так, словно медленно рассыпалась на тени. А теперь…

– Она проснулась?

«Да».

– Я пойду с тобой, – сказала Черис. Они добрались до медицинского центра, отмеченного изображениями пепельных ястребов, обвитых змеями.

Медики Кел подчинялись Черис ровно настолько, насколько это было необходимо. Один из них предупредил, чтобы она не утомляла Кируев. Черис обещала быть осторожной. Насколько ухудшилось состояние генерала? Брезан сказал, что несколько раз пытался заставить Кируев понять, что она больше не нуждается в оговорке Врэ Талы, но Кируев не отреагировала. Конечно, Брезан был худшим человеком, который мог привести такой довод.

Черис не ожидала увидеть столики с отвертками, молотками разных размеров, странными металлическими спиралями и бутылочками шеллака. И она не была готова к тому, что Кируев будет сидеть – с исхудавшим лицом, но ясными, как утро, глазами.

– Генерал?.. – проговорила Черис.

– Я не знаю, как мне полагается вас называть, – хриплым голосом ответила Кируев.

– Я Аджевен Черис, и я то, что осталось от Джедао, – сказала Черис, – и с самого начала я лгала вам.

Кируев тихонько рассмеялась.

– Но это была не совсем ложь, верно?

Она повертела что-то в руках. Черис не могла понять, что это за вещь, пока Кируев не разжала пальцы.

– Не совсем, – согласилась Черис. – Я помню, как была Джедао. Четыреста лет его жизни. Временами было трудно в нём не утонуть. Но, в отличие от вас, у меня был выбор. Вы жалеете, что оказались здесь?

– Мне по-прежнему временами трудно соображать, – призналась Кируев, – но я бы сделала это снова. От начала до конца. – Она раскрыла ладонь и показала Черис часы: старинные, строгого дизайна. – Для вас. Я ещё не закончила. Нужно кое-что восстановить.

– Этой штуке, должно быть, лет двести, – сказала Черис. – Разве вы не хотите оставить её себе?

– Вам тоже несколько веков, – возразила Кируев. Она улыбалась. От этого её глаза стали молодыми. Она положила часы на ближайший столик. – Все это время игровых досок было три, верно? Джедао сражался с Хафн. Но это была не настоящая борьба. Гекзархи думали, что Джедао использует Хафн, чтобы поднять восстание, чтобы расколоть общество. И это тоже была не настоящая борьба. Настоящая борьба шла за календарный всплеск, который вы, должно быть, задумали с самого начала. Ну, вот и всё. Сработало. Гекзархи мертвы – все, кроме гекзарха Шуос – и вы победили в этой войне.

Черис подумала об имени, которое ей дали бы, если бы религиозный календарь мвеннин не был запрещен гекзархатом. Об отце Кируев, который превратился в двух бумажных лебедей. О казни родителей и геноциде ее народа, о беспорядках, о цифрах, написанных бледным пеплом. О сервиторах, которые молчали сотни лет. О том, как ей приказали стрелять в детей Фонарщиков. О рое, уничтоженном трупной бомбой подле Крепости Рассыпанных Игл.

Это была лишь часть злодеяний, совершенных гекзархатом на протяжении обеих её жизней. И люди не переставали быть людьми, потому что у них появлялось право выбора.

Она нашла подходящий пистолет для этой битвы. Осталось лишь посмотреть, хватит ли кому-нибудь силы воли, чтобы использовать его правильно.

– Нет, – ответила Черис. – У войны не будет конца.


Глава двадцать шестая | Стратагема ворона | Благодарности







Loading...