home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава третья

Когда Режни Брезан был кадетом-третьекурсником во Второй Академии Кел, он узнал, почему учения под кодовым названием «Пурпур-53» числятся в списке как «Пурпурная паранойя». Его класс знал о предстоящих учениях, но понятия не имел, насколько всё будет плохо. Несколько лет назад другому классу попался сценарий, включающий множество орбитальных бомбардировок. Все считали, что второй раз никому так не повезёт. Кроме того, два года назад был назначен новый комендант – женщина, которая, по слухам, могла за завтраком придумать какой-нибудь расклад, в котором попросту невозможно было выиграть.

Обычным инструктором был коренастый седеющий мужчина, который никогда не улыбался. Брезан, сидевший в классе с другими кадетами, заметил блеск в его глазах. Не очень хороший знак. Рядом с ним Онуэн Вэй медленно и глубоко дышала, что означало, что она тоже это заметила.

В комнату вошла стройная мужеформа. Брезан узнал альта, который постоянно менял лица, одно уродливей другого. При виде обнаженных кистей вошедшего у Брезана свело живот от отвращения. Никто из кадетов не носил перчаток Кел; они заработают это право только после окончания учебы. Однако вновь прибывший, хоть и держался без заносчивости, выглядел человеком весьма опытным. Знаков отличия или фракционных эмблем мужеформа тоже не носила. Ей это и не требовалось. Никто здесь не осмеливался ей перечить.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

– Для предстоящих учений, – сказал инструктор, – я вверяю вас нашему гостю. Шуос Зехуни[2] прикомандированы к нам самим гекзархом Шуос. – Зехуни были личным помощником гекзарха Шуос Микодеза, одним из немногих членов фракции, которых боялись сильней, чем её главу. Зехуни обзавелись этим лицом несколько месяцев назад, и все уже были в курсе. – Я ожидаю, что вы окажете Зехуни такое же уважение и повиновение, как и мне или любому Келу. – Инструкторская улыбка – или та гримаса, что её заменяла – сделалась дьявольской. – Есть вероятность, что они знают больше способов расчленения надоедливых кадетов, чем я.

В угрозе не было необходимости. Все слышали о том, как Микодез ради забавы убил двух своих кадетов вскоре после того, как пришел к власти.

– Познакомиться со всеми вами – большое удовольствие для меня, – сказали Шуос Зехуни. Их голос был тихим, но не мягким.

Инструктор кивнул им и вышел, многозначительно насвистывая.

– Ну что ж, – продолжили Зехуни. – Все за мной.

Они гуськом вышли вслед за Зехуни, прошли по длинному коридору и несколько раз свернули, пока не достигли секций Цитадели-9, у которых была переменная планировка. С этого момента Брезан сосредоточился на том, чтобы не смотреть слишком пристально на стены, углы которых, казалось, были на грани разрушения, или на пол, который напоминал скопище больших и беспокойных змей. Сосед Брезана по двухъярусной кровати, кандидат в инженеры, любил читать трэшевые истории о приключениях, происходящих в недрах кампуса. Они неизбежно включали в себя роботов-убийц, иногда – говорящих хорьков и отважных кадетов, у которых никогда не заканчивались боеприпасы. Брезан попробовал и обнаружил, что такое чтиво вызывает противоестественное привыкание. Конечно, большинство приключений имели счастливый конец. Но если замешан Шуос, про счастливый конец можно забыть.

Наконец они подошли к двери. Глаза Брезана отказывались сфокусироваться на ней, поэтому он посмотрел на инструктора. Тот факт, что правая рука Зехуни свободно висела вдоль тела, не вселял уверенности. Брезан не видел оружия, но это ничего не значило.

– Вы задаетесь вопросом, с какой это стати на вас наслали лиса, – сказали Зехуни. – Со всей откровенностью могу поведать, что ваш комендант проиграла пари моему гекзарху. И по причинам, недоступным моему пониманию, мой гекзарх позволил ей легко отделаться.

От этого Брезан тоже не испытал облегчения.

– Как бы то ни было, мы можем извлечь из этой ситуации максимальную пользу. Когда я дам вам разрешение, вы войдете в дверь гуськом, по одному. Внутри будут столы, на каждом – конверт и ручка. Рекомендую открыть конверт сразу, потому что, хоть сценарий и пошаговый, на каждый ход отводится время. Шесть минут, если точнее.

Брезан на мгновение задумался.

– Сэр, можно вопрос?

– Представься, птенец.

Было неприятно слышать такое обращение из уст не-Кел, но в качестве гостевого инструктора Зехуни были в своём праве. Не говоря уже о том, что придираться к помощнику гекзарха из-за оскорбления было бы самоубийством.

– Кадет Режни Брезан, сэр.

– Слушаю.

– В комнате есть часы? – Он успел заметить, что аугмент перестал отвечать на запросы.

Зехуни внезапно улыбнулись.

– Нет.

Восхитительно. Брезан решил, что лучше подождать, пока он не узнает больше, чем рисковать головой. Он старался не думать о том, что сказала бы его сестра, Кел Миузан. В детстве её заявления в духе «из меня выйдет лучший на свете Кел, в отличие от кое-кого», омрачали его существование.

– Большую часть инструкций вы прочитаете на бумаге, – продолжили Зехуни, – но сценарий в общих чертах таков. Вы – часть оперативной группы Кел, которую послали подавлять восстание в изолированном городе. Поступили сведения, что в ваших рядах имеется «падающий ястреб», сотрудничающий с повстанцами, но информатор умер, прежде чем смог указать на предателя. Удачи в выяснении ситуации.

«Падающий ястреб» – один из тех редких Кел, которым невозможно было привить формационный инстинкт. Брезан презрительно скривил губы. Он с нетерпением ждал возможности уничтожить предателя.

Вэй захотела задать вопрос и получила разрешение.

– Сэр, каково условие победы?

– Давайте я так сформулирую, – сказали Зехуни. – Вы сразу поймете, если проиграете.

Больше ни у кого не было вопросов.

– Ладно, – сказали Зехуни. – Идите.

Дверь открылась. Невозможно было разглядеть, что находится за ней. Брезан увидел в мерцающем мареве свой сигнификат, «Пепельный ястреб, разъятый», и ощутил легкое головокружение, которое означало, что остальные видят что-то иное – видимо, собственные сигнификаты. Его старшей сестре Миузан посчастливилось заполучить куда более респектабельный вариант, «Пепельный ястреб, бдящий». Впрочем, когда в последний раз они оба навещали родителей, старший отец велел ей перестать выпендриваться из-за дурацкого личностного теста в картинках и пойти привести в порядок колоссальную семейную коллекцию старинного оружия. Оглядываясь назад, он понимал: надо было заняться звукорежиссурой, как самая старшая из сестер. Тогда бы он не оказался здесь, покрываясь потом из-за шутки в духе Шуос – то есть такой, от которой кому-то точно будет больно.

Очередь двигалась. Брезан невольно стиснул зубы, когда пришел его черед. Удивительно, но переступить порог оказалось не больно, хотя он и приготовился к этому. Какое-то мгновение он не мог понять, где находятся его руки и ноги по отношению к остальному телу. Но он знал, что лучше не цепенеть. Лучше не проверять на себе, что случается с людьми, которые застревают в дверях. Потом он снова обнаружил, где верх, а где низ, и оказался в комнате один.

Стены были сложены из блестящего черного кирпича – если, конечно, существовали такие кирпичи, которые производили впечатление огромных расправленных крыльев, когда смотришь на них краем глаза. Брезан оторвался от созерцания стен – это была небрежность, надо сосредоточиться – и подошел к столу. Стол и сопутствующее ему кресло, к его облегчению, были обычными. Он взял конверт, который был из бледной кремовой бумаги. Едва коснувшись его, Брезан понял: что-то не так. Кто, черт возьми, потратил шелковичную бумагу такого качества на тренировочные упражнения? В тех случаях, когда Академия использовала вместо сетебумаги настоящую, предпочтение отдавалось материалу с чуть восковой поверхностью, на которой удобно было писать масляными карандашами.

Первым предметом в конверте оказалась карта города и его гарнизона, несомненно, вымышленная. Впрочем, в гекзархате было много одиноких городов на изолированных лунах, так что кто знает. Карта была скопирована вручную человеком, не лишенным художественного чутья. Конверт также содержал еще две карты – к счастью, всего лишь распечатки, – отображающие приблизительное расположение важнейших объектов с кратким описанием. Сейчас он моргнет, и они превратятся в карты сокровищ, написанные призрачным ихором, как в приключенческих историях его соседа по двухъярусной кровати.

Далее он достал документы, в которых содержались бесполезные сведения о повстанцах, которых по неясным причинам называли Пурпурными, и об их первом шаге. Они убили приезжего властителя из фракции Андан. Брезан машинально подумал: «Туда ему и дорога» – и, наверное, это пришло в голову не только ему. Хоть означенный Андан и был вымышленным, в последние десять лет отношения между Кел и этой фракцией были натянутыми.

Затем были правила, включая напоминание о том, что на каждый ход отводится шесть минут. Он мог сохранить карты и прочие материалы. Ещё имелся единственный чистый лист бумаги. Игрок мог адресовать свой приказ конкретному подразделению или кадету, и задание должно было поместиться на листе. Правила ничего не говорили о том, насколько разборчиво следовало писать. Своё решение надо было вложить в конверт до конца отведенного времени. Конверт сканировал содержимое листка и отправлял инструктору. Звон колокольчика должен был уведомить Брезана, когда можно снова открыть конверт и сделать следующий ход.

И, наконец, он добрался до заключительных инструкций. Они были написаны на маленьком листочке ещё более качественной бумаги, красивым каллиграфическим почерком. Брезан брал обязательные уроки каллиграфии, сам владел кистью в лучшем случае сносно, однако мог оценить красоту. И всё же эстетика лишь на миг отвлекла его от содержания инструкций.

«Ты – падающий ястреб», – сообщал листок. И перечислял правила, по которым он мог отдавать приказы игрокам Пурпурных, а также то, что ему позволялось делать с Кел. Правила были лаконичными, элегантными и жестокими. Он понятия не имел, какие роли достались прочим кадетам, но уже видел способы, позволяющие выяснить это окольными путями.

– Да пошли вы… – проговорил Брезан вслух, хотя за ним точно наблюдали. Он не собирался быть предателем.

Как и все остальные кадеты, после первой инъекции формационного инстинкта он подвергся испытанию Первой формацией, но прошел его с большим трудом. Он был не «падающим ястребом», нарушителем формаций, но… кем-то вроде того. Неужели этот дрянной помощник гекзарха назначил его на эту роль специально, чтобы проверить?

«Ты у меня попляшешь», – подумал Брезан. Но надо было играть по правилам. Он не станет жульничать, как Шуос. Пусть это и соблазнительно.

Шесть минут ещё не прошли – если, конечно, Зехуни об этом не соврали. Руки Брезана вспотели. Он знал, что нужно делать. Нет смысла откладывать.

Будучи «падающим ястребом» он, в строгом смысле слова, Пурпурный игрок.

Он взял ручку и написал: «Приказ Режни Брезану, Пурпурному игроку. Помоги любому игроку Кел, который свяжется с тобой, в меру возможностей».

И сунул листок в конверт. На большом и указательном пальцах появились чернильные пятна. Он забеспокоился, достаточно ли аккуратным вышел текст, но воздержался от того, чтобы снова открыть конверт.

«Ну вот», – подумал он свирепо и стал ждать, когда его вышвырнут с учений.

Долго ждать не пришлось. Через пять ходов листок бумаги сообщил, что он погиб во время бомбардировки Пурпурными университета, где руководил отрядом Кел, работавшим в качестве спецназа во время демонстрации. Работа для Видона, только вот по условиям задачи членов этой фракции у них было недостаточно.

В дверь постучали.

– Выходи, если уже ознакомился со своей судьбой, – раздался голос Шуос Зехуни. – Материалы можешь оставить или забрать на память, как пожелаешь.

Да уж, море возможностей. Брезан собрал бумаги и вышел через дверь в конференц-зал. Шуос Зехуни сидели в одиночестве, вглядываясь в терминал, показывавший нечто среднее между чернильным пятном и дорожно-транспортным происшествием.

– Полагаю, я умер первым, сэр? – сказал Брезан, угрюмо оглядывая комнату.

– Нет, кое-кто вылетел после второго хода, – ответили Зехуни. – Так всегда случается. Ты, должно быть, удивляешься, почему ты здесь.

Брезан напрягся, жалея, что он не в бронежилете.

Уголки рта Зехуни поднялись.

– Что, никаких догадок?

– Я воспользовался лазейкой и поступил не так, как положено Кел, – проговорил Брезан. Он не мог дождаться окончания этого разговора. – Я ожидаю выговора.

– О, мы, Шуос, подобных глупостей не делаем, – сказали Зехуни. – Если кто-то портит сценарий учения, мы заставляем его или её разработать следующий, под наблюдением. Затем мы запускаем его, позаботившись о том, чтобы каждый кадет, принимающий участие в учениях, знал, кто автор сценария.

Брезан порадовался, что Академией Кел руководят именно Кел, которые действуют согласно правилам, а не хорьки, призраки или члены фракции Шуос. Он посмотрел в спокойное, темное лицо Шуос Зехуни и спросил себя, какого ответа от него ждут.

– Ты здесь, потому что твоё решение привлекло мое внимание, – сказали Зехуни. – Дух Кел, но метод не келский. Ты остался верен своим соратникам, отредактировав правила.

– Но это всё равно меня убило, сэр, – сказал Брезан, хоть и не в его интересах было напоминать об этом инструктору.

– Да уж, какая неожиданность – Кел погиб при исполнении.

– Я ещё не Кел, сэр.

– Мелочи, мелочи… – отмахнулись Зехуни. – А хочешь поглядеть, как дела у остальных? – И они напечатали команду на терминале.

Дисплей терминала расплющился, затем появился в трех измерениях над столом конференц-зала. Не нужно было быть гением, чтобы понять: Пурпурные громят кадетов. Конечно, соперником управлял взрослый Шуос, чьи честные игры остались в далёком детстве, но Брезан надеялся на менее односторонний перевес. Пара его одноклассников обычно демонстрировали блестящие тактические способности. Что пошло не так?

– У меня есть сведения, которых нет у тебя, – сказали Зехуни. – Взгляни, это список ролей. – Они снова ввели команду.

Рядом с пурпурными отметками на карте появились надписи всё тем же каллиграфическим почерком.

«Ты – падающий ястреб».

– Все получили одно и то же, – сказали Зехуни.

Брезан вздрогнул и схватился за край стола.

– Я спросил не о том правиле, – проговорил он невыразительным голосом. – А если бы я задал нужный вопрос, вы бы ответили, сэр?

– Сомневаюсь. – Зехуни прищурились. – Я превосходно умею лгать.

– Удивительно, что мы не уничтожили себя быстрее. – Никто и не подумал подвергнуть сомнению приказы – типичная патология Кел. Поскольку кадеты были изолированы друг от друга, они стали легкой добычей.

Зехуни увеличили часть карты, где обстановка была особенно катастрофической.

– Полезный урок, не правда ли? Но вот что я тебе скажу. Много лет назад в Первой Академии Шуос мы провели аналогичные учения. Вместо подразделений Кел были лазутчики, выполняющие работу по борьбе с повстанцами, к которой они не были подготовлены, но основная идея та же. В тот раз кадеты победили.

– Уверен, решение было хитроумным, сэр, – проговорил Брезан самым нейтральным тоном. – Что они использовали? Невидимые чернила? Обученных белок-посыльных? Отраву для инструктора?

– Ну, не надо так расстраиваться, – сказали Зехуни почти ласково. – Кадеты выиграли, потому что один из них предложил то же самое решение, что и ты. Разница в том, что он заранее узнал, какой сценарий будет применен. У нас же, как ни крути, другие правила относительно жульничества. Он оповестил других кадетов. Все поступили аналогично, и с того момента они работали сообща, чтобы одолеть инструктора.

Хоть Шуосы и славились тем, что наносили друг другу удары в спину чисто рефлекторно, Брезан всё равно был впечатлен.

– У тебя не было такой возможности не только из-за предрассудков Кел, но и потому, что моя система безопасности лучше, чем любые гипотетические попытки взлома. Но всё же я задаюсь вопросом. Почему ты решил стать Кел?

– Моя семья, сэр, – сказал Брезан после долгой паузы.

– Это не объяснение. Я не сомневаюсь, что ты справишься, но, честно говоря, лучше бы тебе не быть типичным Кел. Что будет непросто в обществе – без обид – строгих конформистов.

Брезан подавил желание бросить на Шуос Зехуни испепеляющий взгляд – вряд ли такое сыграло бы в его пользу.

– Я не прочь завербовать тебя в ряды Шуос, – продолжили Зехуни с видом человека, который четко осознает, насколько ужасны его слова. – Мы бы использовали тебя куда лучшим образом, и уж точно обучили бы скрывать эмоции. Надеюсь, ты не будешь играть в джен-цзай, иначе спустишь целое состояние. Но, сдается мне, ты полон решимости делать все по-своему.

Пока Зехуни говорили, на субдисплее мигали огни, оповещая о сделанных ходах. Они их игнорировали. Их голос сделался резким.

– Кстати, тебе может быть интересно, кем был тот кадет Шуос. Его звали Вохан Микодез.

Гекзарх Шуос мать его Микодез. Убийца кадетов Микодез, самый блистательный из Шуосов, который не был по совокупности массовым убийцей. Это было последнее, что Брезану хотелось бы услышать.

Зехуни вернулись к своему планшету. Брезан уставился на их голые руки и поклялся самому себе, что будет скучным, заурядным, лишенным воображения Кел, в точности как герой любого келского анекдота.

И по этой причине после переворота, который устроил Джедао, было очень «весело» прийти в сознание и услышать спор на тему о том, Кел он или нет.

– …любой может надеть черные перчатки и форму, если хочет, чтобы его из-за этого подстрелили, – говорил кто-то высоким голосом. – Послушай, подожди, пока мы не выясним, куда, черт возьми, подевался работающий генный сканер. Я не знаю, что заставило Хачея разобрать на части хороший прибор. Подумаешь, какой-то там странный, надоедливый и прерывистый звук.

Брезан попытался моргнуть или открыть глаза. Веки были словно прикованы цепью. Он понимал, что все еще находится в спальной капсуле, куда его засунули по приказу Джедао. Всё делали очень быстро, и он мало что запомнил, не считая обрывочного холода и ощущения, что кто-то играет музыку вне пределов досягаемости. Для пробы он попытался пошевелить руками. Тоже не получилось.

Темнота под веками была удушающей, и он почти пропустил то, что говорил второй, гораздо более глубокий голос.

– …не повезло. Бунт? Ты серьезно?

– Или, может быть, какой-то замысловатый план Командования Кел. Ты же знаешь, как это бывает, – сказал первый голос.

Брезан вспомнил, что должен предупредить Командование о случившемся, только вот у него кружилась голова и никак не получалось успокоить дыхание.

– …вот этот, например. Честно говоря, раз уж они провели подготовку вот так, тяп-ляп, отчего просто не расстреляли всех?

Брезан и сам был не прочь получить ответ на этот вопрос. Он приоткрыл веки. Тусклый свет просачивался в спальную капсулу, и один из медиков представал в поле зрения расплывчатым пятном. Брезан попытался постучать, но сам не понял, удалось ли ему пошевелить рукой.

После бесконечно долгой паузы медик открыл капсулу. Брезан сморщился бы от внезапного яркого света, но с координацией оказалось совсем плохо. И говорить он тоже не мог.

– Взгляни на знаки отличия, – сказал мужчина. – Это какой-то офицер, верно?

Кем бы ни были эти медики, они явно не Кел.

– Это подполковник, болван. – Владелец первого голоса говорил так, словно считал своего напарника не умнее слизистой плесени. – Но в наши дни любой скучающий ребенок может украсть келскую униформу и взломать её.

Брезан открыл рот, чтобы возразить. Вместо этого его настиг болезненный приступ кашля. Во рту был привкус меди. После этого никак не мог отдышаться и так отвлекся, что даже не заметил, как сервиторы переложили его на койку.

– …ясно, что произошло, – продолжил первый голос. – Я имею в виду, что они не могли просто взять и бросить «падающего ястреба». Кел расстреливают «падающих ястребов», когда их обнаруживают. Он, должно быть, самозванец. Хотя я не знаю, почему они не застрелили самозванца. Я понимаю, почему им пришлось вернуть Нирай и прочих к своим, но этот вот – прямо форменная загадка. Никакой закономерности. Должно быть, это был настоящий мятеж. Я бы купил билет, поглазеть на такое зрелище.

– Это был не гребаный мятеж, – сказал Брезан, прежде чем осознал, что к нему вернулся голос. Казалось, кто-то обработал голосовые связки рашпилем, но это было лучше, чем ничего.

Оба медика с интересом уставились на него. Первый говоривший был маленьким и бледным, его взгляд выражал безграничный цинизм. Второй вертел в руках стилус.

– Вот как? – сказал он. – А что случилось? Пока ни у кого нет связной истории.

Брезан пришел в себя достаточно, чтобы заметить, что ни один из медиков не одет в цвета какой-нибудь фракции. Он не мог выболтать правду гражданским. Очередной приступ кашля помешал ему ответить.

– Он будет в такой же истерике, как и остальные, – заметил первый медик. – Усыпи его, и пусть сервиторы разбираются.

– Я подполковник Кел Брезан, – сказал Брезан, тяжело дыша. – Мне нужно добраться до защищенного терминала.

– Похоже, он говорит серьезно, – сказал второй медик, как будто Брезана не было рядом.

– Ну и что он с нами сделает? Отдаст приказ? Я хочу сказать, не кажется ли тебе странным, что мы на 73 процента декантировали этих неудачников, и это единственный ястреб – я не имею в виду офицера, я имею в виду любого Кел – во всем грузе? Чертовски подозрительно, если хочешь знать мое мнение.

Брезан был готов придушить обоих, но в его теперешнем состоянии это была ужасная идея. Ну ладно. Если у первого медика была какая-то теория заговора – не такая уж и неразумная, учитывая обстоятельства, – он может подыграть.

– Ну ладно, ваша взяла, – сказал он, стараясь скрыть раздражение. – Меня выгнали, потому что я работаю на Шуос. Позвольте мне доложиться начальству, прежде чем я убью вас пряжкой от ремня. – Глупая угроза, но лучшей он придумать не мог.

Медики переглянулись.

– Я же тебе говорил, тут кроется что-то этакое! – заявил первый второму с огнём в глазах. Потом продолжил, обращаясь к Брезану: – Ты в плохой форме. Мне придется следить за тобой во время сеанса связи.

Любители сплетен. Вот дерьмо. Если он попытается сказать Командованию Кел правду, это будет не только утечка информации – его ещё и накачают успокоительными, решив, что это бред.

Было трудно мыслить ясно, и когда он пытался рассмотреть вещи слишком пристально, у него начинало двоиться в глазах. Но надо было предупредить Командование.

– Пошлите сообщение Шуос Зехуни с самым высоким приоритетом, какой возможен, и скажите, что его вызывает Режни Брезан из роя «Лебединый узел». – Зехуни наверняка игнорируют половину ерунды, которая приходит на их адрес, но, возможно, они вспомнят кадета, с которым столкнулись много лет назад. И всё же, что именно он может раскрыть, не опасаясь последствий? Да ещё и по каналу, чью надежность нельзя гарантировать? – Скажите, что я наткнулся на ещё одного человека, который знает, как победить в игре «Пурпур-53», и хочу побеседовать с ними об этом.

Возможно, это было слишком уклончиво, но Брезану отчаянно хотелось погрузиться в сон, чтобы мир перестал выглядеть так, будто он смотрит на него из-под воды.

Первый медик воодушевился. Дурацкое послание, должно быть, внесло волнующее разнообразие в его рутину.

– Отдыхайте, агент Шуос, – заявил он. – Я обязательно отправлю ваше сообщение куда надо.

После этого разговор продолжался, но Брезан был слишком занят, погружаясь в беспамятство, чтобы хоть что-то услышать.


Глава вторая | Стратагема ворона | Глава четвертая







Loading...