home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6-7

Глава 6

Прибыв в Лондон, решил сразу идти в госпиталь и пытаться решить проблему поскорее. Задумался над вопросом, как найти что-то в незнакомом городе? Мне в плюс было то, что замечательно владею английским, хотя раньше не замечал за собой подобного. Честно говоря, по иностранному языку у меня стояла тройка и та за красивые глаза. Но что удивительно, уже сколько общаюсь на этом языке, а задумался о странности этого только сейчас. Такое ощущение, будто для меня естественно говорить как на русском, так и на английском. Интересно, а на каком языке я читаю заклинания? Ведь для меня и он естественен. И почему в голове мелькает что-то, связанное с Шумером? Про Шумер я читал в энциклопедии в школьной библиотеке, там очень интересно было написано про древние страны. Но ведь Шумер существовал пять тысяч лет назад!

Итак, возвращаясь к вопросу ориентирования. Мне нужна карта и выяснить, где находится детская больница. Маловероятно, что подобное знает каждый встречный, но попытаться спросить стоит. Мать говорила: «Язык до Киева доведёт, и за спрос не бьют». Кстати о матери, надеюсь у родителей всё в порядке.

Интересно, мой рюкзак магические менты тоже обшмонали? Если да, то почему не задавали вопроса о деньгах? Или прикарманили их? Если не нашли, то это замечательно, очень надеюсь, что деньги найдут родители и используют по назначению. Там хватит, чтобы дом построить и купить пару квартир.

Расспросив пятерых человек, так и не получил вменяемого ответа. Никто не знал о детских госпиталях. Пришлось воспользоваться справочной вокзала, а она, сволочь, платная. Купил карту и в справочной выяснил адрес детских госпиталей и хосписа. На всё это у меня ушло полтора фунта и было потрачено прекрасное настроение. Расставаться с деньгами тяжело, особенно, если это единственные твои деньги и не знаешь, где будешь сегодня ночевать и что кушать. Конечно, всегда можно организовать тарелку каши, но пока не буду в совсем уж безвыходной ситуации, ни за что не притронусь к овсянке! Задача номер один — раздобыть еды и снять с неё матрицу. Задача номер два, завести книгу заклинаний, хотя бы, чтобы хранить матрицы в рунном виде, а то память не самое надёжное хранилище.

Первым пунктом решил посетить Грейт Ормонд Стрит Госпиталь на улице Грейт Орманд. Опросив аборигенов, выяснил, что до этой больницы от вокзала ехать на метро всего ничего. Да что там метро, тут, судя по карте, пешком всего полтора-два километра, то есть полчаса ходу. Пожалуй, сэкономлю деньги и прогуляюсь пешком.

В госпитале подошёл к ресепшен и выяснил, где находится отделение интенсивной терапии. Начитал и накинул на себя заклинание отвода глаз, после чего поднялся на нужный этаж. Оказалось, я попал в отделение для новорожденных. Покрутившись, с трудом, но нашёл другое крыло, в котором лежали дети и подростки. Проблема была в том, что я нахожусь тут незаконно и под действием заклинания, поэтому поступить так, как поступил бы в подобной ситуации ранее, то есть спросить у докторов — не могу.

Попав в нужное крыло, активировал духовное зрение и пошёл по коридору мимо палат. Внимательно осматривал сквозь стену ауры. У всех детей в палатах, мимо которых проходил, души были на месте. Блин, как жалко-то их. С одной стороны очень хочется помочь, и я могу это сделать. Да мне хватит недели, чтобы поднять на ноги всех пациентов. С другой стороны, я точно знаю, что в этом мире есть маги, и подобная помощь, даже паре человек, может навести на меня этих товарищей. Когда стоит выбор либо моя свобода, жизнь и здоровье, либо здоровье незнакомых мне людей, то я выбираю первое. А маги, конечно, те ещё гады, они, похоже, скрывают своё существование от простых людей, и, имея такую силу, не помогают людям. Думаю, что они ещё и сажают в магические тюрьмы тех, кто пытается помочь. Наверняка же находятся добрые маги, которые хотят использовать свою силу во благо, но раз мы о них не слышим, значит, их быстро ставят на место власть имущие.

В одной из палат обнаружил две тусклые ауры, у которых по косвенным признакам не было душ. Осмотрелся, вроде на меня никто не обращает внимания, значит, заклинание действует на всех и, соответственно, магов в пределе видимости не наблюдается.

Зашёл внутрь и оказался в палате, в которой стояло всего две кровати. Здесь много оборудования, среди которого сумел распознать аппарат для слежения за пульсом, аппарат для искусственного дыхания. Кинув взгляд на безнадёжно больных, сразу понял, что эти пациенты мне не подходят. Один был мальчиком десяти лет, вторым пациентом оказалась девочка примерно пятнадцати лет. Полагаю, их вместе положили только потому, что они в коме, так-то они разного возраста и пола. Насколько я разобрался в этой больнице, детей до одиннадцати лет кладут в детское отделение, от двенадцати до шестнадцати в подростковое, а с семнадцати лет во взрослую клинику. Естественно, мальчики и девочки находятся в отдельных палатах. А тяжелые пациенты, вот они, разных возрастов и пола в одной палате. Ну да, не будут же доктора таскать дорогое и капризное (дорогое оборудование обычно всегда капризное) ради каких-то абсурдных норм морали?

Опечаленный покинул палату, развернулся и отправился назад по коридору. По дороге размышлял над тем, куда двигать дальше.

Внезапно открылась дверь с надписью «Реанимация» и оттуда вышли два доктора и пара медсестер. Доктора были мужчинами, одному лет сорок, второй молодой парень, ему лет двадцать пять.

— Доктор Самерс, кто сообщит родственникам печальную новость? — спросил молодой доктор.

— Я сам, Джеймс, — печально вздохнув, ответил взрослый врач. — Ты ещё молодой, успеешь за свою практику наговориться с родственниками.

— Жалко парня, всего пятнадцать лет, — вздохнул молодой доктор. — С виду вроде здоров. А почему мы не отправили его на вскрытие?

— А зачем? — пожал плечами доктор Самерс. — Там и так всё ясно, кровоизлияние в мозг. Мы бы ничего не смогли сделать — это вотчина нейрохирургов, а до них парень так и так не дотянул.

— Доктор Самерс, вызвать санитаров, чтобы отвезли тело в морг? — спросила одна из медсестёр.

То есть, что получается? Парень, практически мой ровесник с неповрежденным телом. Интересно, большой скандал поднимется, если он вдруг оживёт в морге?

Итак, у меня есть два варианта. Первый долгий, изменить тело при помощи метаморфизма. Второй быстрый, но до крайности противный ритуал, для проведения которого заклинатель должен сорвать лицо с определённого человека, после чего высушить его и приложить к своему, прочитав определённое заклинание. Ещё один плюс данного ритуала, что копируется не только внешность, но и аура. Но блин, я не могу себя заставить срезать кожу с лица трупа, а потом накладывать её на себя… Фу, гадость! Меня от одной мысли чуть не стошнило. С другой стороны, чем раньше оживёт пациент, тем меньше подозрений…

И всё же, чудесное исцеление с выходом из комы и оживление — несколько разные вещи. Второе может привлечь внимание магов. Мало ли, подумают, что кто-то некромантией балуется, вколют опять сыворотку правды и понеслась душа на прокорм дементорам. Эх, как хочется поскорее легализоваться, но всё же лучше не рисковать. Поеду в другую больницу.

Покинув госпиталь, направился в сторону метро. Через турникет прошёл благодаря продолжающему действовать заклинанию отвода глаз, а ещё оно действовало как защита от толчков и отдавленных ног. Хорошее заклинание, люди человека видят, но их мозг его полностью игнорирует — его пытаются обогнуть, не задев, тем самым создавая приватную зону даже в час пик, в который я угодил. Ну да, времени сейчас начало седьмого, в Лондон я прибыл полпятого, в пять был в госпитале, значит, по больнице гулял около часа.

Доехал с пересадками до станции Вайтчепел роуд. Выйдя из метро, нашёл свободную лавку, достал из рюкзака бутерброды и поужинал. Сильно захотелось пить. Нашёл автомат, торгующий напитками, и, потратив двадцать пенсов, купил газировки.

После вынужденного перерыва добрался до Лондонского Королевского госпиталя. Я оказался на огромной территории больничного комплекса. Среди больничных зданий находился музей Королевского госпиталя для туристов, где пенсионеры, переодетые в форму королевских гвардейцев девятнадцатого века, завлекали и развлекали туристов, но меня интересует лишь одно из зданий больничного комплекса — «Лондонский Королевский Детский Госпиталь». Пришлось снять маскировку и расспрашивать у людей, как попасть в нужное место, потом зачитывать заклинание и вновь активировать отвод глаз. Прием посетителей был до половины пятого, те, кому необходимо попасть внутрь, проходили через приемный покой, поэтому без подобного ухищрения меня бы просто не пропустили.

Поплутав по большому холлу приемного покоя, наконец, обнаружил план здания с пометками для посетителей на каком этаже, какое отделение. Отделение интенсивной терапии было найдено на плане. Я поднялся на нужный этаж на лифте. Выходя из лифта на нужном этаже, удивил медсестру, ожидающую лифт. Медработник, наверное, не успела нажать кнопку вызова лифта, а тут он прибыл, раскрылись двери, а внутри «пусто», но девушка встала в сторону, выпуская меня. Она не поняла, зачем так поступила, хмыкнула, пожала плечами и зашла в лифт.

Как уже проделывал сегодня, активировал Духовное зрение и начал идти по коридору, через стены вглядываясь в ауры. В четвертой по счёту палате обнаружил телесную ауру без души. Раскрыв серого цвета дверь, зашёл внутрь палаты. В палате полутьма, свет не горит, окна закрыты жалюзи, лишь приборы искусственного жизнеобеспечения освещают помещение. На кровати лежал парень, на вид примерно пятнадцать лет, блондин почти одного со мной роста.

Подойдя ближе к пациенту, стал внимательно осматривать ауру. Странно, мальчик полностью здоров, но все связи тела с душой разорваны. Причём произошло это не так давно, не больше суток назад. Похоже на применение заклинания Авада Кедавра, после которого тело парня успели откачать. Дефибриллятором запустили сердце, подключили к оборудованию поддержания жизнедеятельности. Или же это мог быть "поцелуй дементора", то есть какой-нибудь демон вырвал душу у пацана. Тогда его и откачивать не пришлось бы — симптомы как у глубокой комы, которую приходиться наблюдать.

Не буду показывать на себя пальцами, но кое-кто за использование такого заклятья угодил в тюрьму… Но кому надо использовать аваду на обычном человеке? Хотя, глупый вопрос от начинающего мага, использовавшего это заклинание против обычного человека — повод всегда найдётся.

Стоит ли занимать место человека, убитого заклинанием? Для простых людей будет непонятно, почему он впал в кому, также непонятно, почему очнулся, но особых проблем с этой стороны быть не должно, поскольку организм полностью здоров. А вот у магов могут возникнуть вопросы. Но, раз этот парень тут, в обычной больнице, значит маги попросту могут не знать об этом парне. Допустим, о том, что он убит, почти никто из магов не знает — убийца не в счёт. Так-так, какие могут быть допущения в подобном вопросе? Надо точно знать.

Покинул палату и зашёл в ординаторскую, где стал рыться в папках. Потратив примерно полчаса времени, я, наконец, нашёл дело этого парня. Из папки почерпнул следующую информацию. Джон Стэнфорд, дата рождения 24 декабря 1980 года. Остановка сердца во время прогулки, причина не выяснена. Тут ещё много медицинских терминов, назначения врачей, анализы и прочее.

Какой вывод можно сделать? Если бы я был Шерлоком Холмсом, то сказал бы: "Элементарно, Ватсон! Мальчик гулял или шёл по своим делам, мимо проходил маг-отморозок под заклинанием невидимости или отвода глаз. Ему чем-то мальчик не понравился, то ли ногу отдавил, то ли ещё что, в результате волшебник запустил в пацана аваду. Пацана почти сразу обнаружили люди, вызвали скорую и там его тушку откачали, но без души это Сизифов труд". В общем, главное тут, что магические менты скорее всего не среагировали или среагировали слишком поздно, когда уже нет тела. Нет тела, нет дела, а значит решено — займу место этого парня.

Вернулся в палату и начал при помощи метаморфизма преображать свою внешность. К двум часам ночи устал и уснул на второй кровати, установленной в палате. Периодически в помещение заглядывала медсестра, проверяла катетеры, ставила капельницу, переворачивала тело пацана. На меня никто не обращал внимания. Хорошо хоть туалет был в палате.

Пару раз прерывался и выходил в местное кафе-столовую на первом этаже, чтобы покушать, на что потратил все оставшиеся средства ещё в первый раз. Чтобы поесть во второй раз, пришлось под чарами отвода глаз в этой же столовой заняться воровством. Стал наблюдать за посетителями кафе. Увидел, что мужчина расплатился, положил кошелек во внутренний карман пиджака, а, заняв столик, небрежно накинул на спинку стула пиджак. Просто подарок судьбы! Тихо подойти, будучи прикрытым чарами отвода глаз и вынуть из бумажника купюру достоинством десять фунтов, не составило никаких проблем. В этот раз я поел от пуза, в отличие от утра, когда пришлось экономить.

Днем в палату к пациенту, чью внешность я перенимал, зашла женщина примерно тридцати пяти-сорока лет, у неё были темные круги под глазами, выглядела дама осунувшейся, поверх теплой черного цвета юбки и толстого вязаного свитера коричневого цвета был накинут медицинский халат. Голубоглазая блондинка, в молодости, должно быть, очень красивая, но переживания не прибавляют людям красоты.

— Сынок, но как же так? — запричитала женщина. — Ты же всегда был здоровым. Я когда узнала, что ты в коме от остановки сердца, поначалу не поверила, думала, кто-то зло шутит.

Женщина заплакала.

В таких условиях определенно невозможно работать. Вот как можно сосредоточиться на изменении лицевых мышц при помощи метаморфизма, выслушивая женский плач? А я ещё не разобрался, как изменить цвет волос при помощи метаморфизма или биомагии. Теоретически, для этого необходимо достаточно простого зелья. Хорошо, хоть прическа у парня незамысловатая — короткий ёжик.

Да, пожалуй, надо постричься налысо и сварить зелье для роста волос. Для зелья надо немного елея, розмаринового масла, стебель тысячелистника, пару листьев дуба, бутон гвоздики и десяток кошачьих волосков, но лучше использовать волосы этого парня. Для варки нужен огонь, кастрюля и всего десяток минут. Только где раздобыть все эти ингредиенты?

А что, если я пока побуду лысым? Допустим, пацана в больнице постригли, пока мать отсутствовала… Естественно, будет неразбериха, начнутся разбирательства по поводу того, кто и для чего постриг мальчика, но крайних в итоге не найдут. Медики будут думать друг на друга. Хотя… Зачем неразбериха, если можно всё решить при помощи магии? Потом, когда покину клинику, раздобуду ингредиенты и сварю зелье. Раз тут есть маги, значит должен где-то быть черный рынок, где торгуют нужными для магов вещами — это закон рыночных отношений, спрос рождает предложение. Но если рассуждать логически, то такие ингредиенты запросто можно раздобыть в простых магазинах, рынках и аптеках, а листья дуба ещё легче — достаточно найти дерево и сорвать пару листиков.

Через час женщина наплакалась и покинула палату, а я, наконец, смог сосредоточиться и продолжил преобразования.

Вскоре в палату зашла медсестра. Решил не медлить и тут же отправил в медсестру заклинание:

— Конфундус. Ты получила приказ от руководства и должна побрить пациента наголо для процедур. После того, как побреешь пациента, вспомнишь, что ошиблась.

До того, как медсестра побрила бессознательного пациента, я позаимствовал у пацана пучок волос для варки зелья. Осталось решить вопрос с анализами, вдруг у меня потом решать взять кровь?

Через несколько минут в палату зашла медсестра с машинкой для стрижки волос и бритвой. Она побрила пациента наголо. После чего она с ужасом уставилась на то, что сотворила. Оглянулась, словно ища свидетелей своей ошибки. Не найдя никого, прибрала за собой и покинула палату. Ну, по крайне мере, попыталась.

— Конфундус! — я наложил на медсестру заклинание. Кажется, оно становится моим любимым. — Ты должна взять анализ крови у этого пациента и забыть шприц с кровью на тумбочке.

Медсестра вернулась, набрала из вены парня большой шприц крови и, «забыв» его, покинула палату. Сразу после ухода медработника я незамедлительно наложил на шприц заклинание стазиса, которое продержится несколько часов, затем последовало заклинание отвода глаз.

Проблему с бритьём своей головы решил просто. Мысленно очертил волосы на голове, как объект для воздействия, зачитал и применил к ним заклинание Дематериализация. К восьми вечера, наконец, удовлетворился результатом. Моё лицо стало почти идентичным лицу парня в коме, теперь мы были почти как братья-близнецы, но я имел более развитую мускулатуру. Гробить с трудом заработанные мышцы было жалко, поэтому решил, что и так сойдёт. Даже цвет глаз удалось изменить на точно такой же ярко-голубой, как и у пацана.

Теперь наступил самый сложный этап. Так, щегол, соберись, это всего лишь кусок мяса, без души он труп, в котором непонятно для чего поддерживают жизнь! Ты разве жалел кур, когда рубил им головы? Или свинью, которую резали у дяди Коли? Нет и нет! Это было всего лишь мясо. Вот и тут перед тобой мясо!

Для начала мне пришлось побороть брезгливость и вынуть из парня все катетеры. Он лежал голым, поэтому мне пришлось раздеться и наложить на свою одежду заклинание отвода глаз. Прикасаться к чужому мужскому половому органу было до ужаса противно, мне хотелось плеваться и ругаться, но будет странно, если вместе с пациентом растворятся катетеры и присоски. Последними сорвал присоски аппаратов, отслеживающих жизнедеятельность, они тут же начали противно пищать, демонстрируя отсутствие жизнедеятельности пациента. В этот момент в ординаторской должно сработать экстренное оповещение и сюда сейчас поспешат врачи, поэтому времени нет, пора действовать, причем быстро.

Жаль, что не могу прочитать мысли пацана, он слишком давно мертв. Разве что призвать его душу и расспросить? А вдруг подобные заклинания каким-то образом отслеживаются волшебниками? Ведь маги как-то вышли на меня. Хотя, на меня вышли скорее всего через обычных ментов. Мать, наверное, рассказала, как всё было, а мимо такой паранормальщины магические менты не могли пройти. Нет, лучше не буду рисковать, как-нибудь вживусь в его роль и без этого, а призыв души могу осуществить в любой момент, используя волосы.

— Дематериализация!

Заклинание начало быстро действовать, почти мгновенно превращая тело Джона Стэнфорда в облачко маны, невидимое простому обывателю, да и магам без особого умения, специального заклинания либо артефакта тоже не увидеть ману, даже настолько концентрированную. Тело Джона полностью растворилось и я тут же лёг на койку. Сделал это очень вовремя, поскольку в палату ворвались спешащий доктор и медсестра.

Приняв сидячее положение, мне удалось с недоумевающим видом вполне натурально изобразить, будто сам только что освободился от присосок.

— Эй, парень, ты чего творишь?! — гневно вопросил доктор. — Ты зачем снял с себя все датчики и катетеры? Боги, как ты вообще сам это сделал?

Доктор подошёл ко мне и стал осматривать и ощупывать.

— Ты как себя чувствуешь? — с беспокойством спросил он.

— Замечательно. Такое чувство, будто неплохо выспался. Только вот ничего не могу вспомнить и кушать хочется сильно, и пить.

— Странно, — задумчиво протянул доктор. — У тебя ничего не болит?

— Ничего, сэр. Разве что немного некомфортно от тех штук, от которых избавился, а так, в целом, чувствую себя замечательно.

— Как ты вообще умудрился вытащить катетер? — с удивлением спросил доктор.

— Сэр, эта штука была такая неприятная, а я сильно хотел от неё избавиться и делал всё аккуратно. Я же не враг своему здоровью.

— Как тебя зовут? — спросил доктор.

— Джон Стэнфорд, сэр.

— Хорошо, Джон. Где ты живёшь? — продолжил задавать вопросы врач.

— Эм… Простите, но я не помню.

— Хм… — протянул доктор. — Как зовут твою мать?

— Не помню, сэр, — стараясь выглядеть расстроенным, грустным тоном я ответил врачу. — Я помню только, как она выглядит. Мама блондинка примерно моего роста, но не помню, как её зовут.

— Ничего парень, не расстраивайся, есть большие шансы, что ты всё вспомнишь, — приободрил меня доктор.

Дальше посыпался ворох вопросов, началось обследование и сдача анализов. Пришлось доктора и медсестру приложить конфундусами. Пока чары действовали, подсунул медсестре кровь Джона и убедил, будто она только что взяла её у меня.

Доктор спрашивал меня, что произошло перед тем, как я оказался в больнице, но на все подобные вопросы получал ответ: "Не помню, сэр".

Как только покину больницу, сделаю волшебную палочку, с ней чары держаться гораздо дольше и Конфундус выходит мощнее.

Следующим утром мне выдали больничную пижаму и перевели в другую палату. Покормили почти нормальной едой. Чтобы стать нормальной, она должна перестать быть столь жидкой и её должно быть раза в три больше, но врачи посчитали, что после нескольких суток внутривенного питания вредно сразу давать нормальную пищу. В любом случае, такая еда лучше азкабанской овсянки. Ко мне заходили другие врачи. Психолог и невролог проводили опросы, тесты, общались. В итоге поставили диагноз «Частичная ретроградная амнезия».

Свои вещи пришлось переносить в другую палату, предварительно наложив чары отвода глаз на те предметы, на которых не их было, а на прочих обновил заклятье.

После обеда приехала мать Джона и в компании доктора с недоверчивым видом влетела в палату. В этот момент я сидел на кровати и тренировал навык медитации преобразования материи в ману. При виде здорового сына, дама переменилась в лице. Она засияла от неописуемого восторга и стала фонтанировать радостными эмоциями. Женщина кинулась меня обнимать.

— Джон, сыночек! — счастливо воскликнула она. — Наконец, ты поправился!

— Здравствуй, мама, — ломающимся подростковым голосом произнёс я.

— Что с тобой случилось? — мама Джона ухватила меня за плечи и стала внимательно осматривать. — Ты как себя чувствуешь?

— Замечательно, — перейдя на шутливый тон, я добавил: — Ещё лучше будет, если ты прекратишь попытки меня задушить.

— Что с твоими волосами? — спросила мать Джона. — И что с голосом? Он сильно изменился!

— Не знаю, — мне стоило огромных усилий сохранить на лице невозмутимое выражение лица и спокойно пожать плечами. — Если бы я помнил, какой у меня был голос, возможно, сумел бы ответить.

— Не беспокойтесь, мадам Стэнфорд, — успокоил мать пациента доктор. — Это всего лишь подростковая перестройка организма, голос ломается. Такое часто случается с подростками в период гормональной перестройки и всегда происходит довольно неожиданно. А мальчика побрили для проведения процедур.

Врач решил выгородить медсестру, которая, скорее всего, повинилась ему в «своей ошибке».

— И не стоит так наседать на ребёнка, — продолжил медик, — я же вас предупреждал, что у него частичная амнезия.

— Сынок, ты помнишь меня? — спросила мадам Стэнфорд.

— Эм… — протянул я. — Исключительно визуально. Я знаю, что ты моя мама, но не помню ни как тебя зовут, ни сколько тебе лет, ни где мы живём. Я вообще много чего не помню.

— Ничего, ты всё вспомнишь! — с надеждой произнесла мадам Стэнфорд. Нежно погладив меня по голове, она расплакалась. — Скажите, доктор, что с моим Джоном? Когда его выпишут?

— За исключением амнезии, ваш сын полностью здоров, — не замедлил с ответом врач. — Джона можно выписать хоть сегодня, но мы хотели бы понаблюдать его и оставить ещё на сутки.

— Мам, — жалобно протянул я. — Я не хочу оставаться в больнице. Можно, мы поедем домой?

— Доктор, — мадам Стэнфорд обратился умоляющий взор на врача, — если мой мальчик здоров, могу ли я забрать его домой уже сегодня?

— Если напишите отказ от дальнейшей госпитализации, то можете, — невозмутимо ответил врач. — Вообще, случаи частичной амнезии в последнее время встречаются довольно часто. Не хочу вас расстраивать, но пока очень редки случаи, когда пациенты что-либо вспомнили из утерянных воспоминаний. Так что лучше не рассчитывайте на то, что память Джона вернётся. Лучше обучайте сына тому, что он забыл, заново расскажите о семье и…

Дальше доктор с мадам Стэнфорд вышли в коридор, из-за чего я больше ничего не мог расслышать.

Пока никого не было, отработанным методом уничтожил одежду, полученную на ферме. Она без проблем обратилась в ману. На рюкзак наложил заклинание отвода глаз и начертил своей кровью рунный накопительный круг, который будет подпитывать заклинание. Почти вся выделенная дематериализацией мана впиталась рунным кругом. Теперь даже магам будет очень сложно увидеть мой рюкзак. Я вижу его только потому, что использовал для нанесения рун свою кровь.

Меня всё же оставили в больнице ещё на ночь, а с утра приехала мадам Стэнфорд с моими вещами, точнее, с вещами Джона. Я старался приучить себя к мысли, что теперь являюсь Джоном Стэнфордом, его вещи — мои, его мать и родственники теперь тоже мои. Был Русским Иваном, стал Английским Иваном, то есть Джоном, так что по сути ничего не изменилось. Но на деле это оказалось нереально сложно.

Тяжело вспоминать о родителях. Неудержимо тянуло уехать назад в Волгоград, но я прекрасно понимал, что тем самым подставлюсь и, возможно, подставлю маму с папой. Поэтому, проплакавшись, сжал зубы и постарался убедить себя, что поступаю правильно. Хотелось хотя бы подать весточку родным о том, что жив и здоров, но воспоминания об азкабанском уюте как-то на раз прочищали голову от глупых мыслей и заставляли мыслить рационально. Пройти через ад, провернуть невероятные схемы и всё ради того, чтобы в итоге завалиться на мелочи? Ну уж нет! Родители, они люди взрослые. Да, будут переживать о потере сына, но в итоге смирятся, время лечит. Думаю, если бы мама с папой знали, что весточка им о моём здоровье будет стоить мне этого самого здоровья и жизни, то сами бы сказали никогда и ни за что не вступать с ними в контакт.

Сегодня, пятнадцатого октября 1996 года, в полдень, меня выписали. Мы с мадам Стэнфорд на метро поехали домой. После непродолжительной поездки приехали в район Лондона под названием Северный Финчли. Это, скажем так, не самый респектабельный район, серединка на половинку. Есть улицы, застроенные коттеджами, имеются многоквартирные дома, а есть и вовсе старое жильё и заводы ещё прошлых веков постройки. В некоторых местах лучше не гулять ночью, если ты не местный. В районе, застроенном коттеджами, обычно тихо, поскольку там проживает средний класс. Всё это я выяснил путем множества наводящих вопросов. Конечно, моя «новая мама» отвечала не так прямо, но я, выросший на улицах родного Волгограда, полагаю, что сделал верные выводы. Местность успел оценить визуально, пока шли от метро до дома.

Выяснилось, что женщину, невольно ставшую мне второй матерью, зовут Мэри Жаклин Стэнфорд. Её мама была родом из Франции, поэтому, в отличии от большинства Англичан, она довольно симпатичная. Последнее — исключительно мои выводы. Мужа у Мэри нет, поскольку они развелись с мистером Стэнфордом, когда Джон был ещё маленьким. В итоге после развода, раздела имущества и продажи коттеджа, в котором они с мужем жили, Мэри купила скромную квартиру. Мистер Стэнфорд вообще нас не навещает, живёт где-то в Кардиффе, но исправно платит алименты. Мэри работает поваром в ресторане, поэтому с едой у нас проблем нет, но из-за её графика работы, два дня с десяти утра до полуночи, и два дня выходных, она редко видит сына, лишь во время выходных. Последние дни ей приходилось отпрашиваться с работы, чтобы навестить меня, поэтому следующую неделю мадам Стэнфорд будет отрабатывать отгулы.

Главное, что меня беспокоило — это не быть раскрытым. Мэри очень хотела, чтобы сын был жив и здоров, поэтому закрыла глаза на многие несоответствия в поведении, списав всё на амнезию. Спасибо доктору за разумные объяснения по поводу голоса, прически и амнезии, иначе мне пришлось бы воспользоваться Конфундусом, а это заклинание явно не панацея и имеет ограниченный срок воздействия. Да и кому в здравом уме может прийти в голову, что его взрослого ребенка в больнице могли подменить на двойника? Человек — такое существо, что скорее придумает себе и окружающим сотни оправданий, чем поверит в подобное.

Мы подошли к кирпичному пятиэтажному многоквартирному дому серого цвета. Возможно, кирпич, из которого был построен дом, когда-то был светло-жёлтым, поскольку в некоторых местах под многолетней пылью можно было различить кирпичи желтых оттенков, но в целом создавалось впечатление о доме, как о сером. Наша квартира оказалась в первом подъезде на третьем этаже. Подъезд, как ни странно, оказался чистым и ухоженным. Дом напоминал хрущевку как внешне, так и размерами квартир. Никаких лифтов, исключительно лестница.

У нас оказалась небольшая двухкомнатная квартира, правда, в отличие от хрущевки, комнаты были раздельными. Кухня миниатюрная, примерно шесть-семь квадратных метров, комнаты маленькие, примерно по десять квадратных метров. Моя спальня могла похвастать небольшой застекленной лоджией с видом на ровный ряд коттеджей, перед которыми были ярко-зелёные газоны и ровно подстриженные зелёные кусты, и это в середине октября! Британцы деревьям что, листья на клей "Момент" приклеивают и красят? В общем, моя спальня больше, чем азкабанские апартаменты, и, несомненно, комфортнее, что весьма радовало. Но что убило, так это отсутствие батарей отопления.

— Мам, — протянул я, привлекая внимание мадам Стэнфорд. — Скажи, пожалуйста, а у нас что, нет отопления?

— Конечно, нет, сынок! — с изумлением заявила она, словно так и должно быть. — Отопление — очень дорогое удовольствие, его могут себе позволить лишь богачи, — она говорила медленно и с улыбкой на лице, словно обращалась к маленькому ребенку или умственно отсталому.

— Но… — протянул я. — А как же зимой жить? Холодно же!

Вообще, если быть объективным, то уже сейчас было ни разу не тепло. Градусника найти не вышло, но по ощущениям в доме было в районе восемнадцати градусов по Цельсию. Привык, что у нас кроме лета всегда в хате двадцать три-двадцать шесть градусов. Один раз зимой были жуткие холода, из-за этого у нас уже в середине января закончились дрова, заготовленные на всю зиму. Температура в хате опускалась до плюс пятнадцати градусов. Это была самая ужасная зима, мы ходили по дому в двух штанах и надевали по нескольку пар шерстяных носков. На улице стоял мороз за минус тридцать.

В Волгограде из-за его климатической зоны минусовая температура ощущается гораздо острее, чем на Севере. Волгоградские минус двадцать — это как минус сорок в Сибири, а минус тридцать похожи на предвестник Апокалипсиса. Зато летом, наоборот, тепло ощущается менее остро. Если, к примеру, в Москве в плюс тридцать люди еле выживают без кондиционеров, в Волгограде это считается прохладным летом, а аналогично москвичам жители нашего региона чувствуют себя, когда термометр начинает зашкаливать за плюс сорок пять градусов.

В ту морозную зиму у нас в школе на целых две недели отменили занятия. Я же все эти две недели занимался заготовкой дров. Надевал трое штанов, два свитера, ватную фуфайку, шапку-ушанку, валенки, две пары перчаток, брал топор с ножовкой и шёл к лесополосе возле железнодорожных путей. Пилил тополя, затем распиливал на бревна, которые обвязывал веревкой и волок домой. Дома при помощи стальных и деревянных клиньев раскалывал бревна, затем пилил на циркулярной пиле, которую от мороза периодически клинило.

Вот так выбежишь, одно дерево срубишь, домой приволочешь, забегаешь в хату греться и пить горячий чай. Затем выскакиваешь, раскалываешь бревна, и опять греться. И такая свистопляска с утра и до самой ночи. Работать приходилось, обливаясь потом, растягивая мышцы и натирая мозоли даже через две пары перчаток. Перчатки постоянно приходилось менять на сухие, а мокрые бросать сушиться в духовку в печи. Самая проблема была — не допустить, чтобы в валенки снег попал, тогда хана, валенки приходилось подолгу сушить. Я так в первый день влетел. Пришлось переобуться в зимние сапоги. В них уже через двадцать минут ноги задубели так, что пришлось срочно бежать домой, чтобы не заработать обморожение конечностей.

Тогда помню, срубил здоровенный тополь, в обхвате почти метр и высотой метров пятнадцать. Дерево упало почти возле автомобильной дороги. Пилю, рублю и ничего не слышу за шумом топора.

— Пилишь? — спросил кто-то сзади грозным мужским голосом.

— Ага, — ответил я, не оборачиваясь. Вот ещё, буду отвлекаться от такого важного занятия ради простого разговора.

— Что, сильно холодно? — участливо спросил тот же голос.

— Вообще дубак! — ответил я тогда. — Все дрова, запасенные на зиму, кончились.

— Ну, вообще-то тут нельзя рубить деревья, это защитная лесополоса, — произнёс тот же мужчина.

Помню, я тогда медленно обернулся и застыл в ступоре. Глаза полезли на лоб прямо под козырёк шапки-ушанки, как отвалилась челюсть на лице, замотанным шарфом, никому не было видно. Прямо перед собой всего на расстоянии шага увидел сержанта милиции. На дороге стоял милицейский бобик. Оказалось — я слышал голос милиционера!

— За подобное положен штраф, полмиллиона рублей, — произнёс сержант, чем меня напугал до жути. Но на этом он не остановился и продолжил пугать меня до дрожи поджилок: — Мы должны отвезти тебя в отделение, составить протокол, затем твоим родителям присудят выплатить штраф.

— Дяденька милиционер, — печально вздохнув, ответил я. — Вы посмотрите на меня. Ну откуда у нас такие деньги?

А выглядел я колоритно. Дедова потрепанная ушанка, завязанная под подбородком; рваная фуфайка, на которой выделяются три драных полосы, из которых торчит вата. В этой фуфайке дед, однажды, напившись со сторожем в зоопарке, полез в клетку обниматься с тигром. Если перевести взгляд ниже, можно увидеть запачканные старые штаны, заправленные в валенки. Стоит добавить ещё слезы, текущие от жуткого мороза и шмыгающий красный нос, торчащий из-под шарфа, после этого картина станет полной.

Милиционер окинул меня внимательным взором, прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Короче, — сказал он, — мы сейчас уезжаем и едем очень медленно по маршруту. Если через пятнадцать минут ты и дерево ещё будете тут, то ты поедешь в отделение. И чтобы больше не смел пилить деревья там, где их можно заметить с дороги, — с намёком добавил сержант. — Ты бы ещё на второй продольной магистрали додумался тополя пилить!

На секунду я даже представил себе эту картину, как спиливаю дерево вдоль главной автомобильной дороги. А тополя там и правду здоровые, метров по тридцать в высоту, руками и вовсе не обхватишь. Я даже прикинул, как бы их оттуда… Нет-нет, действительно слишком палевно, да и волочить такие тяжелые брёвна оттуда далеко!

Вот это понимаю — мужик! Я до сих пор припоминаю того милиционера добрым словом, ведь вошёл в положение. Мне, правда, пришлось пулей лететь домой и быстро созвать всех друзей. Обвязали веревкой ствол и поволокли его. Не то, что через пятнадцать, через десять минут его там уже не было.

И вот узнаю, что буду жить в каменном шалаше! Зима на носу, а что в Азкабане, что тут, каменный неотапливаемый мешок! Если дома у нас печка была, то тут ни буржуйки, ни обогревателя. Вот же англичане варвары! Как так жить можно? Что за ерунда, экономить на комфорте? Можно вызвать магическое пламя, как делал это в лесу, но никакой маны не хватит на его постоянное поддержание. К тому же, я же решил притворяться простым человеком и не высовываться, а значит, столь явные проявления магии стоит исключить.

Моя комната была обставлена просто. Односпальная кровать, возле неё стоит книжная полка, перед кроватью расположились письменный стол и простой деревянный стул, а справа от двери трехдверный шкаф. Между шкафом и письменным столом окно и выход на балкон.

— Сын, на зиму у нас есть электрические батареи, мы достаём их, когда наступают холода, — после некоторой паузы выдала Мэри.

— Ох, мамуль, ты меня обрадовала.

— Сынок, тебе завтра надо в школу. Ты не забыл? — спросила Мэри.

— Школа? А где я учусь? В каком классе? Что мне надо брать с собой? Ну там, какие учебники и тетради?

— О боже! Я совсем забыла, что ты ничего не помнишь! — запричитала Мэри. — Как же быть? Я завтра должна обязательно выйти на работу и не могу тебя отвести в школу. Хотя… — она задумалась. — Да, думаю, могу тебя отвести, показать дорогу в школу. Заодно объясню директору ситуацию с твоей памятью. Как раз успею перед работой.

— И далеко идти до школы?

— Нет, — отрицательно качнула головой мадам Стэнфорд. — Всего минут пятнадцать пешего хода. Ты учишься на последнем году обучения в государственной смешанной средней школе Финчли, поскольку там бесплатное обучение. После учёбы в государственной младшей школы Финчли у нас был выбор — или католическая школа, или государственная, но в католической мозги промывают, хоть там и лучше образование, — стала объяснять она. — Надеюсь, Джон, ты будешь учиться достаточно хорошо, чтобы поступить в высшую школу и отучиться на «А уровень», чтобы потом поступить в колледж или университет. Я отложила тебе денег на обучение в высшей школе, но на колледж, к сожалению, средств нет. Ты уж постарайся, сынок, учиться хорошо, может быть, сможешь получить контрактное место в колледже с последующей выплатой за обучение.

Пожалуй, ванная комната заслуживает отдельного описания. В ней установлен «титан», который нагревает горячую воду. Этой воды хватает на раз только чтобы быстро помыться, потом надо ждать, пока нагреется следующая порция. Напор душа такой, что легче омываться своими слезами, а от холода иногда охота реветь. В принципе, это лучше, чем фонтанчик ледяной воды из стены в камере, но могло быть намного лучше. Насколько понял, это проблема всех старых многоквартирных домов в Великобритании, а у нас он именно такой.

Ещё забавен тот факт, что в ванной установлен кран со смесителем, а на кухне кран с одним барашком, только для холодной воды.

Глава 7

Рано утром Мэри проводила меня до школы. Пока она общалась с директором, я осматривался вокруг, изучал расписание и план здания. Школа серьёзно отличалась от наших, советских. У нас школы были все одинаковые: большое трехэтажное бетонное здание в виде буквы «П», плюс просторная пришкольная территория. Зайди в любую школу, и сможешь ориентироваться в ней, как в родной. Тут тоже трехэтажное здание, но оно небольшое и кирпичное, размером как одно крыло нашей школы. Потолки ниже, чем в моей прежней школе, при желании можно было подпрыгнуть и коснуться их, в то время как в нашей школе подобный трюк был невозможен. Классы небольшие, максимум на двадцать человек, парты рассчитаны на одного человека. У нас в классе мест было примерно на тридцать человек. Школьная территория оказалась довольно маленькой. Спереди небольшая площадь, на которой засажен газон, между которым проложены асфальтовые дорожки, а позади здания небольшая спортплощадка и поле, раза в два меньше футбольного поля в моей прежней школе. И это при том, что таких больших полей у нас было два!

В классе со мной все здоровались, приходилось приветствовать одноклассников в ответ и вежливо улыбаться. Это проще, чем объяснять каждому, что потерял память. На все вопросы об отсутствии отвечал, что болел. Стал слушать разговоры одноклассников, запоминая кто есть кто, имена, фамилии, кто отличник, кто наоборот. Всего в классе, считая меня, училось семнадцать человек. Выявил негласных лидеров класса. Кстати, о них, вспомни гуано и вот оно.

Ко мне в коридоре подошли трое парней, типа лидер и пара шестерок. Успел выяснить, что лидера зовут Джеймс. Он выглядел плотным, но не был особо накачанным и внешне напоминал кабанчика, на голове был короткий черный ежик волосы, словно щетина у хряка. Имена шестерок выяснить не успел, но внешне они были ничем непримечательны, обычные худые пацаны, явно кроме уроков физкультуры, спорта не видавшие.

— Эй, Джон! — с мерзкой ухмылкой произнёс Джеймс. — Я слышал, ты сегодня пришёл в школу с мамочкой. Что, Джонни, маменькин сынок, теперь будешь всегда за юбкой прятаться?

Спокойствие, только спокойствие. Ты уже был в тюрьме, не думаю, что обычная тюрьма окажется лучше, даже если ты грохнешь этого ушлёпка голыми руками.

— Парень, тебе не говорили, что много пи*деть вредно для здоровья? Говорят, способствует выпадению зубов.

— Малыш Джонни решил показать зубки? — ухмыльнувшись, заявил Джеймс. — А мы тебе сами их подсократим, правда, парни?! — обратился он к шестеркам, и те радостно стали скалиться и поддакивать.

Не дожидаясь, пока эти типы себя разогреют словесно, я решил действовать на опережение. Бил, как научил мастер Ким, без замаха — резко вскинул правую руку, а в процессе подъёма сжал ладонь в кулак. Удар прилетел кабанчику в солнечное сплетение. Не останавливаясь на достигнутом, тут же добавил резкий удар коленом в пах. Наносил удары так, чтобы не оставлять следов. А то знаем мы таких хулиганов — вначале наедут, а как получат отпор, тут же побегут жаловаться завучу. Но и этого мне показалось мало, уж слишком бодрой выглядела рожа Джеймса. Следом добавил удар правой рукой по печени. Вот теперь всё! Джеймс мне больше не противник. Он упал на пол, свернулся калачиком и заскулил, как девчонка.

— Ну что, черти, молитесь! — с отеческой улыбкой на лице спокойным голосом говорю шестеркам. — Я вас запомнил, так что осторожней ходите по улицам, там столько неприятностей. Не дай бог кирпич на голову упадёт, совсем плохо будет.

Парни в страхе отступили. Они с ужасом смотрели на меня, словно я воплощение Сатаны, а не обычный ученик британской школы.

Что? Неужели не ожидали столь скорой расправы? Странно. У нас в школе за «базар» принято было отвечать. Наехал? Будьте любезны, сударь, дуэль на кулаках. Драки у нас случались постоянно, хотя меня старались не трогать. Я не был самым сильным в классе, зато дрался всегда до конца, пуская в ход всё. Например, запросто мог кидаться подручными предметами в виде стульев, парт, учебников, не задаваясь вопросом, чьи это вещи. А уж авторучки с карандашами, вообще страшное оружие.

Однажды старшеклассник, угрожая перочинным ножом, пытался вымогать у меня деньги, но у меня всегда в экстренных ситуациях обострялась реакция, а действовал я быстро и не задумываясь.

Последним уроком было черчение. По рассеянности у меня за ухом остался заточенный карандаш. В момент ограбления я вспомнил о карандаше, выхватил его и воткнул грабителю в ладонь, в которой он держал нож. Нападающий, естественно, выронил нож, после чего убежал. На этом конфликт был исчерпан.

Один раз на меня напали трое одноклассников, повалили на землю и начали бить ногами. Одного удалось схватить за ногу. Вцепился в неё мертвой хваткой и укусил, вырвав у нападающего кусок мяса. Кровищи и визгов было море, после этого меня весь учебный год звали вампиром, но трогать боялись. И это всё было до того, как в голове появились знания боевых искусств, которые отрабатывал в Азкабане.

Дальнейшее вливание в коллектив прошло без проблем, все воспринимали меня как старого Джона. Во время бесед я старался отделаться общими фразами, не вдаваясь в частности.

После школы занялся добычей ингредиентов для зелья роста волос. Тщательный осмотр комнаты проживания позволил обнаружить тайник, как понимаю, с карманными деньгами. В общей сложности набралось семнадцать фунтов, ещё два фунта у меня оставалось после кражи в кафе при госпитале.

Елей — всего навсего оливковое масло. Его удалось купить в местном продуктовом магазине. Розмариновое масло и тысячелистник приобрёл в аптеке, стоили они недорого. Гвоздику раздобыл в цветочном магазине. Самое сложное — найти в Лондоне дуб.

Для поиска необходимого дерева я отправился в ближайший парк, которым оказался Фрайари, благо, что карта, купленная на вокзале, лежала у меня в кармане. Карта здорово помогала ориентироваться.

Обойдя парк, был вознаграждён. Раскидистый дуб рос неподалеку от памятника, расположенного в центре парка. Памятник неизвестной женщине напоминал скульптуру "Мать Родина" в миниатюре, только местная дама держала в руках не меч, а копьё.

Нарвав десяток листьев, вприпрыжку отправился домой. На выходе из парка встретил девушку, лицо которой оказалось знакомым. Она обратилась ко мне с вопросов:

— Джон, ты чего такой довольный? На свидание собрался?

Девушка ростом примерно метр шестьдесят сантиметров, волосы жидковатые, цвет точно определить затрудняюсь, то ли темная блондинка, то ли светлая шатенка. Фигура плотная, сбитая. Из всех достоинств большая грудь, почти третьего размера, и приличная задница. На лицо она не очень — приплюснутый и широкий нос, большой рот.

Ну точно! Это одна из одноклассниц. Кажется, её зовут как фею Питера Пэна — Вэнди, только вот на фею девушка явно не тянет. В принципе, пока ещё девчонка более-менее привлекательна, но, думаю, ещё несколько лет, и без пол-литра на неё не взглянешь, а к тридцати, если не раньше, сто пудов её разнесёт, как мамонта.

На Вэнди была надета такая же школьная форма, как и на мне. Только у мальчиков тёмно-синие брюки и свитер, а у девочек свитер и юбка такого же цвета, но немного другого фасона.

"Любопытно, почему Вэнди спросила про свидание? — пронеслось у меня в голове".

Осмотрев себя, заметил, что до сих пор сжимаю в руках гвоздику. Нужно было оторвать бутон, а я таскаюсь с целым цветком.

— Привет, Вэнди. Замечательно выглядишь.

В принципе, гормоны бушуют, я бы не отказался покувыркаться даже с ней. Сколько провел в тюрьме без радостей жизни? Четыре с небольшим месяца в одиночной камере и в окружении дементоров. Даже страшно представить. Последний раз у меня секс был с Мариной — это было перед тем, как заблокировал ей воспоминания обо мне. Эх, Марина… Моя первая девушка. Целый месяц приключений и бессонных ночей, а ведь после этого ей надо было идти на работу, бегать целый день по городу. Бедняжка наверняка отсыпалась в метро. Блин, гвоздику жалко, но может подарить цветок этой страшилке, навешать на уши лапши и перепахать её целину, как трактор Беларусь?! А цветок… Да хрен с ним! Теперь-то я знаю, где можно купить новый. Потом сбегаю и куплю, деньги ещё есть.

— Тебя-то я и искал, — пришлось выдавить из себя самую очаровательную улыбку. — Это тебе.

Я протянул цветок ошарашенной Вэнди. Она смотрела на него с недоверием, но всё же взяла в руки. Девушка смутила и произнесла:

— Ой, Джонни, спасибо. Мне ещё никто не дарил цветов. Ты на самом деле искал меня?

— Конечно, — ложь вырвалась без тени сомнений в своих словах, ещё и улыбку удалось снова выдавить. — Знаешь, я ведь спрашивал у знакомых — где же ты можешь быть? Они подсказали, что тебя можно найти в этом парке. Вэнди, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя прекрасные глаза? Они словно небо в алмазах, притягивают своей несравненной красотой.

Взяв девушку за правую руку, продолжил говорить ей комплименты и приближаться к ней. Щёки Вэнди заалели, она внимательно слушала тот бред, который порождало моё сознание.

— Твоя улыбка бесподобна, а имя подобно райской песни. Вэнди, ты умеешь хранить секреты?

— К-конечно! — произнесла она, немного сбившись.

— Я хочу тебе поведать, почему меня на самом деле не было в школе. Представляешь, в результате несчастного случая мне пришлось провести в больнице несколько дней. Я пролежал в коме, после чего частично потерял память. И первое, что вспомнил, было твое прекрасное лицо и имя. Лишь твой волшебный образ был той путеводной звездой, ради которой я вернулся к жизни!

Если эта чушь её не проймёт, то даже не знаю, что тогда необходимо для пробивания брони? Ядерный фугас?!

— Правда? — с надеждой спросила Вэнди. — Я и не знала…

Конечно, ты не знала. Иначе бы уже все об этом знали. У тебя на лице написано «сплетница». Но этот недостаток я как-нибудь потерплю, а то чую, до взрыва ширинки недалеко. Вон, какие у Вэнди достоинства, сразу два, калибра два с половиной!

— Посмотри в эти глаза, разве они могут врать?

— Поэтому ты побрился наголо? — спросила Вэнди. — А то в школе говорили, что ты присоединился к одной из банд, поэтому побрил голову. А ещё говорят, что ты побил Джеймса и пригрозил натравить своих дружков из банды на всех, кто тебе не будет платить дань!

Что и требовалось доказать. Сплетница, которая «всё обо всём знает», только правды в этом всём ни на грош.

— Враньё, мой ангел. Наглый поклеп! Меня побрили в клинике для подключения датчиков. Я самый честный из всех рыцарей на этом свете!

— А я правда красивая? — вопросила Вэнди. — А то многие говорят, что я некрасивая.

— Шли всех нафиг, ты прекрасна! И не верь тем, кто скажет обратное. Вэнди, я знаю, что ты очень отзывчивая и добрая девушка, ведь так?

Почти ни один человек не станет отрицать подобного. А подтвердив, ему или ей сложно будет отказать в просьбе. Отчего-то подобные мысли всплыли у меня в голове.

— Ну да, — кивнула девушка.

— Скажи, ты ведь поможешь мне?

— Ну-у… — протянула Вэнди. — Если смогу…

— О, не беспокойся, это будет совсем просто. Видишь ли, я не помню всех одноклассников. Если честно, то помню лишь тебя, прекраснейшая из принцесс. Давай сходим ко мне домой, а ты покажешь на фотографиях, кто есть кто, как зовут, расскажешь немного о наших одноклассниках. Пожалуйста, я буду тебе очень благодарен.

— А-а-а! Если так! — радостно протянула собеседница. — Джон, конечно, я тебе помогу.

— Вэнди, ты просто прелесть!

Мы пошли в сторону моего нынешнего жилища, по пути развлекал девушку советскими анекдотами, адаптированными к местным реалиям. У нас все эти анекдоты давно стали бородатыми, а тут идут на ура. Вэнди всю дорогу задорно смеялась.

Когда мы пришли домой, первым делом я заварил чай, разложил разные сладости и достал альбомы с фотокарточками. Вначале на самом деле с интересом слушал рассказы об одноклассниках, но постепенно подсаживался ближе к девушке и в итоге поцеловал её и полез под одежду. Вначале Вэнди отпихивала меня, но в процессе исследования сочного тела, я стал шептать однокласснице на ухо комплименты из разряда уже опробованных и не только.

— Дорогая, я для тебя готов носить розы в морозы, достать звезду с неба, трамвай на скаку остановлю. Да что там, я даже пить брошу! — это был один из тех перлов, что я эмоционально выдал под воздействием ударной дозы гормонов. Главным тут были не слова, а эмоции, хотя, думаю, слова мне могут припомнить. Но когда это будет и будет ли вообще, а секс, он вот, уже почти.

В итоге девушка постепенно раскрепостилась. Мы не заметили, как оказались голые в кровати. Всё указывало на то, что я не первый, с кем спала Вэнди, но и особо опытной её назвать сложно. В плане постельных игр Марина меня многому научила, так что с Вэнди я чувствовал себя раскрепощенно.

Мы прокувыркались несколько часов до наступления темноты. Пришлось проводить девушку до дома. Жила она не очень далеко, всего десять минут пешком. Цветочный магазин продолжал работал, так что на обратном пути удалось приобрести ещё одну гвоздику.

Дома сварил зелье для роста волос, профильтровал его через марлю и выпил. Голова зачесалась и прямо на глазах стали расти волосы цвета блонд, прямо точь-в-точь, как у оригинального Джона. Через полчаса волосы были длиною до середины спины. Как мог, обрезал их и упаковал в пакет для дальнейших ритуалов. Укоротил оставшиеся волосы уже привычным методом, используя Дематериализацию, только оставил примерно миллиметр длины. Теперь у меня будут светлые волосы.

На следующий день в школе не было никаких проблем, разве что после школы со мной увязалась Вэнди. Не стал отказывать себе в удовольствии и вновь оттянулся по полной.

После того, как сварил зелье, стал размышлять над вопросом, где и как раздобыть денег? В голову приходили в основном мысли про воровство, но в какой-то момент проскочила мысль — копирование! Вот я дундук, ведь уже использовал этот навык в Азкабане!

Стал искать по дому заначку матери и в итоге нашёл. Семьсот двадцать фунтов разными купюрами! Дальше дело нехитрое. Использовал на пачке денег. У меня в голове всплыли параметры матрицы, а на письменном столе появилась вторая пачка наличности. Затем использовал Материализацию и матрицу, которую до этого получил во время копирования. Итог — получил ещё одну пачку денег. Как только ни крутил, ни вертел банкноты, разницы не обнаружил — они были абсолютно идентичны. Остаётся проблема в самой идентичности, ведь методы борьбы с фальшивомонетчиками давно разработаны. Значит надо тратить понемногу и в разных местах, разменивать купюры и собирать пачки денег из новых банкнот.

Держать в голове множество матриц непросто, поэтому нашёл самую толстую пустую общую тетрадь и стал её использовать как книгу мага. Для начала записал туда все известные мне заклинания, писал какими-то черточками, но мне было всё понятно. Поскольку заклинаний знаю не особо много, то довольно быстро справился с этой задачей. Затем записал известные мне матрицы, а их знаю всего ничего. Кстати, это не очень хорошо, я же собирался пополнить коллекцию матриц еды.

Не откладывая в долгий ящик, направил стопы на кухню. Там достал из холодильника кусок сыра, палку сырокопченой колбасы и батон, сложил в живописную композицию, которую скопировал, а матрицу записал в тетрадь.

На следующий день после школы история повторилась — мы с Вэнди опять пошли ко мне. Мне необходимо было разведать местность, поэтому выбрал другой путь до дома, а в дороге активировал Духовное зрение, осматривая людей и дома. Проходя мимо одного из коттеджей, заметил над ним что-то магическое. Присмотревшись, определил это заклинание как чары слежения за магической активностью. Они действовали максимум в радиусе сотни метров и до моего дома не добивали, но всё же непонятно, зачем они над простым домом?

Выходит, подобным образом местные магические менты следят за применением заклинаний. Нет артефактов, фиксирующих применение особо мощных заклинаний, зато есть подобные чары, разбросанные по городу. Хотя, думаю, если буду использовать мощные заклинания неподалеку, даже вне радиуса действия чар, то эти чары всё равно сработают. Может оказаться, что есть артефакты, настроенные на применение определенных заклинаний, например, непростительных. И всё же встаёт вопрос, зачем? Тут что, живёт волшебник-преступник, которому нельзя применять магию? Но это же бред, он может отойти подальше и безнаказанно колдовать сколько душе угодно. Или на этом маге используют какой-то артефакт, который не позволяет ему удалиться дальше действия чар? Типа, домашний арест.

— Джон, ты чего залип? — спросила Вэнди.

— Ты случаем не знаешь, кто живёт в этом доме? — показываю на коттедж с чарами.

— Хм… — протянула Вэнди, потом подозрительно посмотрела на меня. — Кажется, это дом заучки Грейнджер. А тебе зачем?

— Ты же знаешь мою проблему с памятью. Посмотрел на дом и пошли странные ассоциации. Расскажи, что знаешь об этой Грейнджер. И почему она заучка?

— Её зовут Гермиона Грейнджер, — начала Вэнди. — Мы вместе учились в младшей школе. Она ни с кем не общалась, всех поучала и была выскочкой. Всё время поднимала руку на вопросы учителей и от нетерпения аж подпрыгивала на месте. Считала, что все вокруг глупые, а лишь она одна самая умная. За это её никто не любил и все называли заучкой и бобрихой. Бобрихой, потому что передние зубы у неё были как у бобра, и это при том, что у неё родители стоматологи, имеют свою частную стоматологическую клинику в нашем районе.

Сплетница — клад для разведчика!

— Вэнди, а сейчас она где? Что-то не видел её в нашей школе.

— Ну, у неё же богатая семья, — пожала плечами девушка. — Ходят слухи, что Гермиону отдали куда-то в частную школу в Шотландии с полным пансионом. Девчонки говорили, что видели её несколько раз на рождественских и на летних каникулах. Говорят, с младшей школы она ничуть не изменилась, наоборот, стала той ещё зазнайкой. От всех старых знакомых воротит нос и делает вид, что никого не знает, — тут Вэнди перешла на шёпот: — А ещё поговаривают, что она ведьма! Сэнди Джейкинс видела у неё волшебную палочку и остроконечную шляпу. Ещё Сэнди клялась, что видела, как Гермиона размахивала своей палкой и что-то шептала. Это было не на Хэллоуин! А ещё, к их дому иногда прилетают совы, к лапам которых привязаны письма! СОВЫ, Джон!!! Представляешь?! Она наверняка ведьма!

— Вот оно что… Спасибо, что предупредила. Вэнди, милая, пошли дальше, нафиг этих ведьм.

Да уж, не умеете вы шифроваться, мисс Грейнджер, если о том, что вы ведьма, знают все бывшие одноклассники. Учитывая, что это известно главным сплетницам школы, то с наибольшей вероятностью тайна дошла не только до ушей одноклассников, но и до жителей всего района.

Это что, выходит, местные волшебные менты ставят над домом колдуньи чары, отслеживающие магию? Получается, что так. Но зачем? Просто так такого делать не будут, значит, это какое-то ограничение.

Итак, есть маленькая ведьма, которая после младшей школы едет в неизвестную закрытую школу в Шотландии. И почему школа и Шотландия у меня ассоциируется с кабаном? Кабан, кабан… Хм… Может, это название школы? Школа магии Кабан. Ну да, Азкабан, Кабан… Стоп, не так, не кабан, а школа магии Хогвартс! Точно! Просто я ещё не привык, что знаю много языков, и автоматически перевёл название школы.

Значит, учится девочка Грейнджер в школе магии, приезжает домой, а тут ей запрещают использовать волшебство, отслеживая нарушение при помощи чар. Логично? Да, довольно стройная теория. Но зачем запрещать юному магу использовать магию? А как же каникулы? Ведь за лето маг позабудет все изученные за год заклинания, их наоборот надо отрабатывать до автоматизма, до забивания на рефлекс. Значит ли, что это делается специально для ослабления мага? А что, такое вполне может быть. Властям не нужны сильные и умелые волшебники. Выучила заклинание в школе? Умница, а теперь забудь, ну зачем оно тебе, а то вдруг станешь сильной колдуньей?! Наверное, поэтому волшебников начинают обучать лишь с одиннадцати лет, а не с самого детства, хотя бы лет с семи.


Глава 4-5 | Школьник из девяностых | Глава 8







Loading...