home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 12

Рождение мага

– После обеда нас с тобой ждет небольшое путешествие, сынок, – сказал Рахли, наслаждаясь рыбой.

– Куда? – спросил я. Есть не хотелось, поэтому я просто наблюдал за насыщением наставника.

– В Заброшенные пещеры.

Как оказалось, разрубленный ржавым мечом бартайл все так же гнил в пещере. Вокруг него роились вполне реальные мухи, а запах стоял нереально мерзкий.

– Убери его, сынок, – сказал Рахли.

Я представил, как буду вытаскивать за хвост эту гнилую плоть, которая начнет разваливаться, и мне поплохело.

– А разве нельзя… магией? – спросил я, борясь с тошнотой.

– Ха-ха! – рассмеялся Рахли, возле носа которого усердно старались два веера и висел флакон с одеколоном. Разумеется, эти предметы держались в воздухе без какой-либо опоры или руки. – Конечно, магией. Как же еще? Неужто ты за хвост собрался его вытаскивать? – Маг посмотрел на меня, после чего сложился от хохота пополам, а два веера и флакон зависли в непонимании.

«Так, надо что-то представить, – судорожно думал я. Отвратительный запах и мерзкие мухи не давали сосредоточиться. Как и хохот Рахли. – Для начала представлю, – подумал я, – что бартайлы, разлагаясь, источают аромат сирени. Да, сирени! Ну, конечно, – убеждал я себя, сдув муху, севшую мне на губу, – что за стереотип, что гниение должно отвратительно пахнуть?! Гниение мертвого человека – соглашусь, но не гниение выдуманного бартайла! Эти завсегда сиренью воняли! Их иногда, – продолжал я судорожно фантазировать, – заводили у себя в саду для того только, чтобы грохнуть и ароматам внимать! Ну, точно! – Запах, к сожалению, оставался отвратительным, мухи гудели, как приближающийся поезд метро, но меня это уже не занимало. Меня охватило вдохновение. Я поверил, что эта история про бартайлов – правда. Почему бы и нет? Осталось только вспомнить запах сирени. Он такой… такой… Как ни странно, даже в вони, которая царила в пещере, было что-то от аромата этого цветка – самую малость, но было. Та же легкая приторность, что ли… Да нет! Гораздо больше! Запах в пещере гораздо больше похож на дух сирени, чем я думал. Просто надо было внюхаться!»

Пещера заполнилась ароматом сирени. Мухи на мгновение затихли, но потом вновь зажужжали, еще оглушительнее.

«А мухи… Мухи дохнут от запаха разлагающегося бартайла! – думал я, наслаждаясь цветочным ароматом.

Краем глаза отметил, что одеколон и два веера Рахли исчезли. – Почему же они сразу не сдохли? – подумал я. – Потому… потому… О! Потому что вредные для мух свойства запаха появляются только через несколько дней! Как раз в тот момент, когда бартайл начинает сиренью пахнуть! Недаром же, – вдохновенно накидывал я аргументы, – один из ядовитых газов на Земле «Сиренью» называется!»

Тысячи умирающих мух, падая, издали звук, похожий на шелест осыпающейся золы.

– Хм, – одобряюще кивнул Рахли, – неплохо, сынок, совсем неплохо. Что дальше?

Дальше было проще. Труп бартайла разлагается за несколько секунд сразу после того, как от него начинает пахнуть сиренью. Именно так. Причем разлагается быстро и без следа. Не может такого быть? Разве? Но ведь сиренью пахнет и мухи сдохли! Значит, налицо все признаки исчезновения трупа.

Шипение, с которым улетучивался мертвый червь, наверное, тоже я домыслил. Для спецэффекта.

– Очень недурно, малыш, очень! – заявил Рахли и даже дважды хлопнул в ладоши. – Значит, ты небезнадежен. А то уж я, признаться…

– Я тоже…

«Начали мы с сынка, – подумал я. – Теперь он меня уже малышом кличет. Думаю, к концу обучения я лялечкой зваться буду».

Но это было совсем не важно. Я чувствовал гордость и удовлетворение от того, что справился.

– А знаешь ли ты, дружок, что по соседству есть еще одна пещера? – прогундосил Рахли. – Она тоже относится к Заброшенным и в ней также работает магия.

– Нет, – пожал я плечами. – Но меня это не удивляет.

– И правильно, сынок, и правильно, – кивнул Рахли, – удивляться в Утронии ничему не приходится. Но у той пещеры есть одно любопытное свойство. Какое – скажу внутри.

Когда мы вышли наружу, Рахли забрался на скалу, раскинул руки и произнес патетично:

Когда я над миром вздымаюсь,

Как сокол над полем ржи,

Я силой своей упиваюсь,

Мощью своей души!

Ничто со мной не сравнится,

Себя я боготворю!

Парю над миром, как птица,

И в дальнюю даль смотрю!

Это мои стихи, – скромно опустив глаза, произнес Рахли и спустился.

– Я так и понял, – ответил я, пряча усмешку. – А можно вопрос, о великий, неподражаемый и все такое?

– Говори, – милостиво разрешил Рахли. Иронии он не заметил.

– Если ты такой великий и всемогущий, почему же не одолел Второго Падшего? Почему разрешаешь ему издеваться над утронцами? Магов истреблять? Они же твои братья.

– Они мне не братья! – вдруг гаркнул Рахли. – Их трудности – не мои! Они изгнали меня!

– Погоди, как изгнали? – перебил я. – Ты же говорил, что они просто не захотели тебя назначить…

– Этим и изгнали! И я заступаться за них не намерен!

– Зачем тогда учишь меня? – спросил я.

– Как-нибудь расскажу, – недовольно бросил маг и повел меня в новую пещеру.

Эта была шире, светлее и намного короче предыдущей. К тому же с песчаным полом. На мои фантазии стены пещеры не откликнулись: ни запах сирени, ни ржавый меч Разрубатель бартайлов появляться не хотели.

– А знаешь почему, сынок? – самодовольно хохотнул Рахли. – Потому, что не веришь. Потому, что решил, что раз тут стены и пол другие, значит, и магия должна работать иначе. А теперь представь, – назидательно продолжил он, – что это точно такая же пещера, как та, в которой ты только что упражнялся.

Я представил. Не помогло. В горле пересохло, ужасно хотелось пить.

– Зайга, милая, пенистая, прохладная, в тяжелой такой, запотевшей кружке. Напиток касается моего рта, и прохладные тонкие струйки… – мечтал я.

– Теперь скажи, – вкрадчивым шепотом сказал Рахли, – «твою ж медь»!

Я сказал и едва успел поймать кружку, расплескав примерно с треть жидкости.

Когда утолил жажду, стал соображать лучше.

– Да, – кивнул я, – все-таки в пещерах с магией проще. Дома, – так я, почему-то, хижину Рахли назвал, – у меня не получалось даже чашку кофе наколдовать.

– Послушай, малыш, – голосом ведущего программы «Спокойной ночи, малыши!» произнес Рахли, – понимаю, учение дается нелегко. Тебе тяжело, и ты несешь всякую чушь. Но никакой такой кофи в природе нет, пойми. Кофта есть, а кофи нет.

– Да ёшкин же кот! – выругался я.

Рахли мгновенно превратился в огромную зубастую память, которая произнесла гулко и страшно:

– Не упоминай магические слова всуе!

Я плюнул себе под ноги и пошлепал прочь из пещеры.

– Что, упражнения закончены? – спросил Рахли.

Я не ответил. Вскоре, впрочем, успокоился. И в самом деле, какая разница, «крибли-крабли» или «йошкин кот»? Артур мог и похуже словечки выбрать – кто ему запретит? Так что еще повезло. Не я эти правила выдумал, но мне по ним играть, если выбраться хочу.

Как вернулись, я и сам не заметил, просто вдруг обнаружил себя возле костра. Помню, прежде чем переместились, маг меня за руку взял…


Утром следующего дня я занялся колдовством. С кофе решил не заморачиваться, для начала бы простую воду сотворить. Опять результат нулевой. Я сказал об этом Рахли, который какое-то зелье варил.

– А что тебе мешает, сынок? – удивился маг. – Ты же вчера замечательно со всем справился.

– Ха-ха, – невольно подражая учителю, исторгнул я. – Так то было в волшебной пещере! Да и то не сразу.

– В какой еще волшебной пещере, братец? У тебя не жар ли? – прогундосил Рахли. – Я сейчас говорю не про тело бартайла. Я про кружку зайти толкую, которую ты с помощью заклинания сотворил.

– Ха! – не стал я оригинальничать. – Так вторая пещера тоже была особенной!

– Ты что, с ума сбрендил, братец? – округлил глаза Рахли и даже оторвался от помешивания зелья. – Я тебя в первый попавшийся грот завел. Попроси меня – не найду сейчас. С чего ты взял, что он волшебный?

– Ах так… – растерялся я, не зная, то ли с кулаками на него броситься, то ли рассмеяться в голос. – Так ты обманул меня, старый прощелыга?

– Но, но, но! – усмехнулся Рахли. – Если ты не хочешь, чтобы я на твоем месте представил шиврота какого-нибудь, подкрепив это заклинанием «йошкин кот», лучше прикуси язычок. По-моему, все, что ты должен сделать сейчас, – низко мне в ноженьки поклониться и сказать спасибо.

– Не дождешься, – пробурчал я и в лес побрел, сучья ломая. Куда и зачем – сам не знал. Холерик я. Завожусь, но и остываю быстро. Когда вернулся, Рахли не было, костер почти потух, только сизый дымок стелился над углями.

«Почему же, – думал я, – там у меня получилось? Может, и сейчас получится?»

Сел, поставил на стол пустую кружку и принялся ворожить. Решил себе облегчить задачу – пусть кружка та же останется, но заполнится ароматным бразильским кофе. Кенийским? Аравийским? Да хоть каким! Лишь бы получилось.

Я тщательно вспоминал все, что со мной во второй пещере происходило, воображал, заклинание произносил… Ничего.

И тогда меня осенило. Вот что было во второй пещере и не было теперь. Я не хотел кофе. А зайгу их дурацкую хотел вчера престрастно, ибо жажда мучила. Мне стало интересно: а почему это я кофе-то не хочу? Еще даже полдень не наступил, а я по утрам, бывало, и по две-три чашки пропускал. И понял, в чем дело. Я отвык от любимого напитка. За столько-то дней.

И я захотел кофе. Сначала представил, как от джезвы – не от кофеварки, а именно от медной джезвы – по кухне расплывается бодрящий аромат. Вот он усиливается и наполняет собой пространство. Пена медленно поднимается и доходит до самого края джезвы. Можно снимать. Так… Теперь несколько капель воды прямо на шапочку пены. Это чтоб гуща осела. Хорошо. Теперь помешаем ложечкой и дымящейся черной струей, похожей на струю нефти или смолы кипящей, в чашку.

Я четко представил любимую бежевую керамическую кружку. Черная струя медленно наполняет ее – на две трети примерно. Никакого молока! Чуть-чуть сахара – и волшебный напиток готов. И да, я захотел кофе! Обжигающе горячего, бодрящего! В кофе есть что-то дворянское. Простолюдин и хороший кофе совместимы настолько же, насколько король и квас. Не подумайте плохого, я не против кваса и простых людей – сам из таких. Но стремление к аристократизму – в наше избыточно простое время – лишним не считаю. Так вот, каждый, кто припадает устами к чашечке хорошего черного кофе, на минутку становится аристократом. Внимание производителей! О таких видах, как растворимый, цикориевый или кофе без кофеина, здесь речь не идет. Да и кофе с молоком как-то легче представить в руках бастарда, нежели герцога.

Да, я хотел кофе. И не в чужой кружке, в которую Рахли процеживал свое зелье. В своей хотел.

Полуприкрыв глаза, я смотрел на чужую зеленую кружку, представляя на ее месте свою, бежевую. Разница в цветах сильно мешала. Поэтому я прищуривался все сильнее и сильнее, пока кружка не стала почти невидимой. Зато в ту минуту я легко представил ее нужного цвета. Аромат напитка, его цвет и вкус я тоже прекрасно помнил. Даже слюна уже начала выделяться.

– Твою ж медь, – нежно произнес я в пространство и продолжал сидеть, сощурившись, боясь открыть глаза.

– Слушай, Волька, а чем это пахнет? Горело что-то? – Рахли с удочкой возвращался с реки. Он остановился и уставился на меня. Я открыл наконец глаза. Кружка стала бежевой.

– А ты попробуй глоточек, – сказал я. – Уверен, не разочаруешься.

Кофе Рахли не понравился. А вот я кофейфовал.

Мой наставник довольно хохотнул, похлопал меня по плечу и прогундосил:

– Мне и хуже материал давали! И те магами становились! Так что, братец, еще пару недель тренировок – и можешь возвращаться к своим. – Он помолчал и, увидев, что я тоже расплылся в довольной улыбке, добавил: – Только не забудь подмести и ужин приготовить.

Моя ментальная сила на сегодня была исчерпана, и я решил не пытаться сотворить блюдо с пельменями, а сделал на ужин большую глазунью из яиц, которые хранились в погребе. Кстати сказать, выбор продуктов там был преизрядный: яйца, сметана в жбане, разные овощи – не все мне знакомые, банки с соленьями, копченая рыба и пара окороков. Чьи окорока, тоже было малопонятно, так как свиней я тут не видал. Каким образом возникли в погребе у отшельника эти продукты, тоже тайна сия великая есмь. Но думаю, что не с помощью колдовства. Зачем колдовать про запас, когда можно в любую минуту сотворить все, что захочется съесть?


Что сказать? Еще пара дней упражнений – и я стал настоящим магом. Самое главное, понял я, – верить и хотеть. Но и то и другое по-настоящему. Никаких «а недурно было бы». Мне это надо, необходимо, жизненно важно и прямо сейчас! Тогда «твою ж медь» – и готово! А иначе только время впустую.

Случались и казусы. Однажды кружку с зайгой воображая, я зачем-то вспомнил, как это слово на «зайку» похоже. Ну и получил на выходе кубок с заячьими ушами. Что интересно, предмет получился сугубо декоративный – ни напитка внутри кружки, ни зайца под ушами. Постарался поскорее уничтожить, чтобы скрыть от посторонних, чьи уши виднеются за таким колдовством.

Что мне взбрело в голову, когда я вертолет решил сотворить? Как будто я устройство его знаю. Получил какой-то голубой вентилятор с кабиной, из которой, чуть дверь приоткрой, эскимо вываливалось. Оно, в отличие от кофе, очень Рахли по вкусу пришлось. Я полагал, что песенка про волшебника в голубом вертолете усилит колдовской эффект, а получилось… то, что получилось. К счастью, вертолет не летал, но и уничтожать его не стали – поодаль поставили, исключительно как холодильник с мороженым.

Однажды мне захотелось докторской колбасы. Хм… Об этом и вовсе рассказывать стыдно. В общем, у меня получился взъерошенный дядька в белом врачебном халате, который сидел на скале, то и дело оттягивал резинку штанов, заглядывал за нее, а потом кричал мне: «Отдай колбасу, я все прощу».

Так мне неприятно сделалось, что я никак его изничтожить не мог. Все боялся, что он так и останется там сидеть, а еще хуже, придет ночью в хижину… Но улетучил все-таки. Кстати, для того, чтобы испарить результаты своего магического творчества, используется заклинание «ёксель-моксель».

Любое заклинание забирает энергию. Чем больше то, что ты собираешься наколдовать, тем больше сил требуется. Если не произнести специальное закрепительное заклинание «ясен пень», через какое-то время карета превратится в тыкву. Через какое именно? Зависит от уровня мага и количества потраченной энергии. Так, например, если хотите кому-то зарядить в лоб файерболом – никакой «ясен пень» не нужен. Вы же не собираетесь коллекционировать огненные шары? А вот если нужна лодка, чтобы прокатиться с любимой, тут уже без «ясного пня» не обойтись, а то во время романтического поцелуя окунетесь в пучину. И не в пучину страсти, а в морскую. Заклинания без закрепления требуют меньше энергии. Но зато их надо мысленно поддерживать, пока ваше создание должно бегать, прыгать, громоздиться или кричать – зависит от целей творения. А вот «ясен пень» забирает сил много, но одноразово.


Глава 11 Рахли | Владей миром! | Глава 13 Рассказ Рахли







Loading...