home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 29

После «бала»

Я нашел шкафчик-бар, достал бутылку с какой-то жидкостью янтарного цвета. Виски, наверное. В названиях алкоголя я не силен, да и написано было неразборчиво. Понятно, что Нео себе эти бутылки по памяти колдовал. Я плеснул в стакан, сел в кресло напротив убитого – наблюдать за происходящим. Но в лицо Второму Падшему старался не смотреть. Он медленно становился все прозрачнее и прозрачнее, пока не исчез совсем – вместе с одеждой. Только окровавленный плед остался лежать в кресле. Я взял кинжал, тщательно вытер его о чистый край пледа, вернул на перекрестье герба. На этот раз герб сел на гвоздь с первого раза. Видно, виски помог рукам не трястись.

Я вышел из дворца. Только тогда понял, как устал. Саднили раны, ноги подкашивались.

На дворе громоздилось битое стекло. В стороне перетаптывалась дворцовая обслуга, включая стражника, пропустившего меня в заветную дверь. Я кивнул ему и, стараясь не порезаться о стекло, вышел за стены замка.

Горы стекла. Горы. Они светились под лучами маленькой, но жгучей звезды. Переливались под ясным сиреневым небом. Фаншбы и готы извлекали из-под битого стекла погибших собратьев.

«Убрать бы это стекло, – подумал я, – одним заклинанием. Но сил не хватит».

Волшебники, Шайна и три гортванца, включая Кинсли, сидели на поляне у костра – ели и пили. Рядом с валькирией – которой, судя всему, было заметно лучше – возлежал изрядно покоцанный, но умиротворенный трухе. Лица людей и гортванцев были веселые. В отличие, наверное, от моего. Я вышел на поляну, и ко мне поспешили Литтия и Кинсли. Остальные повернули голову. Я обнял ведьму, хлопнул по плечу вечно хмурого оруженосца.

– Как ты? – спросила Литтия.

– Устал немного, – ответил я со вздохом.

– Садись, – почти приказал Кинсли и протянул диадему.

– Убери к вещам, – попросил я. – Пойду готов и фаншбов навещу. А то, если сяду сейчас, не встану.

– Вольта. – Шайна смотрела внимательно. У нее была рассечена левая бровь. Видимо, уже после чудесного своего спасения успела в бою отхватить, забияка. – Спасибо!

– Не мне, Кроннелю.

– Обоим вам. Хотя мне до задницы жаль, что не видела вашу драчку с Немо, – улыбнулась она и вновь отвернулась к костру.

По обращенным взглядам я понял, что большинство с ней согласны и ждут рассказа.

– Да что, – пожал я плечами, – в рукопашную дрались, без магии, без мечей.

– Потом расскажешь, – сказал Кинсли. – Через фин-фор туда не заглянуть, сам знаешь.

Я подошел к Кроннелю. Тот стоял поодаль, попивал что-то из керамической кружки. На меня не смотрел.

– Почему? – спросил я.

– Что «почему»? – усмехнулся он и, наконец, взглянул. – Почему спас ее?

– Почему пришел на помощь?

– Дурак потому что… – сказал он. – Не хотел своих без присмотра оставлять. А потом… Шут знает… Поверил, наверное, в вашу… в нашу победу. Хотя нет, – он мотнул головой, – сначала ввязался, а уже потом понял, что должны победить. Вот так. – Он ждал моей реакции.

– Спасибо, – едва слышно сказал я и хлопнул его по худому плечу.

– Не для тебя старался, – съязвил маг-подросток. – Для всех.

– Знаю. Вот за то и спасибо.

Готы встретили меня хмуро. Но без упреков. Они уже паковали вещи, стаскивали убитых в большую яму для погребального костра. Я нашел первого старейшину. Ну, я надеялся, что его, – уж больно лица у них были похожи.

– Что скажешь? – спросил я.

Гот только что закончил копать и стоял, опершись на лопату.

– Что сказать? – тоже спросил он. – Ты сделал то, что должен был. Мы сделали то, что должны были. Теперь по домам и зализывать раны памяти.

– Передай от меня поклон твоему народу. Скорблю вместе с вами.

Он не ответил.

Фаншбы, наоборот, веселились. Они были готовы идти до конца и теперь радовались и победе, и тому, что многие выжили.

Вождь и советники праздновали вместе со своими бойцами. Фаншбы пустили по кругу серебряный кубок размером с купель, и каждый, перед тем как отпить, произносил краткую речь, которая, почти всегда, вызывала громкую радость и ликование. Когда вождь Мангук увидел меня, спешно подошел, обхватил конечностями и стал радостно выкрикивать что-то. Потом спохватился и продолжил на русском:

– Мы… очень рады… что смогли… одолеть врага… могу… могучего врага. Эти звери, которых Второй Падший… выпустил из клетки… погрузили нас в… – Он повернулся к советнику, и тот что-то шепнул Мангуку. – В страх. Наши воины почти потеряли дух… – опять шепот советника, – присутствие духа. Но мы не дрогнули. А теперь… Ахугаухзе! – выкрикнул вождь то ли грузинскую фамилию, то ли название какого-то немецкого города.

После этого воздел надо мной огромную серебряную чашу, и окружающие стали что-то кричать на фаншбском наречии. Наверное, хвалу мне пели. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, и под серебряной купелью стоял, наверное, красномордый от смущения. Как я понял, от меня требовалось что-то сказать и тоже отпить из чаши. Мне протянули купель, и все замолкли в трепетном ожидании. Я мысленно перекрестился, надеясь, что в чаше не навар из насекомых или еще что-нибудь почище. Слов не было, и, что сказать, я не знал. Вспомнился легендарный тост Шарикова: «Желаю, чтобы все!»

– Мы смогли победить, – тихо сказал я, а кто-то из фаншбов стал быстро переводить тем, кто не знал русского. – Мы должны были это сделать, и мы это сделали. Отныне ни вам, ни вашим детям бояться нечего.

Мне стало противно от самого себя. Хотел попроще сказать, а получилось пафосно.

– Пусть всегда будет Сабо! Пусть всегда будет небо! Пусть всегда будут мамы! Пусть всегда будем мы! – закончил я и, зажмурившись, отпил из чары.

Помню, что вкус понравился. Потом не помню ничего.


Разбудил меня Кинсли.

– Ты вставать-то собираешься или до вечера проспишь?

Я сел. Оказывается, уснул под деревом на том самом месте, где с фаншбами распивал крюшон из купели. Кто-то – скорее всего, Кинсли – заботливо накрыл меня черным пледом, и я прохрапел до рассвета.

Спросонья горы битого стекла показались мне похожими на волны реки. Наверное, дело было в лучах Сабо, которые пока не сверкали, а по-утреннему мягко блестели, отражаясь в стекле, словно в воде. Я еще немного прищурился, чтобы сходство стало полным. От «реки» повеяло свежестью. Мне померещился удаленный, как из морской раковины, шум воды. Когда ощущение стало четким, я произнес нужные заклинания, закончив «ясным пнем».

– Наконец-то замок хоть какая-то преграда защищать будет – не ров, так река, – сказал я и открыл глаза.

Кинсли посмотрел на новый водоем с видимым неприятием, но промолчал.

Оказывается, и маги, и фаншбы, и готы разошлись по домам.

«Конечно, – обиженно подумал я. – Да, будь на моем месте хоть сам Суворов или Гарибальди, им было бы наплевать».

Не то чтобы я ждал особых почестей или ликования с в-воздух-шапко-бросанием, но пир-то на весь мир стоило закатить! Узурпатора все-таки низложили, не хухры-мухры! Кстати, а есть такое заклинание «хухры-мухры»? Почти «шуры-муры». Оба подошли бы от мужского бессилия.

Перво-наперво я глянул в финфор на готские пределы. Кичрал не обманул – войско соузцев было на месте. Воины скучали, окружив деревянную стену замка. Разбойников поблизости не просматривалось. Что ж, придется заплатить. Было бы недурно, конечно, стравить этих два проклятых королевства – Соуз с Хуалем. Поубивали бы друг друга, сократили численность армий – остальным это было бы только во благо. Но это не наш метод.

Стекло со двора убрали еще до моего пробуждения, а кусок стены и ворота уже я помог восстановить – магией. Но до этого состоялась краткая церемония знакомства дворцовой прислуги и стражников с новым владельцем замка – мной то есть. Работники замка ждали меня во дворе. Большинство – люди, один из поваров – гот, казначей – двухголовый, а швейцар – человек-рыба. Вообще-то работников было вдвое больше, но остальные пережидали войну дома – нынче была не их «трудовая смена».

В ангаре рычали и ворчали голодные Лиззи с Годзилой. Я велел их накормить. Позавтракал вместе с Кинсли и сразу пошел заветную комнату искать – ту, в которой ответы на все вопросы. Хоть их уже и не так много осталось.

В маленьком кабинете стоял лакированный книжный шкаф из красного дерева, небольшой круглый стол с предметами для письма – пером, чернильницей и бумагой – и стойка с курительными трубками.

«Девятнадцатый век какой-то… – подумал я. – Того и гляди в кабинет зайдет Жюль Верн или Шерлок Холмс, например».

В полутьме камень, о котором говорил Второй Падший, я нашел не сразу. Сначала решил, что это – овальное зеркало, но это был камень в форме яйца, который стоял на узорной кованой подставке. Я потер по нему тряпочкой – она как раз, наверное, для этой цели лежала рядом.

Первый Падший возник сразу. Будто я его по плечу хлопнул, а он и обернулся. Золотые кудри до плеч, красивое, даже чуть смазливое лицо, но скулы широкие и подбородок, что называется, волевой. Создатель Утронии был высокого роста, одет в шикарный, расшитый золотом по красному, кафтан и черные сапоги. Из-под кафтана выбивалась белоснежная манишка.

«Это уже вообще восемнадцатый или даже семнадцатый век. Молодой граф Запупольский перед приемом у императора всея Руси», – подумал я.

– Привет! – сказал Первый Падший. – Меня зовут Артур, хотя в жизни я просто Стас. – Он осмотрел себя и сел на тот самый стул, на котором сейчас сидел я. – Этим отличия с моим прототипом не ограничиваются. – Стас вздохнул. – Их довольно много, и начнем с того, что в жизни я не могу ходить. Я – инвалид-колясочник. Что еще? Утронию я создал, когда мне было двадцать пять. В тот самый год, когда врачи сказали, что мне осталось жить год или два. Сейчас, когда я записываю это послание, мне настоящему уже шестьдесят. Теперь, правда, мое время на Земле и в самом деле истекает – я это чувствую, и потому решил оставить последователям вот это, как сейчас говорят, видео. – Стас усмехнулся.

Почему-то у меня заходило сердце. Я вздохнул поглубже и медленно выпустил воздух со звуком «с-с-с». Так мы делали на тренировках, чтобы быстрее дыхание восстановить.

– Ты, кстати, можешь курить, – сказал Стас. – В ящике стола все, что нужно. А если что-то понадобится пометить, бумага и перо тоже в наличии, как видишь. Уж извини, печатную машинку создать не получилось – я не очень силен в механизмах.

«Печатную машинку? Видео? В каком году это записано? Точнее, какой год был тогда на Земле? Если слово „видео“ уже вошло в обиход, а компьютеры еще нет… Наверное, конец восьмидесятых прошлого столетия. В общем, до моего рождения. Значит, дедушка Стас появился на свет еще до Второй мировой? Ого!»

– Сейчас мое время подошло к концу, – Стас снова вздохнул, – но и в Утронии я остаться не могу. Увы. Хотелось бы, конечно, верить, что можно навсегда астрально перенестись в выдуманный мир, но это вряд ли. Я умру там – на Земле – и уже не смогу появиться здесь. Что ж… Все мы умираем, и я очень рад, что Утрония подарила мне вторую жизнь.

Первый Падший встал, выдвинул ящик, набил трубку, закурил и снова сел. Все не спеша.

– В жизни я вообще-то не курю, – сказал он гулким от дыма в горле голосом. – Ха, – усмехнулся Стас и потянул руку к переносице, будто пытаясь очки поправить, которых не было, – еще бы я закурил… Давно бы уже тогда… В общем и целом, я создал Утронию тогда, когда потерял все. Хотя и имел-то немного. Но тогда я потерял и надежду. – Он сделал паузу, глубоко затянулся и посмотрел другим, горящим взглядом, будто от затяжки не табак разгорался, а его глаза. – Меня спасла любовь к фантастике, – сказал он. – Я ее обожаю… Всегда обожал. Читал в оригинале Толкиена и Желязны, зачитывался Стругацкими и Станиславом Лемом. Можно сказать, я болел фантастикой. Хотя в моем случае «болел» звучит бесподобно, – опять усмехнулся Стас. – И вот я стал выдумывать свой мир. Мир, в котором существовали волшебные существа, могучие маги, злобные монстры. Я просыпался и засыпал с мыслями об Утронии и отвлекался только на чтение фантастики. И однажды… – Первый Падший вздохнул и улыбнулся, – оказался здесь. Самое смешное, – улыбнулся он шире, – первое время я не мог вернуться в реальный мир. Не то чтобы очень хотел, но спустя неделю путешествий под сиреневым небом стал все-таки задумываться о родных. Сам знаешь, эти привязки никуда не деть. – Стас глубоко затянулся и, морщась от дыма, стал разглядывать содержимое трубки, будто там было что-то интереснее, чем тлеющий табак. – Сначала я вообще думал, что умер. Но потом… Во время медитации… А я всегда увлекался восточными практиками. Это второе мое хобби помимо фантастики. Так вот, однажды, когда я сидел на скале Утронии и занимался самосозерцанием, просто пытался осознать свое настоящее. И меня неожиданно выбросило в реальность. В настоящий мир на Земле. Не скажу, что был потрясен. Я уже тогда подозревал, что не умер. И вот я вернулся к родным….

– Как именно ты смог вернуться? – спросил я, будто он мог меня слышать.

– Тебя, наверное, интересует, как я смог вернуться, – опять улыбнулся Стас. – Объяснить это будет непросто. Особенно тому, кто далек от духовных практик. Если сказать проще, надо осознать себя истинного, себя изначального. – Он пыхнул трубкой, задумчиво глядя в «экран». – Не думать о себе, а именно осознать. Ведь что побудило меня оказаться в придуманном мире? В первую очередь моя в него вера. Вера в собственные фантазии. И в тот момент, когда я смог остановить внутренний диалог, окунуться в свое истинное «я», – тогда меня и зашвырнуло вспять, к себе земному. – Он выбил содержимое трубки в пепельницу. – Позже, для упрощения процесса концентрации, я создал вот это. – Стас достал из кармана кафтана маленькую прозрачную пирамидку. – Я назвал это «Кристалл Предельной Ясности». Он помогает осуществить переход между мирами. Но как выяснилось, есть побочное воздействие – кристалл делает невидимым для магического зрения. Наверное, потому, что, когда пирамидка рядом с Падшим, он уже одной ногой в другом мире. Может, по другим причинам – не знаю. В общем, если правильно работать с кристаллом, он поможет найти дверь на Землю.

Стас вздохнул. Чувствовалось, что воспоминания его и радуют, и печалят, как радуют и печалят даже самые приятные кадры прошлого, всплывающие в памяти.

– Так и началась моя вторая жизнь. Все, чего у меня не было в реальности, все, о чем я мог только мечтать: любовь женщин, великие подвиги, всеобщее признание, да что там, даже банальные выпивка и курение – всего этого отныне было в избытке. И эти годы стали не только самыми счастливыми в моей жизни – это само собой, – можно сказать, они и стали моей жизнью, которой у меня до этого просто не было. Благодаря Утронии я получил тридцать семь лет настоящей жизни.

Стас вытер слезу, но потом закрыл лицо ладонью – слезы продолжали течь. Впрочем, он быстро пришел в себя.

– Может, я и не умер только благодаря Утронии. Мое жалкое существование обрело смысл, – сказал он и насухо вытер слезы. Помолчал. – Когда я сюда вернулся, меня ждал еще один сюрприз. Утрония изменилась. Она стала жить своей жизнью, на которую я никак не мог повлиять. Точнее, мог – мечом или магией, но уже не как создатель этого мира. И это было потрясающе. – Стас поднял восторженный взгляд. – Понимать, что твое детище теперь совершенно самостоятельно! Никак от тебя не зависит! Я шарахался от монстров, которых не создавал, срывал незнакомые цветы в лесу, болтал с какими-то сказочными чудиками, которых видел впервые! Это было жутковато, волнительно, но прекрасно!

Перед Стасом в тот момент проносились кадры прошлого, это было понятно по блеску глаз и блуждающей полуулыбке.

– Вот такая история, брат Падший. Что еще? А, главное-то я забыл рассказать! О том, как ты сюда попал. Если, конечно, попал, и я не беседую сейчас с пустотой. Если мой расчет оказался верен, и та червоточина, которую я создал, работает. Итак, раз в несколько лет, хм… – примерно раз в двадцать, точнее сказать невозможно, – между Утронией и Землей будет появляться как бы окно. Это я его создал. Чтобы шагнуть в это окно, или, точнее, чтобы оказаться им пойманным, должны совпасть три условия. Во-первых, нужно находиться на грани между жизнью и смертью. Во-вторых, нужно любить фантастику. Это не значит, что любители детективов или, скажем, женских романов будут жестко отсеиваться. – Первый Падший улыбнулся. – Просто тому, кто не любит фантастику, труднее попасть сюда – у него хуже развито воображение, и он не поверит в реальность этого мира. И третье условие – нужно быть русскоговорящим. Просто потому, что здесь все говорят на русском. Да! – Стас поднял руку в останавливающем жесте. – Знаю, что некоторые не говорят вообще ни на одном языке или, как фаншбы и бестии, болтают на выдуманных мной наречиях, но это для антуража. Общий язык для всех – русский. Хотя насчет того, что в окно междумирья угодят только русские люди – гарантий дать не могу. Что ж, если голландец какой-нибудь провалится сюда, будет спешно осваивать язык Пушкина и Стругацких.

Что еще рассказать про это окно-червоточину? По моим расчетам, оно начнет работать лет через десять – двенадцать после моего ухода. Значит, Второй Падший появится в Утронии вскоре после этого. Надеюсь, он будет достойным моим преемником и – спустя пару десятков лет – освободит дорогу для Третьего Падшего. Или вместе будут править – кто знает? Утрония-то большая. А там будут четвертый, пятый… Все как на Земле.

И вот еще что! – Стас расплылся в улыбке и снова взялся набивать трубку. Видимо, к табачку он тут крепко пристрастился. – За заклинания извини. Лень было придумывать всякие там «крибли-крабли» и «снип-снап-снурре». Есть же прекрасные эвфемизмы в русском языке – зачем изобретать велосипед? Ведь они же и были придуманы, когда кто-то чего-то очень хотел, а вышло иначе. Тогда-то и прозвучало впервые: «итить твою за ногу»! А здесь, в моей реальности, я сделал так, что воскликнувший это получит именно то, что хотел. Но! – Стас поднял указательный палец. – Обязательно нужно поверить и тщательно представить. Тогда сработает. Так же, как сработало у меня, когда я обрел то, о чем мечтал, – мою Утронию. Заклинание – лишь звуковой маркер. Главное – воображение и вера, вера и воображение. Думаю, ты это уже понял, если нет, поймешь очень скоро. – Стас снова вздохнул печально. – Что еще? Если захочешь побыть в тишине и сделать стены замка неприступными для магии, используй заклинание «накося выкуси». Остальные заклятия, думаю, ты уже сам собрал или еще соберешь. Не стану лишать тебя удовольствия.

Наверное, тебе интересно, где я на Земле, в тот момент, когда с тобой говорю. В каком состоянии, сплю или бодрствую. Этого я тебе не скажу. Повезет, тоже найдешь «дверь» и сам все узнаешь. Лишние знания в этом тебе будут только мешать.

Стас-Артур-Первый Падший-Создатель Утронии все продолжал утаптывать пальцем табак в трубке.

– Вот еще что. Можешь счесть это за слабость, но я тоже хочу… – Он откашлялся и наконец-то принялся раскуривать трубку. – Хочу увековечить свое имя. Посреди океана есть островок, на котором нет ничего, кроме каменной стелы. На ее гранях высечено мое лицо – нынешнее, конечно, а не того, который всю жизнь в коляске – и подпись: «Вечная память Артуру Великому – легендарному герою и создателю Утронии». Понимаю, – смутился Стас, – что это нескромно и даже несколько пафосно… но имею же я право хоть на какую-то награду за то, что создал этот мир?! – Первый Падший помолчал. – Не разрушай эту стелу. Она, конечно, защищена охранными заклинаниями и тому подобным, но мы же с тобой знаем, – если поставить цель… В общем, это единственная плата, которую я прошу за то, что пользуешься моим миром. – Стас улыбнулся. – И если утронцы будут мне хвалу воспевать – пусть их, не препятствуй. Твои подвиги еще впереди, а мои, увы, в прошлом. – Он снова потер глаза ладонью – может, просто дым от трубки попал. – Прощай, Второй, Третий, Пятый, Двадцатый Падший. Пусть Утрония будет вечной, как русский язык и любовь к фантастике! Как способность человека верить и мечтать.

Изображение на камне погасло.


Глава 28 На краю | Владей миром! | Глава 30 Возвращение







Loading...