home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 10

Несмотря на опасения, встретили нас со всем почтением. С поклонами проводили во дворец, поднесли чаши с розовой водой, чтобы умыться с дороги, и, не мешкая, отправили на аудиенцию к Ала Ад-Дину, бывшему вору, ставшему султаном.

— Мир вашему дому! — громко поприветствовал хозяина Белогор и вежливо поклонился.

Я же, забыв обо всем, во все глаза рассматривала легендарного персонажа, которого до этого момента видела только в мультиках Диснея.

Надо сказать, что Аладдин мультяшный и Ала Ад-Дин реальный походили друг на друга как селедка и акула. Передо мной за низким столиком сидел на подушках высокий сухощавый парень, одетый в белоснежный кафтан, украшенный самоцветными камнями. Смуглый, с цепким взглядом карих глаз, он улыбнулся нам столь открыто и широко, что я сразу поняла: надо держать ухо востро.

Никогда не доверяла людям, которые при первой встрече словно норовят тебя проглотить своей белоснежной улыбкой. Белогор тоже, помнится, при первой встрече улыбнулся примерно так же, прежде чем сжечь меня на фиг.

А еще рядом с ним сидела девушка примерно моего возраста. Это была настоящая восточная красавица, с точеной фигуркой и красивым личиком. Лазурные одежды ее были буквально усыпаны сапфирами и бриллиантами, не оставляя сомнений: она и есть та самая царевна Будур.

— Гость в дом, радость в дом! — тем временем ответил Аладдин. Голос у него оказался приятный, низковатый и распевный. — А гости с дальнего севера столь редкие птицы в наших краях, что любопытство мое подобно песчаной буре, что заставляет караваны торговцев трепетать и торопиться. Легок ли был ваш путь? И что привело вас в сияющую Аграбу?

Ответить Белогор не успел.

— Ах, муж мой! Твои слова заставляют мое лицо пылать от стыда! — вмешалась кареглазая красавица. — Для начала следует пригласить гостей выпить с дороги вина да отведать фруктов, что заставляют забыть про усталость и зной. И лишь потом вести беседы.

— Ты как всегда права, о свет моей души и отрада глаз, прекрасная Будур, — не стал спорить Аладдин и вновь посмотрел на нас. — Прошу простить мое любопытство. Оно оказалось столь велико, что заставило позабыть о вежливости.

В то же время царевна хлопнула в ладоши, и на столике сами собой появились вазы с виноградом, апельсинами и… Названий всего остального я просто не знала. Обычным небогатым студентам вроде меня всякие там маракуйи с папайями были недоступны. Но такой вот ненавязчивый показ магического умения оценила.

Еще раз раскланявшись и представившись, мы уселись на подушки и приступили к дегустации всякого. Вино было легким и сладким, виноград холодным и свежим, а улыбчивые хозяева приветливы и радушны. Вот только быстро брошенный Белогором на меня взгляд предупреждал, что расслабляться не следует. Восток — дело тонкое. Здесь тебе будут улыбаться в лицо, а потом все так же приветливо сыпанут яд в вино.

Впрочем, лично мне, бессмертной, бояться было нечего, поэтому я чувствовала себя относительно спокойно.

— …Значит, вашего батюшку похитили и в цепи заковали? — переспросил Аладдин, когда я окончила рассказ.

— Именно так. Заковали и голову отру…

Белогор вовремя кашлянул, и я замолчала.

Да, и впрямь не стоит им знать такие подробности. И о нашем семейном бессмертии тоже пока лучше молчать.

— Отрубить голову грозятся, злыдни, — вместо меня пояснил колдун. — Трон теперь норовят отнять, казну опустошить, а народ простой в кабалу вечную отправить. Коль не выйдет по-ихнему, коль царевна не отдаст им царство на разорение, тут и придет Кощею смерть лютая и страшная.

Будур печально вздохнула, да так глубоко, что и Аладдин, и Белогор на мгновение замолчали, во все глаза пялясь на все заманчивые пертурбации грудной клетки царевны. Ну и подумаешь! Зато у меня ноги длиннее и фигура спортивней!

— И весь этот путь вы проделали для того, чтобы?.. — Аладдин выжидающе посмотрел сначала на меня, потом на Белогора.

— Слава о тебе, как о величайшем воре, искусном настолько, что сами джинны трясутся за свои сокровища, достигла наших мест, — ответил Белогор осторожно. — И пришли мы сюда просить тебя о помощи… профессиональной. Но, как оказалось, сведения наши слегка устарели.

Аладдин весело рассмеялся и хитро глянул на Будур:

— А ты говорила, хватит глупостями маяться! А про меня даже там слышали, куда наши купцы караваны не водят!

Царевна улыбнулась и потупила взгляд, соглашаясь. Ага, так я и поверила!

А Аладдин вновь повернулся к нам:

— Я бы с радостью помог, клянусь! Но, как вы сами видите, я теперь не ворую, а, наоборот, ловлю тех, кто попробует что-то стащить у меня. Иногда это даже весело… жаль, происходит редко, — с легкой грустью вздохнул он.

А ведь прав, похоже, был Белогор, когда сказал, что Аладдин скучает! Вон и взгляд его вдаль задумчиво скользнул.

Будур, правда, тоже это заметила и слегка нахмурилась — забеспокоилась.

— Гости, наверное, хотят знать, как ты стал султаном? — сменила тему она.

— Должно быть, история была поистине захватывающая? — вежливо предположил Белогор.

— На самом деле, не слишком, — пожал плечами Аладдин. — Просто султану вконец надоело, что я постоянно ворую у него. Ему не могли помочь ни ловушки, ни стража, ни магия… Я действительно лучший в мире вор! Был, — поспешно добавил он, взглянув на Будур. — Но однажды я увидел царевну, и мое сердце оказалось разбито. Я не мог ни есть, ни спать, все мысли были только о ней.

Царевна смущенно улыбнулась, и, клянусь, на этот раз действительно покраснела!

— Ну, и я ей понравился, — Аладдин с нежностью взглянул на жену. — Мы встречались тайно, пока однажды султану не стало обо всем известно. Но, как человек мудрый, он решил не вмешиваться в выбор дочери, а дал свое разрешение на свадьбу.

— И тем самым навсегда решил проблему воровства из сокровищницы, — добавила Будур. — Ибо кто, как не лучший вор, может защитить то, что теперь принадлежит ему?

Супруги переплели пальцы рук, а я едва сдержала огорченный вздох. Что ж, все понятно. Несмотря на то что Белогор был прав и Аладдин явно хотел бы принять участие в очередной авантюре, он все равно не согласится. Расчетливая Будур никуда его не отпустит.

— Очень жаль, что не смогу пойти с вами, — подтвердил догадку Аладдин. — Но в любом случае будьте нашими гостями, сколь пожелаете. А мы с Будур подумаем, чем можно помочь.

Ничего не оставалось, кроме как поблагодарить их за проявленное участие.

Мы еще немного посидели, ведя разговоры ни о чем, а потом Аладдин приказал прислуге проводить нас в гостевые покои.

Настроение у меня было подавленное, а вот Белогор неожиданно казался довольным.

— Чему радуешься-то? — спросила я. — Не прокатило ведь с Аладдином. И чего теперь делать, непонятно. К Баюну опять сходить, что ли? Ума не приложу.

— Рано расстраиваешься, царевна, — ответил он. — Не зря Аладдин сказал, что подумает о помощи. Если бы идей никаких не имел, об этом и не упомянул бы. Так что чую я, не напрасно мы сюда пришли. Поэтому успокойся, не надо аппетит перед ужином портить.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Перед каким ужином? Вроде нас накормили уже?

Белогор лишь хмыкнул:

— Фрукты да вино — это разве еда? Не принято на Востоке сразу полный стол накрывать. Не на Руси мы.

— Как так? — не поняла я. — А как же восточное гостеприимство? Всякое там «гость в дом — Бог в дом» и «желание гостя — закон для хозяина»?

— Это где так принято? — Белогор откровенно удивился. — Чтобы гостя наперед хозяина ставить? Странно. Нет, тут не так. Нас встретили, угостили и оставили под крышей. А вдруг бы мы со злом пришли? Так зачем кормить кого ни попадя? А вот теперь, когда наши помыслы известны, можно и полноценно угостить. В общем, сама увидишь.

Нам выделили одни покои, но столь огромные, что на тесноту пожаловаться было невозможно. Гостиная была одна, но две двери на противоположных ее концах вели в разные спальни. Умно. Хозяева же не знают, насколько тесны наши с Белогором отношения. Вот и предоставили выбор. Хотите — вместе ночуйте, хотите — по отдельности.

Мебели тут было немного: пара резных комодов да расписанный мелкими восточными узорами и переливающийся перламутровой инкрустацией на солнце низкий широкий столик в окружении уже знакомых подушек. Но главным достоинством зала оказались панорамные арочные окна. Из них открывался просто умопомрачительный вид на дворцовый парк с фонтанами, пышными кустарниками и пальмами. А еще через них проникал ветерок, дарующий приятную прохладу и сладковатые запахи каких-то цветов.

Практически вслед за нами появилась пара служанок с заставленными едой подносами. Они профессионально расставили все на столике и с поклонами, пятясь спиной, удалились.

Есть хотелось неимоверно, особенно едва нос уловил умопомрачительные ароматы, тянущиеся от стола. И даже неудобства сидения в непривычной позе со скрещенными ногами померкли перед желанием утолить голод.

Вот только утолить голод оказалось не так и просто. На столе было все: рассыпчатый рис с инжиром, мясо под разными соусами, пшеничные лепешки, тушеные и мелко нашинкованные овощи, но при этом не наблюдалось ни одной даже маленькой ложечки или вилки. Нет, ну не руками же лезть в еду? Тут ведь даже салфеток нет! А одной розовой водой, которая была в чаше для омовения рук, от жира не избавиться.

— Они забыли дать нам ложки, — констатировала я очевидный факт.

— Не забыли, их здесь вообще нет, — поправил Белогор.

— Нет? Но руками в общую тарелку лезть негигиенично!

— С этим не поспоришь, хотя по большей части так они и едят. Но мы можем использовать хлеб.

Ко мне придвинули блюдо с небольшими плоскими лепешками. Я взяла одну в руки. Та походила на лаваш, может быть, чуть потолще. Однако, когда я попробовала с ее помощью выловить кусочек мяса из ближайшей тарелки, импровизированная ложка лишь размякла и согнулась, отказываясь поддевать желанную еду.

— Видимо, придется обходиться хлебом, — расстроенно заключила я.

А в следующий миг наблюдавший за моими безрезультатными попытками Белогор оторвал от лепешки часть, хитро ее свернул и легко подцепил не поддавшийся мне кусочек.

— Одним хлебом сыт не будешь, — заявил он и поднес мясной лавашик к моим губам. — Прошу.

Стало неловко. В который уже раз за день! Но есть все же хотелось, поэтому, задушив смущение на корню, я откусила. И правильно! Мясо буквально растаяло во рту, а пряный соус из восточных специй подарил целый коктейль вкусов.

— М-м, вкусно! — я даже прищурилась от удовольствия.

— Еще? — с готовностью предложил Белогор.

На меня смотрели выжидательно и с каким-то предвкушением, что ли?

— Часто приходится кого-то кормить? — хмыкнула я, одновременно чувствуя, как смущение возвращается вновь.

— Нет, — ответил он, а затем улыбнулся. — Но ради тебя готов повторить.

Щеки мгновенно вспыхнули жаром.

Да что ж такое-то? На что я так остро реагирую? С сокурсниками-то мы и пиццу одну на всех ели и пиво из одной бутылки пили! И комментариев, подобных этому, я уже наслушалась. И ничего!

Вот только Белогор не был моим сокурсником. Я воспринимала его совершенно иначе. И вот это самое «иначе» заставляло меня смущаться и теряться, кажется, впервые в жизни при общении с мужчиной. Черт побери, даже с Глебом ни разу такого не испытывала!

— Я сама попробую, — пробормотала я и забрала надкусанную «ложку».

Мне показалось, или в глазах мужчины проскользнуло сожаление?

Это предположение еще больше выбило из колеи, и я предпочла сосредоточиться на еде.

И тут же едва не подавилась от следующих слов Белогора:

— Все-таки вы с Василисой совершенно не похожи. Теперь даже если бы я встретил вас обеих одновременно, то не ошибся бы.

— Ну, характер у нас действительно разный, — кашлянув, согласилась я.

Однако Белогор отрицательно качнул головой.

— Дело не в характере. Точнее, не только в нем. Твои глаза горят огнем, и этот огонь может греть, даже обжигать саму душу. А у Василисы взгляд темной чародейки — холодный, неживой.

Ух! Это мне сейчас комплимент сделали?

Я растерялась, не зная, как реагировать. С одной стороны, когда мужчина, который нравится тебе, проявляет к тебе заботу, внимание и комплименты отвешивает — это хорошо. С другой — рациональная часть сознания помнила предупреждения Яра и Костопраха, их страх перед Белым Князем. А еще — реакцию Наволода на Источник Мертвой воды. И чтобы доступа к нему не лишиться, можно девчонке неопытной и комплиментов наговорить, и поухаживать.

Самое паршивое, что эта версия выглядела куда более правдоподобной, чем вероятность того, что сильный колдун, повелевающий монстрами мира мертвых, взял и влюбился в недавнюю студенточку. Даже Василису, которая внешне была моей копией, но при этом являлась сильной, обученной чародейкой, он посчитал лишь подходящей партией, не более того. А у меня и магии нет…

От этих мыслей настроение стало портиться, так что пришлось вновь мысленно себя обругать.

— Это хорошо. Очень уж не хочется еще раз сожженной оказаться, — выдавила я первое, что пришло в голову, и поспешно запихнула в рот очередной кусок мясного лаваша.

К счастью, Белогор тоже разговор продолжать не стал и ужинал молча. Только когда мои «столовые приборы» заканчивались, предусмотрительно сворачивал и протягивал новые треугольнички из лепешек.

Впрочем, это понадобилось только трижды — наелась я быстро. Предложенная еда оказалась не только вкусной, но и сытной. Когда же мы допивали цветочный чай с маленькими, но очень сладкими кусочками пахлавы, в гостиную вошел слуга.

— Султан Ала Ад-Дин, да пребудет он во здравии во веки веков, приглашает уважаемых гостей, будь на то их желание, посмотреть на забаву, которую мой господин в мудрости своей повелел устроить для увеселения глаз и бодрости духа!

Я недоуменно посмотрела на Белогора. Увеселение глаз и бодрость духа? Футбол, что ли?

— Мы с радостью и благодарностью принимаем приглашение великого султана, — ответил Белогор, а повернувшись ко мне, добавил: — Невежливо отказываться. Да и до вечера еще далеко.

Пришлось подниматься и идти за слугой, который повел нас, к моему удивлению, не в какой-нибудь тронный зал, а к одному из выходов из дворца. Оказавшись во внутреннем дворе, где журчал небольшой фонтан и лениво прогуливался здоровый павлин, я увидела, что Аладдин и Будур рке ждут нас.

— Очень рад, что вы приняли приглашение, — сказал Аладдин, делая шаг навстречу. — Надеюсь, то, что вы увидите, вам придется по вкусу. Я так и вовсе с удовольствием принял бы в этом развлечении участие, да не по статусу, увы.

— Султаном стал, а по-прежнему ведет себя как мальчишка, — укоризненно отметила Будур, однако в ее голосе никакого осуждения не было, словно предстоящее зрелище ей и самой было по душе.

— А что будет-то? — не выдержав, спросила я.

Аладдин хитро прищурился и пообещал:

— Все увидите сами.

Будур хлопнула в ладоши, и откуда-то сверху спикировал огромный ковер, зависнув на расстоянии ладони от земли. А из дворца быстро выбежали слуги с подушками в руках и быстро накидали их на ковер.

— Прошу, — сказал Аладдин и первым уселся на подушки.

Царевна Будур грациозно опустилась рядом с ним, а потом устроились и мы с Белогором. Что приятно, в отличие от пледа, на котором мы добирались до Аграбы, этот ковер-самолет даже не пружинил.

— Полетели! — воскликнул Аладдин и взмахнул рукой.

От резкого вертикального взлета у меня перехватило дух, а пальцы невольно сжали подушки. Особенно когда мы словно на скоростном лифте поднялись выше куполов дворца. Высоко-то как! И ни стеночки, ни перегородочки, только подушки!

Сердце забилось сильнее, и одна рука, оставив подушку, вцепилась в Белогора. Падать, если что, будем вместе!

Ладонь колдуна тотчас накрыла мои пальцы и слегка сжала. Сам же он наклонился к моему уху и тихо произнес:

— Ковер под защитным куполом, не волнуйся. Но даже если купол исчезнет, я рядом и не дам тебе упасть.

И вот так от его слов приятно стало! И плевать, если даже сказаны они были только из расчета. Сейчас я об этом не желала думать.

А потом мы полетели над Аграбой, и я забыла обо всем, глядя на раскинувшийся внизу город. Насколько же он был огромен! И по-восточному красив.

Казалось, что все жители, имеющие хоть какие-то средства, стараются всеми силами показать свое богатство, отстраивая сооружения самых причудливых форм. А еще я видела большие парки, фонтаны, множество базарчиков и пестрые жилые кварталы.

Дневная жара уже спала, легкий ветерок обвевал лицо, и я в очередной раз восхитилась тем, что со мной происходит. Если это сон, пожалуйста, не будите меня!

Наконец мы пролетели над огромным рынком, располагавшимся на площади у самых ворот, и ковер вылетел за пределы городских стен.

Мы оказались не одни. Внизу под нами толпы людей спешили в том же направлении. Кто пешком, кто верхом на верблюдах, кто-то на повозках, полных тюков и крепко закупоренных кувшинов. Даже несколько ковров неподалеку от нас в воздухе парило. Такое впечатление, словно все жители решили выбраться из города одновременно.

— Ал, прибавь ходу, друг! Над тобой смеются даже черепахи! — внезапно раздался бодрый голос из ниоткуда.

От неожиданности я чуть не вскрикнула, хотя где-то глубоко в душе и ожидала его появления. Да, это был джинн! Настоящий джинн! Он возник справа от ковра и теперь летел рядом с нами. Синий, полупрозрачный, в чалме, и ухмыляющийся так широко, что ему позавидовал бы сам Мик Джаггер.

«Вот кому зубную пасту рекламировать надо», — мелькнула мысль.

— Джинни, где твоя вежливость? — со смехом сказал Аладдин. — У нас тут вообще-то гости!

Джинн мгновенно встал вертикально в воздухе и слегка увеличился в размерах, выпятив грудь и выдвинув вперед челюсть. А затем двумя пальцами отдал честь, словно заправский шериф из фильмов про Дикий Запад.

— Прошу прощения, госпожа…

— Марья, — подсказала я, изо всех сил стараясь оставаться серьезной. Получалось плохо.

— Марья, — подтвердил джинн. — И господин… — он взглянул на Белогора и вдруг осекся.

Челюсть у джинна упала вниз. Он подхватил ее одной рукой, со щелчком вернул на место и мгновенно отлетел от ковра. Из-за спины джинна появилось еще восемь рук, причем каждая сжимала по здоровенному ятагану, а синее тело оказалось облачено в какой-то арабский доспех.

— Эй, Джинни, ты чего? — встревоженно воскликнула Будур, а Аладдин недоуменно переводил взгляд с него на Белогора и обратно.

Белогор же посмотрел на духа воздуха и спокойно произнес:

— Я гость здесь, и гостем останусь. Тебе не о чем волноваться.

Только после этого лишние руки у джинна исчезли, и он заметно расслабился, пробормотав:

— Хорошо бы. Я как-то не скучаю по Джаханнаму. Мне и здесь неплохо.

— Пусть так и будет, — усмехнулся Белогор.

А я в очередной раз напомнила себе, что с тем, кого испугался даже джинн, следует быть внимательной. А то ишь ты, расслабилась. От комплиментов растаяла.

— Что случилось-то? — уточнил Аладдин.

— Все в порядке, Ал! — джинн снова показал свою широченную улыбку. — Теперь все хорошо. И я с нетерпением жду начала Мунафаса! На этот раз все будет еще веселее!

— У тебя все готово? — спросил Аладдин, переставая хмуриться.

— А как же! — джинн сделал в воздухе мертвую петлю.

Видно было, что, услышав от Белогора, что тот гость, воздушный дух совершенно перестал волноваться и теперь откровенно радовался предстоящему событию.

За ним и Аладдин расслабился. А вот царевна Будур — нет. Я поймала ее внимательный и изучающий взгляд, брошенный на Белогора. Царевна, в отличие от Аладдина, оставалась встревоженной.

— Что такое Мунафаса? — спросила я, чтобы переменить тему.

— Соревнования, госпожа Марья! — ответил джинн. — На ловкость, бесстрашие, внимательность и еще кучу всяких полезных в жизни штук! Ал со скуки придумал, — напоследок добавил он и взлетел выше.

Хм. Бесстрашие? Нет, это уже не похоже на футбол. Любопытно…

Мы отдалились от города на приличное расстояние, прежде чем ковер остановился, зависнув в воздухе примерно на высоте девятого этажа. Аладдин поднялся на ноги и подошел к самому краю, внимательно что-то рассматривая внизу.

И не боится ведь! У меня, например, только от осознания такой высоты мурашки по спине побежали и ладони вспотели.

— Ох, Джинни, ты просто молодец! — воскликнул Аладдин, и я, решившись, наконец-то посмотрела вниз.

Ничего себе! Да это просто амфитеатр какой-то! Многоярусные трибуны для зрителей образовывали огромный круг размером с Колизей и засыпанной песком ареной. Трибуны были почти полностью забиты народом, который все еще прибывал.

Мы стали плавно снижаться прямо в центр арены. Люди, заметив наш ковер и Аладдина, приветственно завопили и захлопали. Ковер вновь завис над землей на уровне самых верхних трибун. Аладдин поднял руки в приветственном жесте, и шум толпы усилился многократно.

— Добро пожаловать на Мунафаса! — закричал он.

И голос был такой силы, что долетел до каждого зрителя, словно где-то внизу стояли огромные колонки с какого-нибудь рок-фестиваля.

«Магия», — поняла я.

— Добро пожаловать, достойные жители Аграбы, гости и просто случайно зашедшие! — продолжил Аладдин. — Мунафаса — это соревнования самых ловких, самых сильных, самых… В общем, я это повторяю каждый раз, и вы сами все знаете.

Он хмыкнул, и с трибун в ответ раздался смех.

— Любой может принять в них участие, ограничений нет! А наградой сегодняшнему победителю будет вот этот камень! — Аладдин вытянул руку, и на его ладони засверкал огромный рубин с кулак размером.

Толпа восторженно ахнула. Да и я тоже, честно признаться. Камень был самым настоящим, это моя чуйка сразу определила. И даже по примерным подсчетам стоил… да до фига он стоил! Особенно здесь, на Востоке, где рубины ценились выше алмазов.

— Подготовить арену! — воскликнул Аладдин и вновь поднял обе руки вверх. В правой ярким пламенем горел на солнце рубин.

— Ну, моя очередь, — услышала я тихий голос джинна, но обернуться не успела.

Внизу раздался низкий гул, а затем, прямо из песка, вращаясь, словно гигантские сверла, начали вылезать огромные колонны. Они были разной высоты и разной толщины. Самые маленькие не превышали человеческого роста, а самые большие почти доставали до нашего ковра. Некоторые абсолютно гладкие, а другие, напротив, все в странных каменных наростах. Несколько колонн и вовсе напоминали шпили.

Сверху мне было видно, что вершины колонн тоже не одинаковые. Где-то это были простые площадки, а где-то росли деревья или располагались небольшие прудики с водой.

Между колоннами прямо в воздухе на разной высоте повисли ковры и коврики. Свободно парили меж колонн доски, бревна и булыжники самых разных размеров, двигаясь совершенно хаотично.

А потом в самом центре арены выросла главная колонна — самая высокая. На ней стоял лишь небольшой столик. Наш ковер подлетел к ней, и Аладдин, под крики зрителей, положил на этот столик призовой рубин. После чего мы отлетели подальше, так, чтобы можно было без проблем видеть всю арену, и Аладдин провозгласил:

— Да найдет награда достойнейшего! Выходите, соискатели!

Громкие крики снизу подтвердили, что соискатели не заставили себя долго ждать. И сколько же их оказалось! Человек сорок, не меньше!

Я во все глаза смотрела, как из-под трибун выходят люди, одетые лишь в простые шаровары. Голые, мускулистые торсы блестели от масла, волосы были спрятаны под простые тюрбаны или скрывались под платками, повязанными на манер бандан.

— Начинаете по сигналу! — произнес Аладдин. — Кто первый доберется до камня, тот и станет его обладателем!

Вот тебе и развлечение! Паркур с местным колоритом и риском упасть с высоты девятиэтажного дома! Это ж верная смерть!

Но, похоже, кроме меня это никого не волновало. Даже Белогор с интересом смотрел вниз, как соискатели расходятся по арене, выбирая места для старта.

— Можно все — толкаться и бороться, но только не на песке. Стоять на земле разрешено два удара сердца. Тот, кто останется дольше, проиграет, — заключил Аладдин.

Царевна Будур поднялась со своего места и подошла к нему, взяв за руку.

— Да начнется Мунафаса! — крикнули они одновременно, а в воздухе взорвался ослепительный даже в лучах заходящего солнца огненный фейерверк. Это и стало сигналом.

Участники резко сорвались со своих мест, бросившись к ближайшим колоннам, а трибуны взревели, поддерживая всех сразу.

И тут стало окончательно ясно, почему неоднократно упоминались самые ловкие и самые сильные. Кто-то бросился к столбам и проворно, как обезьяна, цепляясь за малейшие шероховатости, карабкался наверх. Кто-то выбрал другой путь и, добежав до первых низколетящих предметов, стал взбираться вверх, перепрыгивая с одного на другой.

Но вот сработала первая ловушка!

Один из участников перепрыгнул с камня на маленький коврик и стал выглядывать следующую ступеньку. И тут ковер провис! Не ожидавший этого мужчина полетел вниз, но успел в полете схватиться за летящую доску.

Я выдохнула, только сейчас обратив внимание, что от напряжения даже дышать перестала.

Мужчина тем временем раскачался и отпустил доску, в длинном прыжке летя к ближайшему столбу. Успешно! Он зацепился и споро полез наверх, высматривая на ходу следующую доступную «ступеньку».

Одновременно с другого конца арены раздался крик, и толпа дружно ахнула!

Запоздало повернув голову, я проводила взглядом падающее на песок тело еще одного из соискателей. К счастью, он, видимо, не успел залезть высоко, так как смог подняться и, шатаясь, отправился прочь от арены.

— Смотри вон туда, — привлекая мое внимание, Белогор указал чуть левее.

Там на маленьком парящем коврике лежал плашмя очередной участник и ждал, когда тот подплывет к одному из столбов. Но на этот коврик имел виды не только он один. Крупный мужчина в алых шароварах и чалме быстро пробежал по плывущему в воздухе стволу дерева и в длинном прыжке схватился за край коврика, где лежал первый парень. Попытался подтянуться, но едва его голова поднялась над ковром, босая пятка лежащего неподвижно до этого момента парня смачно впечаталась носителю алой чалмы в лоб, отправляя в полет!

Этот уже с песка не поднялся, так как высота была приличной. Однако рядом с пострадавшим тут же появился джинн, одетый в белый халат и медицинскую шапочку. Театрально заломив руки, он крикнул что-то вроде «Мы его теряем!» и с силой дунул лежащему в лицо. И «больной» вздрогнул! Приподнялся, очумело тряся головой, и под насмешливые крики с трибун отправился прочь с арены.

Между тем демонстрация высотной акробатики и паркура приближалась к своему апогею. Участники один за другим срывались вниз, и джинн то и дело раздваивался, а то и троился, помогая неудачникам и отправляя их прочь.

Везунчиков-ловкачей, которые еще боролись за рубин, оставалось все меньше. И чем выше они поднимались, тем больше попадалось ловушек. Ковры сворачивались или прогибались, если на них наступали, летающие камни внезапно ускорялись, а летающие доски и небольшие бревна то и дело норовили прокрутиться под весом участников. Да еще и сами соискатели то и дело пытались столкнуть или спихнуть друг друга!

Но я выбрала своего фаворита: молодого парня, босого, в серых шароварах, с руками, покрытыми вязью татуировок, сплетающихся в причудливый орнамент. Вот он ловко пропустил мимо себя какого-то мужика, который пытался столкнуть его с бревна. Но тут бревно с хрустом сломалось точно посредине, и ноги моего фаворита начали разъезжаться. Я судорожно схватила Белогора за рукав.

А вот парня, по всей видимости, это абсолютно не смущало! Зависнув почти в шпагате, он вертел головой, высматривая следующую «ступень». Нашел! Бросился вперед, срываясь с бревен в контролируемом падении, и в полете ухватился за пролетающий мимо камень. Раскачался и рванулся в сторону последней колонны! Той, где в последних багровых лучах солнца ярко пылал, словно зажженный факел, королевский рубин.

Крики впавшей в раж толпы на трибунах почти оглушили.

Я не выдержала и тоже завизжала, подбадривая его, и замахала руками. Тем более что и Будур, и Аладдин уже вовсю болели за своих избранников. Только Белогор стоял спокойно, хотя и не сводил глаз с разворачивающегося действа.

А мой фаворит, ловко взбираясь наверх, уже почти добрался до вершины, обгоняя еще двоих, карабкающихся следом. Одним из них был тот самый, что ударом ноги свалил своего преследователя вниз. А на второго я до этого момента вообще не обращала внимания и теперь совершенно не понимала, как он умудрился добраться почти до финала. Уж очень хлипким этот мальчишка выглядел по сравнению с остальными. Невысокий, сухощавый, он почти догнал моего татуированного фаворита. Но тут ему в ногу вцепился еще один догонявший, гораздо более впечатляющих размеров. Он без труда сдернул сухощавого вниз и отправил того в далекий полет…

Вернее, хотел отправить. Хлипкий, словно клещ, успел зацепиться за шаровары обидчика и теперь повис на них, раскачиваясь! А оказавшийся в столь пикантном положении участник, сверкая на солнце смуглой задницей, ругался так, что слышно было даже нам. Хохот на трибунах стоял такой, что я думала, оглохну. Но при этом хохотала и сама аж до слез.

Тем временем около них в воздухе появился джинн. Став из синего красным, он укоризненно покачал пальцем, и голый зад мужика закрыл черный квадрат, висящий прямо в воздухе и неотрывно следующий за… гм… объектом. От зрелища подобной цензуры я уже стонала, так как смеяться больше не могла.

Шаровары порвались, но сухощавый уже вцепился в стену и вновь лез вверх. Он лишь на мгновение остановился возле голого мужика, взглянул на него, а потом повернулся к трибунам. И, держась одной рукой за какой-то выступ, другую вытянул в сторону зрителей, изобразив большим и указательным пальцем размер… Ну, понятно чего. И хохот грохнул с новой силой!

Это стало последней каплей. Голозадый повис на одной руке, другой стараясь подтянуть шаровары, и тут сухощавый, забравшись повыше, пихнул его ногой. С очередным потоком ругани тот полетел вниз, по-прежнему прикрываемый черным квадратом джинньей цензуры.

А мой фаворит уже почти добрался до самого верха. Последний рывок, и он выпрямляется, стоя на вершине. Столик с рубином всего в паре шагов! Ну же!

Однако он не спешил, продлевая это мгновение. Развернулся к трибунам и поклонился, а потом еще и помахал рукой нашему ковру. Рев восторга трибун был ему ответом! Даже я закричала, забыв обо всем.

Парень развернулся и сделал шаг к столику. И тут с другой стороны пирамиды в воздух взметнулось гибкое тело. Его сухощавый противник не стал тратить время на красивые жесты, а сразу же бросился к столику. Татуированный зло вскрикнул, рванувшись к рубину. Все замерли.

А незнакомец, каким-то немыслимым образом извернувшись, прыгнул ногами вперед и изо всех сил ударил в край столика! Столик врезался в татуированного, сбивая с ног. А рубин под действием инерции упал прямо в протянутую ладонь сухощавого.

Миг, и тот торжествующе поднял вверх руку с зажатым в ней камнем. Мой фаворит поднялся и со злостью бросился было на него, но тут между ними вырос джинн. Щелчок синих пальцев, и татуированный парень, подхваченный вихрем, плавно спланировал вниз, на землю.

Победитель же стараниями джинна воспарил в воздух и сделал настоящий круг почета, облетев трибуны. Этот круг завершился около нашего ковра, на который он и шагнул, тотчас уважительно склонив голову.

Аладдин встретил сухощавого победителя аплодисментами, после чего взял его за руку и вновь вскинул ту вверх, признавая справедливую победу. Восторженный рев трибун был ему ответом.

— Вот наш победитель!!! — усиленный магией голос Аладдина услышали все. — Славный торговец из дальних земель по имени Ширали ибн Куцум!

Я же случайно поймала пристальный взгляд Белогора, который тот не спускал с победителя. Интересно, мне показалось или колдун чему-то тихонько усмехнулся?


Глава 9 | Марья Бессмертная | Глава 11