home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

Честно говоря, после окончания соревнований я ожидала, что ковер развернется и возьмет курс обратно во дворец, но нет. Мы остались на месте. По мановению руки джинна все столбы и пирамиды внизу втянулись обратно в песок, летающие предметы исчезли, а потом воздух внизу заискрился, закружился в небольшом таком торнадо, поднимая кучи песка.

Трибуны замерли на мгновение, а потом приветственно закричали. Видимо, знали, что праздник продолжится.

Так и случилось. Когда воздух вновь стал прозрачным, на огромной арене вместо соревновательных приспособлений раскинулся настоящий базар. Торговые навесы, куда уже спешили с тюками и арбами торговцы, располагались концентрическими кругами, а в центре раскинулся самый большой шатер, украшенный золотом и флагами.

Появились акробаты, а какой-то полуголый мужик в чалме старательно выдувал изо рта пламя. Нос уловил запахи жарящегося на углях мяса. Люди с трибун, довольные и возбужденные прошедшим зрелищем, стали покидать свои места, направляясь к навесам. Откуда-то донеслась восточная музыка, раздались первые крики, приглашающие отведать «лучший, мамой клянусь, инжир в мире». Базар оживал на глазах.

Наш ковер плавно опустился к шатру, стоящему в центре. В нем было просторно и свежо, а на низеньком столике уже ожидали бокалы с вином.

Взяв один из них, Аладдин повернулся к нам, однако вместо тоста за победу произнес:

— Хочу, царевна Марья, помочь тебе. Как я уже говорил, сам я ныне покинуть Аграбу не могу. Но вот вора, который сможет и в темницу пробраться и замки чародейские снять, для тебя нашел. Подойди, Ширали ибн Куцум, и стань собой!

Сказать, что я была удивлена, значит не сказать ничего.

Еще больше я изумилась, когда Ширали провел руками по лицу. Его фигура стала размытой, словно я смотрела сквозь падающую воду, а когда чары пропали, перед нами стояла миниатюрная девушка, одетая в свободные шаровары из черного шелка и короткий жилет из какого-то серебристого меха. Широкая полоска ткани под жилетом скрывала грудь, оставляя обнаженным живот.

А еще она не принадлежала к арабам. Узкие глаза, иссиня-черные волосы, заплетенные в тугую косу… неужели японка?

— Ли-Сан из далекой страны Ямато, — подтверждая догадку, произнес Аладдин, а девушка поклонилась нам, прижав руки к телу. — Она несколько переоценила свои силы в попытке ограбить мою сокровищницу, попалась и теперь, согласно законам Аграбы, должна завершить свою, несомненно, интересную жизнь на плахе. — Аладдин покачал головой, словно сожалея. — Однако мы заключили пари. Если она выиграет мой рубин, то этим спасет себя от казни. Ли-Сан?

Девушка скользнула к нему, и рубин лег в протянутую ладонь Аладдина.

— Но со свободой мы так и не определились, — продолжил тот и посмотрел на меня. — Так что вот мое слово: она поможет тебе вызволить отца и тем самым искупит свою неудачную попытку.

А ведь не зря Белогор усмехался. Видимо, разглядел истинную личину этого Ширали. Но почему молчал?

Я бросила на него возмущенный взгляд, но тот не заметил — не отрываясь смотрел на японку.

— Вам, несомненно, хочется узнать, что привело Ли-Сан в Аграбу? — догадался Аладдин. — Тем более ее родные места отсюда столь далеко, что подобные расстояния даже наши мудрецы не исчислят.

— Еще как хочется, — пробормотала за нас обоих я.

Как относиться к такому «подарку», не знала. С одной стороны, судя по тому, что я видела, эта Ли-Сан действительно могла заменить Аладдина, но с другой… Кто ее знает? Все же сделку воровке предложили без особого права выбора. Сейчас она согласится на все, лишь бы избежать наказания. А дальше?

— Ли-Сан, расскажи им свою историю, — велел Аладдин, и та вновь поклонилась по-японски.

— Повинуюсь, сегун Ала Ад-Дин, — она перевела взгляд на меня, усмехнувшись самым краешком губ, но усмешка моментально пропала, стоило ей поймать внимательный взгляд Белогора. — Я родилась в стране Ямато, в благословенной богиней Аматэрасу деревеньке под названием Химицу-но-хито, что можно перевести на ваш язык как «тайный образ» или «скрытое лицо». К сожалению, я совершенно не помню своего отца. Он погиб, когда мне не исполнилось еще и года. Мать не могла в одиночку прокормить всю нашу семью, ведь помимо меня, самой младшей, надо было заботиться еще о двух моих сестренках и одном братике. Не получив должного воспитания, я, к великой скорби моей, пошла по злочинной дороге воровства. Несомненно, душа моя после смерти обречена попасть в Ёми и никогда не воссоединится с душами моих предков…

Она замолчала, а прекрасные глаза наполнились слезами. Даже я прониклась. Но не проникся Белогор.

— Очень жалостливая история, — спокойно сказал он. — Но, кажется мне, самое интересное впереди?

Аладдин прыснул в кулак, а Ли-Сан подняла глаза. Нет, ну что такое?! Где слезы?! Она хитро и искоса бросила взгляд на Белогора. А я слегка так напряглась — это что еще за стрельба глазами по-японски?

— Господин совершенно прав, — продолжила тем временем девушка. — И история моя только началась. Не выдержав бедности, я покинула родной дом и вверила свою судьбу дороге. Однажды на моем пути попался странный человек, назвавшийся именем Хэйсей. Он накормил меня и взял в ученицы, разглядев в маленьком ребенке что-то видимое только ему.

— Ох, Ли-Сан, давай уже переходи к главному, — вмешалась царевна Будур. — А то мы тут до утра слушать будем.

Японка снова поклонилась и продолжила:

— Мастер Хэйсей оказался вором, да не простым вором, а настоящим мастером. У меня на родине таких людей называют шокунин. Это значит… — Ли-Сан на мгновение задумалась. — Это значит — человек, достигший совершенства в каком-либо деле. В его случае это было воровство. И ни один сегун в Ямато не мог спать спокойно, пока по дорогам моей благословенной страны ходил Хэйсей.

— Но потом ты ушла от своего учителя… — вновь поторопил рассказчицу Аладдин, уже зная ее историю.

— Совершенно верно, сегун. Как цветок сакуры срывает ветром с горы Фудзи, так и я начала свой собственный путь. Недостойная ученица великого Хэйсея решила, что драгоценный алмазный жезл Нэйкаку-со как нельзя лучше подойдет к грубому камню пещеры, которую недостойная избрала местом своего временного проживания. Созерцание сияющих алмазов на фоне шероховатой стены могло приблизить мой дух к состоянию сатори. Просветления, по-вашему, — поправилась она. — Однако недостойная не проявила должной внимательности и показала свое лицо стражникам дворца.

— А жезл? Он прям весь алмазный? — оживилась я.

— О да, госпожа. Он целиком выточен из огромного алмаза. — Она сделала эффектную паузу и улыбнулась. — И сейчас он украшает собой простую пещеру на краю океана в Ямато.

Я аж поперхнулась от этих слов! Здоровенный алмаз в виде жезла без дела валяется где-то в заброшенной пещере?! Мы с сокровищницей буквально рыдаем в два голоса!

— Но недостойной показалось мало добыть жезл, — продолжала тем временем японка. — Недостойная решила украсть корону императора Ямато…

Вот тут проняло даже Белогора. Он глубоко вздохнул, стараясь придать себе прежний бесстрастный вид. Смог, конечно, но с немалым трудом.

— Вот только не говори, что ты и корону императора сперла и оставила ее в какой-нибудь глуши, — я присвистнула.

Однако Ли-Сан отрицательно качнула головой.

— Недостойная переоценила свои силы, — ответила она. — Этот урок мне еще предстоит осмыслить, ибо подобен он коану, понимание которого просвещает разум и превозносит дух.

— Подобен чему? — не поняла я.

— Как звучит хлопок одной ладонью? — вместо ответа спросила Ли-Сан.

Я открыла рот, чтобы ответить, и… закрыла. Ах ты ж! И в самом деле — как?

— Это и есть коан, — оценив мою реакцию, удовлетворенно сообщила девушка.

Ага, понятно. Понятно, что ничего не понятно.

— Император приказал поймать и казнить меня, но недостойная смогла спастись и покинуть Ямато. И через год странствий оказалась тут, — японка сделала паузу. — Где не смогла справиться с духовными терзаниями и…

— И решила обчистить мою сокровищницу, — со смехом вмешался Аладдин. — Но не на того напала!

— Сегун совершенно прав, — вздохнула Ли-Сан. — Его дух и разум оказались сильнее. Но, да простит великий Ала Ад-Дин недостойную, жизнь я выиграла.

— Но не свободу, — напомнил тот. — Твоя свобода зависит сейчас от них, — он бросил взгляд в нашу сторону. — Поможешь освободить отца царевны Марьи, и будем считать, что ты прощена.

— Сегун невероятно щедр, — произнесла девушка. — И я с благодарностью принимаю это предложение, так как…

— А ну-ка, не спеши, — неожиданно вмешался Белогор. — Прежде, чем мы договоримся, скажи лучше, что за оберег на твоей шее висит? И как ты, оборотень, столь долгое время держишь человечье обличье вдали от собственной земли?

Аладдин поперхнулся вином.

Я же недоверчиво уставилась на японку. Оборотень? Она? Помнится, не так давно встречалась я с оборотнями, так те были здоровыми бугаями, как на подбор. Она ну вот вообще никак на них не походила.

Однако Ли-Сан даже не изменилась в лице. Потрясающая выдержка!

— Господин совершенно прав, и, надеюсь, когда-нибудь он объяснит недостойной, как смог определить ее сущность? Я действительно кицунэ. Или, если по-вашему, лиса-оборотень.

Вот вам и Ли-Сан! Лиса, и все тут!

— То есть как оборотень? — Будур с тревогой переводила взгляд с мужа на Белогора и обратно.

— Я знал об этом, — посерьезнев, ответил Аладдин. — Она выдала себя, когда пыталась проникнуть к нам в сокровищницу. Но не говорил тебе, не хотел беспокоить. Однако таких подробностей об удерживании формы не знал, так что теперь мне тоже интересно, как это возможно.

Будур слегка прищурилась от неудовольствия, но разборку с мужем, видимо, решила отложить. Вместо этого тоже вопросительно посмотрела на Ли-Сан.

Вот теперь на лице девушки проскользнула легкая растерянность. Она неуверенно и с явной неохотой вытащила из-за пазухи кожаный ремешок с крохотным мешочком, который носила на шее.

— В этом амулете земля Ямато, — тихо произнесла девушка. — Благодаря ему я могу путешествовать по миру, обращаясь лишь тогда, когда хочу сама.

— Что ж, в таком случае на этой земле ты и дашь свою клятву, — холодно произнес Белогор. — Сожми амулет в руке, Ли-Сан.

Та кинула затравленный взгляд на Аладдина, но ослушаться не осмелилась — сжала мешочек. Следом на ее руку тотчас опустилась ладонь Белогора.

— А теперь слушай внимательно, — сказал колдун, глядя ей прямо в глаза. — Я, Наволод, Белый Князь Нави, беру с тебя нерушимую клятву. Клянешься ли ты, кицунэ Ли-Сан, помогать царевне Марье в освобождении отца ее, Кощея Бессмертного, из полона вражеского и возвращении в родные земли?

Японка вздрогнула. Она неотрывно смотрела на колдуна, словно не могла отвести взгляда от его глаз.

— Клянусь… — еле слышно прошептала она.

И глаза Белогора натурально так вспыхнули изумрудным светом. На миг сквозь иллюзию проступило его истинное лицо, а по руке, накрывавшей кулак девушки, быстро пробежал сполох бледного пламени.

— Твоя клятва услышана и принята Земля твоего рода ей свидетель, — заключил Белогор, отпуская ее руку и отступая на шаг. После чего посмотрел на меня и как ни в чем не бывало добавил: — Вот теперь ты можешь ей верить. Аи-Сан сделает все, что от нее зависит, для того, чтобы твой отец вернулся домой. И только потом ее клятва будет исполнена.

— Спасибо, — пробормотала я.

Даже думать не хочу, что может случиться с этой девушкой, если она решит не исполнять своего обещания. Но, судя по изрядно побледневшему лицу японки, явно ничего хорошего.

— Что ж, раз мы все решили, можно это дело отметить и возвращаться обратно, — разрядил обстановку Аладдин.

После чего бокалы с вином наконец-то были опустошены, и мы вновь погрузились на ковер-самолет. Аладдин и Белогор — одинаково спокойные и улыбчивые, Будур и Ли-Сан — серьезные и задумчивые. А я… я просто уставшая.

Да, вернувшись в Аграбу, я поняла, насколько сильно вымотал меня этот день. Путешествие по Нави, шумный город, знакомство с Аладдином и Мунафаса — чрезмерно много даже для активной студентки.

Бодрящего эффекта от Источника здесь не было, поэтому я буквально падала с ног. И когда, простившись со всеми, наконец оказалась в спальне, один лишь вид роскошной кровати вызвал неуемную зевоту.

Однако сон ненадолго отступил, когда мой взгляд упал на окно.

Солнце уже зашло, и на город опустилась ночь. Но какая она была! Бархатная, иссиня-черная, с огромными яркими звездами, такими, которых я не видела никогда в жизни. На безлунное, словно усыпанное несчетным множеством крупных бриллиантов небо хотелось смотреть не отрываясь.

Не выдержав, я задула свечи в подсвечниках и подошла к окну. Села на низенький широкий подоконник, притянула вазу с виноградом…

Но тут в дверь вежливо постучали.

— Царевна Марья, ты не спишь? — раздался негромкий голос.

Будур? В такой час? Что ей понадобилось?

Очень велик был соблазн промолчать, дать понять, что уже сплю, но я сделала над собой усилие и откликнулась:

— Нет! Прошу тебя, заходи.

Будур отворила дверь и легкой тенью скользнула ко мне в комнату. Понимающе посмотрела на погасшие свечи и одетую меня, сидящую на подоконнике, и быстренько устроилась рядом. После чего с самым хитрым видом продемонстрировала небольшую бутылочку и два изящных бокала.

— Составишь мне компанию, Марья? — предложила она. — Аладдин заснул, как только добрался до подушки, а мне не спится. Всегда любила ночную Аграбу. Да и у тебя, смотрю, душа к ней лежит.

— Да, — согласилась я. — Город действительно очень красивый. А небо… у нас оно совсем другое.

Будур споро разлила вино по бокалам и подняла свой, сказав:

— Горячие тосты — дело мужчин. Мы, женщины, мудрее. Так что обойдемся без ритуалов, — и пригубила первая.

Я последовала ее примеру. Ого! А это вино куда крепче, чем то, что мы пили днем. Но приятное, терпковатое, с легкой кислинкой. Удачный выбор для того, чтобы расслабиться перед сном.

— Знаешь, ведь мы впервые познакомились с Ала Ад-Дином, когда я так же вечером сидела у окна, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Это было очень быстрое знакомство. И забавное. Он тогда убегал от стражников по нашему саду, забрался на дерево, чтобы сбить их со следа, и увидел меня. А я — его. Мне послали воздушный поцелуй, и в тот момент я посчитала Ала наглым, невоспитанным мужланом, — Будур хихикнула. — Указала на него страже, а Ал погрозил мне пальцем.

Тут уж, представив эту картину, фыркнула и я.

— Сбежал?

— Разумеется, — царевна кивнула. — Для Ала нет препятствий. Взять ту же Мунафаса. Ал ведь не просто эти испытания придумал. Поверь, он при желании может пройти все их сам.

— Ого! — я едва удержалась от того, чтобы не присвистнуть.

Во взгляде Будур промелькнула гордость, и она действительно имела право гордиться своим мужем.

— Еще вина?

Оказалось, я как-то незаметно опустошила весь бокал. Но вино было вкусным, так что отказываться не стала.

— А ты? Как познакомилась со своим женихом? — полюбопытствовала царевна.

— О-о, это было очень горячее знакомство. Во всех смыслах, — поделилась я. — Белогор меня с сестрой спутал, мы с ней двойняшки. А сестру мою он не любит. Сильно. Впрочем, ее никто не любит. Отец ее наследства вот лишил за то, что она замуж против его воли вышла.

— Понимаю, ссоры с отцом и у меня по поводу женихов бывали, — кивнула Будур, подливая вина в мой бокал. — И что случилось, когда правда раскрылась?

— Ну, он извинился и… в общем, опрометчиво дал мне обещание свою вину… э-э… искупить, — сделав пару глотков и чувствуя, что в голове слегка зашумело, ответила я. — Потом на меня напали, он спас, ну и как-то так вышло, что сделал предложение.

— Романтичное спасение, — Будур мечтательно вздохнула. — Конечно, тут вряд ли откажешь. Тем более если мужчина не просто силен, но и симпатичен. Он ведь, несмотря на первую ссору, все равно был тебе симпатичен? Я права?

Ой, какой вопрос хороший! И ведь, если припомнить самое-самое первое впечатление, так оно и было! И хотя бы сейчас, в женском разговоре, я уже могу себе в этом признаться?

Опустошив очередной бокал для храбрости, я глубоко вздохнула и сообщила:

— Да.

— Хорошо, что я единственная дочь, — задумчиво протянула Будур. — Не хотела бы я бороться за мужчину с собственной сестрой.

— Да мы вроде не боролись, — смутилась я. — Мы, конечно, не ладим, но причина другая. И вообще она замужем уже.

— Значит, тебе повезло, — согласилась царевна и хитро прищурилась. — И все же, кто он на самом деле? Что за колдун такой? Представлялся нам Белогором, а когда брал клятву с Ли-Сан, назвался Наволодом и Белым Князем. И никто из наших чародеев прочитать его не может, даже я.

Хм, так Будур у нас не просто чародейка, а сильнейшая из них, по крайней мере в Аграбе? Занятно.

Впрочем, понимание лишь скользнуло по краю сознания, которое уже находилось в изрядном подпитии. Так что я лишь плечами пожала.

— Колдун как колдун. Оба имени его настоящие, так что тут все без обмана. Я лично предпочитаю его звать Белогором. А Белый Князь — титул его родины. У него там холодно и гора белая от инея. Вот.

И некультурно икнула.

Потом, правда, запоздало рот рукой прикрыла и извинилась, но Будур только понимающе улыбнулась.

— Ясно. Но он сильный колдун? — уточнила она.

— Не знаю. Наверное. Я в колдунах не разбираюсь, сама магии не обучена, — честно призналась я.

— Но ты хотя бы знаешь, сам он на себя маскировку набросил или это кто-то другой сделал? — продолжала выпытывать царевна.

— Ну-у…

Ответить на этот вопрос я не успела — в дверь настойчиво постучались.

И кто это на ночь глядя?

— Войдите! — разрешила я.

На пороге появился Белогор. Легок на помине!

Оглядел нас, мазнул взглядом по бокалам. В сумраке я не могла видеть выражение лица, так что скорее каким-то шестым чувством ощутила эмоцию легкого недовольства. Впрочем, это могло мне и показаться. Ибо с чего вдруг?

— О, ты не одна, — спокойно, впрочем, произнес он. — В таком случае прошу прощения. Не хотел вам мешать, просто пришел пожелать спокойной ночи.

Спокойной ночи? Мне? А-а, точно! Я же вроде как его невеста!

Вспомнив об этом, замутненный алкоголем разум сообразил, что на слова Белогора необходимо как-то отреагировать, тем более после всех откровений, которые я озвучила Будур. Как ведут себя невесты в Аграбе и вообще в этом мире, я не знала, но за этот день вроде бы ничего особенного в отношениях Аладдина и Будур не заметила. Поэтому решила действовать так, как это принято в моем мире. Чуть покачнувшись, поднялась с подоконника, подошла к Белогору и произнесла:

— Спокойной ночи, милый.

После чего скользнула пальцами по мужским плечам, встала на цыпочки и коснулась губами его губ.

И почувствовала, как он вздрогнул. Весь, словно от электрического разряда.

Неужели настолько не ожидал, что такое возможно?

Пожалуй, я бы даже обрадовалась, что произвела столь сильный эффект, вот только жесткие губы Белогора остались недвижимы. Словно я целовала не живого человека, а алебастровую маску.

Нет, я, конечно, не ожидала страстных объятий, но… но стоять-то столбом тоже не стоило!

«А может, ему просто не нравится?» — новое предположение неприятно резануло, заставив замереть. Я даже слегка отрезвела.

И вместе с этим пришло сожаление о собственном поступке. Ведь можно было просто обозначить поцелуй, все равно тут темно! А я набросилась на него, как тогда на Глеба. Вот только Глеб-то хоть был моим реальным парнем, а не фиктивным женихом по договоренности!

Дальше позориться не стоило. Еще оставался шанс сделать вид, что не очень-то и хотелось и вообще это всего лишь часть выданной роли. Я попыталась отстраниться, но…

Но в этот момент Белогор вдруг ответил. Уверенно, сильно, так, что разом бросило в жар, а сердце застучало как сумасшедшее.

Одновременно одна из рук колдуна зарылась в мои волосы и оттянула голову чуть назад. Вторая же обвила мою талию, прижимая к горячему телу. Не сильно, но достаточно для того, чтобы показать — хозяин положения теперь он.

И я не могла этому сопротивляться. Наоборот, потянулась навстречу, принимая столь внезапную и напористую ласку. Это кружило голову куда сильнее любого вина. За считаные секунды я потеряла способность нормально дышать. Каждый вздох был словно подарком от мужчины, который полностью подчинил меня.

Сколько продлилось это безумие, даже примерно сказать не могла. Я вообще потеряла чувство места и времени, и будь моя воля, вовсе не вернулась бы в реальность. Но и это решили за меня.

Все прекратилось резко. Удерживающие меня руки исчезли, а Белогор, словно опомнившись, отстранился.

Пытаясь унять сбившееся дыхание и прийти в себя, я замутненным взглядом обвела спальню и обнаружила, что Будур здесь уже нет. Видимо, тактично решила не мешать и ушла, пока мы…

Ох!

Запоздалое смущение опалило щеки. Какое же счастье, что тут темно!

И как теперь себя вести? Что сказать? Ведь надо же, наверное, что-то сказать?

Мысли хаотично запрыгали в голове словно белки. Однако первым прервал молчание Белогор.

— Тебе не обязательно было это делать, — глухо сказал он.

Это он что думает, я через силу его поцеловала?! Считает меня настолько расчетливой? Хотя… а что еще тут можно подумать? И главное, что я хочу, чтобы он подумал?

Нет, такие вещи нужно обдумывать на трезвую голову.

— Я должна была поддержать легенду, — не нашла ничего более умного для ответа я.

— Легенду? А-а, да, конечно, — протянул Белогор. Мотнул головой и, развернувшись к выходу, бросил: — Что ж, уже поздно. Ложись спать, царевна.

Царевна… ох как же надоело это обезличенное обращение!

— Марья, — вырвалось само собой.

— Что? — он остановился.

— Меня Марьей зовут. Все, — пояснила я. — Только ты царевной, а не по имени.

Белогор обернулся.

Ух, как же это оказывается тяжело смотреть в глаза мужчине, когда в крови пузырьками играет вино, а дыхание еще сбито от поцелуя! И вдвойне тяжело удержать себя от того, чтобы не шагнуть к нему и снова ощутить… почувствовать…

Ну скажи что-нибудь, пенек иномирный! Я же нутром чувствую, что обидела тебя!

И тут Белогор улыбнулся, отчего от пяток к макушке мгновенно прошла горячая волна.

— Не думал, что для тебя это настолько важно, — произнес он. — Извини. Еще раз спокойной ночи… Марья.

Дверь за ним закрылась. А я поймала себя на том, что стою и широко улыбаюсь в ответ.

Горячая волна отступила, но не оставила опустошения. Наоборот, во мне поселилось предчувствие чего-то хорошего и радостного.

Конечно, может, это было просто вино, но заснула я в самом замечательном настроении. Да и проснулась тоже.

Потом, правда, вспомнила события вчерашнего вечера, и радость слегка поутихла, сменившись неуверенностью.

Теперь, когда алкоголь полностью выветрился из головы, я полностью осознала, что натворила. Но вместе со смущением и руганью себя за несдержанность, от воспоминания о поцелуе сердце забилось чаще, и я поняла: влипла. И сильно.

Потому что, даже будучи трезвой, хотела его повторения.

И как теперь Белогору в глаза смотреть? Делать вид, что ничего не было?

А ведь именно так, похоже, и придется поступить. Не могу же я взять и отбросить все подозрения и опасения из-за одного поцелуя и улыбки Белогора на прощание… чтоб о нем думать поменьше!

Пока я умывалась в прилегающей к спальне ванной комнате с мозаичными стенами и мраморной купальней, упорно убеждала себя в том, что ничего особенного, по сути, не произошло. А значит, так сильно нервничать не из-за чего.

Это был обычный поцелуй! Да, не похожий ни на один из тех, которые были раньше, но разве я так много целовалась, чтобы сравнивать? Вот то-то и оно, что нет!

Поэтому надо принять как факт — поцелуй был простым и продолжения иметь не будет. Так что нечего о нем думать, лучше сосредоточиться на более важных вещах. Например, на спасении отца.

А еще надеяться, что излишнее любопытство Будур не обернется в последний момент помехой нашим планам. Ведь теперь, в здравом уме и твердой памяти, мысленно возвращаясь к разговору с Будур, я понимала, что та явно пыталась вытянуть побольше информации о Белогоре. Исподволь, осторожно, но настойчиво.

Вот только зачем? Хотела понять, насколько он опасен для них? Или еще почему-то?

А я потеряла осторожность, повелась, напилась и… впрочем, не так много я и рассказала — сама слишком мало знала. Да и Белогор, словно почуяв, вовремя пришел.

Но не стоит забывать, что Будур — чародейка, и сильная, а значит, как и все они, себе на уме. И ладно если ее интересует сотрудничество. А если нет? Если она начнет гадости строить, как Василиса?

Ну не верится мне в бескорыстную помощь! Они ведь с Ала Ад-Дином ничего взамен не попросили! Ни денег, ни услуг…

В общем, в гостиную я выходила озабоченная исключительно возможными проблемами от новых пока еще союзников.

Белогор уже был здесь и, сидя за столом, завтракал какими-то мясными шариками в красном и явно очень перченом соусе. Впрочем, едва завидев меня, колдун улыбнулся и поднялся.

— Доброе утро, Марья, — поприветствовал он и шагнул было ко мне, но почти сразу остановился и посерьезнел. — Что-то не так?

— Наверное. Не знаю, — ответила я и вывалила на Белогора весь ворох утренних подозрений.

— Да, я думал, зачем им это, и пока ответа не нашел, — он кивнул. — Но все же от помощи отказываться нам нет причины. Ли-Сан действительно сможет заменить Ала Ад-Дина, а клятву, которую я с нее взял, снять нельзя. Никак. Только исполнить. Так что не волнуйся. Я все держу под контролем.

Ой, как же приятно такое слышать!

«Если только забыть о том, что под контролем нужно держать и тебя…»

— Садись лучше, поешь, — предложил Белогор, возвращаясь к столу. — Скоро отправимся обратно.

— Снова через Навь? — подавив вздох досады, я последовала за ним. — Надо бы попросить у Аладдина одежду потеплее. Особенно для Ли-Сан. Если она оденется как вчера, совсем окоченеет.

Но Белогор отрицательно качнул головой:

— Нет необходимости, я открою Тайную тропу прямо ко дворцу Кощея. Источник я чувствую, он нас и притянет. Возвращаться домой всегда легко.

Домой? Вот даже не знаю, как и реагировать на то, что он мой дом уже своим считает…

Ладно, разберусь с этим позже, а сейчас все-таки надо поесть. Кто знает, что сегодня еще произойдет?

С этой мудрой мыслью я переключила внимание на стол и все, что на нем находится. Кроме перченых мясных шариков здесь обнаружились блюда со свежими лепешками, тарелка хрустящих спиралек, которые неожиданно оказались такой специфической яичницей, и мисочка с кунжутной пастой. На сладкое — пахлава, ореховый шербет и что-то похожее на наш рахат-лукум. Запивать все предлагалось легким вином или жасминовым чаем.

Памятуя о вчерашней винной дегустации, я на всякий случай выбрала чай.

С едой покончили быстро. И мне, и Белогору хотелось поскорее вернуться. Причем на протяжении завтрака колдун хмурился все сильнее, так что я даже заволновалась.

— Мать зов прислала, — в ответ на мой вопрос, пояснил Белогор. — Мой Источник очень нестабилен после вмешательства Василисы с Иваном, так что его необходимо постоянно держать под контролем. Меня не было больше суток, а матери в одиночку делать это сложно. Она устала, так что надо бы поторопиться.

Словно в ответ на его пожелание, в гостиную вошел слуга и с поклоном объявил, что «если господа готовы к отбытию, пусть следуют за ним».

Мы, разумеется, безотлагательно последовали и вышли во внутренний двор. Там, у большого фонтана, нас уже ждали Аладдин, Будур и Ли-Сан.

В отличие от нас всех, теперь японка была одета не по-арабски. На ней были легкие штаны из тонкой кожи, заправленные в мягкие сапожки, серая, безо всяких украшений рубашка с широкими рукавами и короткая кожаная жилетка, проклепанная на спине металлическими пластинами величиной с монету. Волосы она заплела в тугую толстенную косу.

Из-за правого плеча девушки торчала длинная рукоять меча с гардой в виде овального диска. На левом плече висела небольшая сумка, крепко перевязанная бечевкой.

Здороваясь, Ли-Сан поклонилась нам по-японски, прижав руки к телу по бокам. Аладдин и Будур же просто улыбнулись.

Прощание было хоть и недолгим, но по-арабски многословным. Аладдин в очередной раз посетовал, что не может составить нам компанию сам, после чего вместе с Будур пожелал всяческих успехов. Ну а под конец Белогору торжественно дозволили применить магию в пределах дворца.

Когда огненный росчерк разорвал пространство, открывая Тайную тропу, я втайне облегченно вздохнула. До последнего боялась какой-нибудь нежданной каверзы! Так что в переход вошла первой и даже с легкой поспешностью.

А через мгновение уже стояла на знакомой площади перед Кощеевым дворцом. Наконец-то!

Впрочем, радость от возвращения домой длилась недолго. Как и в прошлый раз, нам навстречу выбежал Костопрах, вот только теперь вид у него был очень и очень встревоженный. Скелет даже не обратил особого внимания на Ли-Сан, которая смотрелась в этих местах весьма экзотично.

— Беда, царевна! — на ходу выпалил он. — Беда пришла, откуда и не ждали!

— Не удивлена, — буркнула я, гадая, что могло произойти во время нашего отсутствия. — Что случилось?

— Напали на нас, повелительница! С двух сторон напали! Снаружи… и изнутри!


Глава 10 | Марья Бессмертная | Глава 12