home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

Разбудил меня стук в дверь. Открыв глаза, я несколько мгновений приходила в себя, вырываясь из объятий сна.

Стук повторился.

Я спустила ноги с кровати и поморщилась. Нет, спать в одежде — не самая лучшая идея. Надо переодеться. И чем быстрее, тем лучше.

Снова стук.

— Да войдите уже! — крикнула я и потянулась. Однако, когда дверь открылась, мгновенно забыла про сон и, радостно соскочив с кровати, бросилась к вошедшему Костопраху. — Ах ты ж, скелетина моя! Живой!

Едва удержалась от того, чтобы не сжать скелета в объятьях.

— Царь Кощей воскресил меня первым делом, как вернулся, — гордо произнес Костопрах. — Что лишний раз говорит о том, что хорошие управляющие ценятся.

— О? Значит, Кощей уже того? Регенерировал?

Костопрах удивленно посмотрел на меня:

— Регери… а? Если ты, царевна, имеешь в виду здоровье нашего царя, то да, он в полном порядке.

— И тебя за мной послал?

— Именно так, — скелет поклонился. — Самолично желает на тебя посмотреть да послушать. В тронном зале он нынче.

— Блин! А я в таком виде… слушай, подожди немного, ладно? Я хоть умоюсь, — последние слова я прокричала уже из ванной.

Собиралась с такой скоростью, словно опаздывала на важнейший в жизни экзамен. Да, по сути, так оно и было. Я же сейчас отца увижу! Настоящего! Живого! Своего!

Интересно, какой у него характер? Как он отреагирует на меня? Удивится ли? Обрадуется?

Блин, да конечно обрадуется! Обязан обрадоваться! Ведь не видел меня с рождения, хотя и знал о моем существовании! А еще я ему жизнь спасла!

От сильнейшего волнения даже начали дрожать руки, так что с застежками на Василисином доспехе даже не с первого раза справилась. Но все же не прошло и четверти часа, как я при полном параде выскочила из своих покоев и проследовала за Костопрахом к тронному залу. И только потом сообразила, что забыла взять посох. Хотя, наверное, Яр мое состояние понял и не обиделся.

Во дворце было непривычно многолюдно. Нет, не так. Людей-то как раз мне не попадалось. А вот нежити было порядком. Нам с почтением уступали дорогу, но видно было, что во дворец вернулся его истинный хозяин. Это чувствовалось практически в воздухе.

— А где Ланселот? И Лиса? — спросила я по пути.

— Рыцарь ожидает вас у тронного зала, а почтенная Лиса предпочла покинуть дворец совсем рано. Просила передать «искренние извинения от недостойной» и еще какие-то чудные слова.

— Какие слова? — не поняла я, жалея, что не удалось проститься с японкой.

Скелет на миг замолчал, словно припоминая, а потом продекламировал:

Вновь подойду я к окну,

Посмотреть, на месте ли звезды

И то, что дороже всего.

Хм, и что это значит? Зачем на звезды смотреть? Ну вот нет у меня понимания этих восточных иносказаний. Нет чтобы просто объяснить.

Впрочем, размышления о странностях Лисы покинули мою голову сразу, как только мы вышли к тронному залу. Ведь еще немного, и… и я узнаю своего отца.

Ланселот действительно стоял возле входа, строго глядя поверх голов толпившейся тут же нежити, которая жаждала аудиенции у вернувшегося царя. На рыцаря косились, но приближаться опасались.

Увидев меня, он шагнул навстречу и поклонился:

— Леди Марья, рад вас видеть. Как я понял, сейчас мы будем иметь честь знакомиться с вашим уважаемым родителем?

— Похоже, что да, — пробормотала я, наблюдая, как Костопрах растолкал всех и вошел в тронный зал.

— Царевна Марья Бессмертная и рыцарь сэр Ланселот Озерный просят аудиенции и желают высказать свое почтение и покорность!

Мы с рыцарем переглянулись. Про почтение не знаю, но вот с покорностью у нас обоих как-то туговато.

Костопрах отступил в сторону, пропуская нас вперед, и мы, плечом к плечу… пусть даже на уровне плеча Ланселота была моя макушка, но все равно вошли мы одновременно.

Тронный зал был полон. Самая разнообразная нечисть жалась у стен и пялилась на нас. А на троне, одетый во все черное, восседал Кощей. И вид его был весьма грозен.

Тот, кто изобразил его на портрете, не ошибся и не приукрасил ни единой черточки. Мой отец действительно оказался крепко сложенным мужчиной с гладко выбритой головой и жесткими, суровыми чертами лица. Чего портрет не передал, так это исходящей от него ауры властности и силы, такой давящей, что жутко становилось.

— Царевна, значит. Да еще и с рыцарем, — пророкотал Кощей, выпрямляясь. — Ну, проходите, нечего на пороге стоять. Сдается мне, что нам есть о чем посекретничать, а?

Он усмехнулся, рассматривая меня столь пристально, что даже неуютно стало. Только искоса взглянув на чеканный профиль Ланселота, который просто излучал спокойствие и осознание собственной правоты, я немного успокоилась. Чего, спрашивается, занервничала? Не съест же Кощей свою спасительницу и дочь по совместительству. Верно?

— Эй, Костопрах! — тем временем зычно позвал Кощей. — Нам тут надо наедине парой слов перекинуться. Ты уж поспособствуй, а то я сегодня какой-то особенно нервный. Вдруг мне покажется, что кто-то в дверях задержался, а значит, проявил неуважение к своему нервному царю?

Нежить оказалась понятливой, так что тронный зал очистился практически мгновенно. Костопраху даже не пришлось подавать голос.

— А на меня они в прошлый раз обиделись, когда я всех вот так выгнала. Чуть восстание не подняли, — тихо шепнула я Ланселоту, но тот ничего не ответил.

Рыцарь пристально смотрел на Кощея, даже прищурился слегка, словно примериваясь, куда удобнее будет рубануть в случае чего. И я как-то вдруг вспомнила, что рядом стоит не просто друг, а рыцарь Камелота, который истребление всяческой нечисти и нежити считает своим долгом. А тут такой случай: царь нежити всего в паре шагов.

Как сказал бы один известный переводчик фильмов: «Уж свезло, так свезло». Тем более что Кладенец по-прежнему висел у Ланселота на боку. Никто из нежити не посмел без прямого приказа Кощея лишить рыцаря его оружия.

Зал опустел, и Костопрах аккуратно закрыл дверь с той стороны. Мы остались с Кощеем наедине, стоя шагах в пяти от возвышения, на котором стоял трон.

А тот вдруг усмехнулся и сказал обычным голосом:

— Ну, здравствуй… хм, дочка. И тебе, рыцарь, мое приветствие. Наслышан о твоих подвигах, и поверь, моя благодарность окажется весомой. Вот только… только верни ллне мой меч. А то, понимаешь ли, без Кладенца я себя не совсем уютно чувствую.

Ланселот коротко кивнул и шагнул вперед, вытаскивая Кладенец из ножен. Я на мгновение зажмурилась, но все обошлось. Рыцарь на вытянутых руках протянул его Кощею. Тот коротко щелкнул пальцами, и клинок поднялся вверх. Неспешно пролетел по воздуху и со скрежетом вернулся на свое место в троне. Одновременно с этим фигуру Ланселота на мгновение окутала темная дымка, а затем растаяла вместе с магическими доспехами, оставив рыцаря в простой одежде. Ланселот быстро оглядел себя и с сожалением вздохнул.

— Ну, теперь насчет тебя, доченька. — Взгляд из-под тяжелых век уперся в меня. — Скажи, тебе когда-нибудь отрубали голову?

Скажу честно, я ожидала многого от нашей первой встречи, но такого начала разговора и представить не могла — тут Кощей оказался оригинален.

— Н-нет… — пробормотала я.

Кощей удовлетворенно прищурился, подался вперед и неожиданно рявкнул так, что я аж подпрыгнула.

— Тогда почему так долго?! Или спешить вообще не в твоих привычках?! И как ты могла допустить к моему Источнику Белого Князя?! Совсем, девка, ума лишилась? Кладенец отдала какому-то молодцу залетному! Спасибо хоть, порядочным оказался и вернул то, что ему не принадлежит!

Погодите-ка, это он что, меня в чем-то обвиняет?! После всего, что я сделала, не благодарит, а орет?!

Ланселот, словно почувствовав мое настроение, успокаивающе положил руку мне на плечо. Но было поздно. Я закипела, как бабушкин чайник со свистком, и, шагнув вперед, прямо-таки зарычала в ответ:

— Да! Да, па-поч-ка! Мне не рубили голову! Не повезло вот, представляешь? Зато меня чуть не сожрали твои подданные и едва не растерзала стая волколаков! Меня сожгли Мертвым огнем! Меня чуть не нашинковала в капусту ушибленная на всю голову Аленушка, я прошла через Навь и дралась с армией джиннов, защищая твое царство, которое я, скажу прямо, вертела на… вертела бы, если б было на чем! Да, голову мне действительно не рубили! Мне снесла ее молнией собственная сестра!

Воздух в груди кончился, и последнюю фразу я говорила уже с возмущенным хрипом. Однако тут же глубоко вдохнула, набирая новый, и, прямо встречая пронзительный взгляд Кощея, продолжила:

— А Белогор мне жизнь спас! И не единожды, кстати! Так что принять его кольцо — вообще самое меньшее, что я могла сделать! Тем более только благодаря этому он смог помочь мне отбиться от войска царя Соломона! Ну а теперь поговорим про Кладенец…

— Не надо! — поднял руки Кощей.

И он что? Смеялся?

— Ты не похожа на Василису, — Кощей хмыкнул. — Та, прежде чем сказать, три раза все взвесит да подумает. А у тебя, наоборот, вижу, язык наперед ума идет. Так что хоть ты мне и дочь, но от Источника я тебя, пожалуй, отлучу для всеобщего спокойствия. Уж не обессудь.

И пока я от возмущения пыталась подыскать адекватные и не матерные слова, глаза Кощея вспыхнули лазурью. На мгновение мне показалось, что в мою голову воткнулась невидимая сосулька, которая, впрочем, тут же превратилась в облачко пара.

Пальцы вновь начало покалывать, словно Источник показывал, что сила его рядом, а острый взгляд Кощея стал сильно удивленным.

— Крепка связь, — удивленно констатировал он. — Кто бы мог подумать… значит, через посмертие привязала?

Впрочем, ответа от меня не требовалось. Кощей поднял правую руку, и в ней, прямо из воздуха, появился большой кубок. Пригубив из него, мой папочка-тиран явно крепко о чем-то задумался.

Я же тяжело дышала, чувствуя, что гнев понемногу уходит, уступая место злорадству и удовлетворенности. Да, наше знакомство началось с ругани. Но теперь, судя по всему, отец понял, что просто так от второй дочери не избавиться, а значит, придется со мной считаться. Да и вообще, наверное, не следовало ожидать особого дружелюбия от одного из сильнейших по здешним меркам темных колдунов.

Но отцов все-таки не выбирают, и надо попытаться поладить с тем, который есть.

— По крайней мере, я царство сберегла, — произнесла я уже спокойнее.

— Хоть это хорошо, — помедлив, согласился Кощей. — Соломон, говоришь, приходил? Да, этот бы выгреб из сокровищницы все до последней монетки.

— Вот! А так она совершенно цела… почти, — обрадованно подтвердила я, правда, под конец запнулась: все ж кое-что оттуда пришлось взять.

Заметив запинку, Кощей заметно напрягся:

— Почти? А если точнее?

— Ну… — признаваться не хотелось, но пришлось: все равно ж узнает. — Пришлось немного золота взять…

— Сколько?

— Совсе-ем чуть-чуть… всего несколько пудиков…

Брови Кощея взлетели почти на макушку:

— Что?! Пудиков?! Это, по-твоему, чуть-чуть? И сколько ты взяла? Два, три?

— Пять… — шепнула я совсем тихо.

Но Кощей расслышал и схватился за голову.

— Сколько?! Пять пудов золота?! Ты что, решила еще один дворец из черного мрамора отгрохать?! Куда можно потратить пять пудов золота за те несколько дней, что меня не было?!

— Я цепь коту Баюну справила, — потупив взгляд, пояснила я. — За советы его расплатилась.

— Пятью пудами?! — натурально взвыл Кощей. — Этот мохнатый справочник совсем ополоумел?! Ну к лешему кот, ты-то как согласиться могла?! Ты же моя дочь!!!

— Так вот… это… тебя, папочка, спасти хотела, — заоправдывалась я. — Ты ведь сам ругался, что я долго…

— Да ради пяти пудов я б еще лет сто согласился у Гвидона провисеть! А ну, идем со мной!

— Куда? — несмело пискнула я.

— В сокровищницу мою идем! Хочу лично удостовериться!

Он вскочил с трона и на ходу бросил Ланселоту:

— А ты, рыцарь, изволь оставаться здесь. У нас тут возникли некоторые семейные разногласия. Уверяю, что мы разрешим их очень быстро. А потом я буду весь к твоим услугам.

Ланселот взглядом показал мне, что, если будет нужно, он пойдет со мной, но я незаметно покачала головой. Незачем накалять обстановку еще больше. Так что в сокровищницу мы с отцом отправились вдвоем. Даже Костопрах благоразумно предпочел скрыться с глаз.

Через несколько минут, стоя на знакомой площадке, Кощей внимательно созерцал свои богатства. Свет волшебных огоньков играл на грудах золота, отражаясь бесчисленными искрами, отчего у меня снова захватило дух.

А вот у Кощея не захватило. Кто там писал про то, что он чахнет над богатствами? Так вот, враки это все! Отец лишь смотрел и недовольно сопел. А потом повернулся ко мне и вкрадчиво так уточнил;

— Сколько, говоришь, ты взяла? Пять пудов на цепь коту?

— Ну да, — подтвердила я.

— И все?

— Все.

— Тогда объясни мне, дочь моя, куда девалось десять пудов золотых монет тьмутараканьской чеканки, двадцать пудов в слитках да еще десять пудов самоцветных каменьев и кулон Царевны Лебедь?! — зарычал он.

Я сглотнула. Потом судорожно полезла за пазуху и за цепочку вытянула наружу кулон, про который и думать забыла.

— В-вот кулон, — выдавила я. — Мне… нужно было. Чтобы языки чужие понимать… а про монеты и остальное я не знаю… хотя…

Несмотря на крайне нервную обстановку, способности думать я не потеряла. И ответ на вопрос, кто настолько ловок и умен, что смог проникнуть в сокровищницу, напрашивался только один.

— Лиса! — воскликнула я.

— Какая лиса?! Ты что, пока я в отлучке был, еще какое-то животное осчастливила?!

— Не лиса, точнее, лиса, но… Тьфу! Ли-Сан! — затараторила я. — Это кицунэ, оборотень-лиса! Она профессиональная воровка, которую нам порекомендовали в Аграбе!

Кощей глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и решил:

— Так, идем-ка назад. Сдается мне, что без подробного рассказа не обойтись. Еще с рыцарем твоим что-то решить надо. В статую, что ль, превратить?

У меня аж дыханье сперло от возмущения. Вот это благодарность! Но, заметив быструю ухмылку Кощея, я слегка успокоилась. Шутки они так шутить, похоже, изволят-с.

В общем, через некоторое время мы втроем сидели в трапезной. Я подробно пересказывала все произошедшие за эти дни события, Ланселот уточнял детали, а Кощей внимательно слушал, изредка хмыкая и качая головой. А когда мы замолчали, резюмировал:

— Значит, действительно Лиса. Ох и ловка оказалась! — он даже с некоторым восхищением прицокнул языком. — Правда, сдается мне, что не только она тут замешана. Слышал я про Аладдина этого. Не скажу, чтобы много, но слухи даже до меня доходили. И уверен, с самого начала они это планировали, дочка.

Дочка?! Он назвал меня дочкой? Просто так, в разговоре?

Я удивленно кашлянула Кощей же, посчитав, что удивилась я его выводам, начал объяснять:

— Смотри сама, неспроста ведь они все выясняли про Наволода. Опасались они его, особенно когда джинн этот ручной им про Белого Князя рассказал. Поэтому Будур к тебе ночью-то и пришла, напоила да вызнала, насколько близок он к управлению царством.

— Но зачем Аладдину твое золото? — я едва не произнесла «наше золото», но вовремя прикусила язык. — Он и так богат, правит целым городом, его тесть сам султан. Нет причин. Или я их не вижу.

Кощей усмехнулся:

— Причина есть. Одна. Но, поверь мне, для таких людей, как Аладдин или твоя Лиса, она очень важна. Гораздо важнее, чем просто обогащение.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Слава, — неожиданно подал голос Ланселот. — Эта причина — слава, что идет по свету о нем, как о самом умелом и хитром воре.

Кощей кивнул:

— Рыцарь прав. Как Лиса смогла вообще попасть в сокровищницу, мне еще предстоит выяснить, но не вызывать восхищения это не может. А значит, будем считать, что мы просто расплатились с кицунэ за ее необыкновенное умение и помощь.

Я с облегчением выдохнула. Честно говоря, несмотря на то, что Лиса нас слегка грабанула, мне бы очень не хотелось подставлять ее под гнев Кощея. Но папаша оказался, к моему удивлению, весьма адекватным субъектом. Или Лисе просто повезло. В очередной раз.

А Кощей тем временем повернулся к Ланселоту и, пристально глядя рыцарю в глаза, сказал:

— Что касается тебя, рыцарь. Хоть мы и не друзья и никогда ими не станем, неблагодарным я показаться тоже не хочу. Нет, вру. Мне плевать, как я тебе покажусь. Но ради международного престижа и чтоб в эти земли больше не забредали странствующие рыцари Камелота, помогу тебе в твоих поисках.

Ланселот весь превратился в слух.

— Раз выяснилось, что Экскалибур в руках Ивана Царевича, это значит, что твой путь лежит в сторону Тридевятого царства. Вот только в одиночку ты не справишься не то что с Морганой, но даже с Василисой. Значит, без моей помощи тебе не обойтись. И я помогу вернуть тебе меч, после чего буду считать, что мой долг перед тобой выполнен. Устраивает?

— Более чем, — с достоинством подтвердил рыцарь.

И тут внезапно в трапезную осторожно заглянул Костопрах.

— Чего тебе? — нахмурился Кощей.

— Осмелюсь доложить, ваше величество, что у дворца Белый Князь стоит. И желает, говорит, невесту свою видеть. В целости и сохранности. На это он особенно упирал. Что прикажете делать?

Желваки так и заходили по лицу Кощея. Но он справился с собой и, коротко взглянув на кольцо, что украшало мой палец, бросил:

— Сюда зови! Тем более что, сдается мне, он и сам войдет, коль захочет. А затевать войну нам сейчас не надобно. Ни ему, ни мне.

Так что завершали наш милый завтрак мы уже вчетвером. Между Белогором и Кощеем, конечно, проскакивали искры, но оба держали себя в руках и тщательно, очень тщательно следили за каждым произнесенным словом.

Я узнала, что атака на Источник Мертвого огня была отбита, хоть и с большим трудом. Белогор поблагодарил Ланселота за данный в нужный момент совет, но отметил, что его Источник все еще нестабилен.

Об этом я уже слышала, но сейчас, когда при словах колдуна Кощей обеспокоенно нахмурился, решила уточнить:

— А как это вообще — нестабилен?

Белогор немного помолчал, раздумывая, а потом ответил:

— Бывает так, что высокая гора не может удержать в себе свою огненную суть. Она копится, у горы начинает дымиться вершина. Рано или поздно ее прорывает, и тогда горящая земля выходит наружу, сжигая все на своем пути. Так гора избавляется от внутренней тяжести и излишков подземного огня…

— У нас это называется извержением вулкана, — вставила я.

— Именно так, — кивнул Белогор. — Мой Источник сейчас похож на такую гору. Он кипит, но пока мы с матерью еще удерживаем его. Однако давление изнутри нарастает и совсем скоро вырвется наружу.

— И чем это грозит? — спросила я. — Источник — это же не вулкан.

— Не вулкан, — проворчал Кощей. — Гораздо хуже. Наружу вырвется огромная мощь дикой магии, и кто знает, куда она ударит. Я уж молчу про то, что подобная неконтролируемая сила выведет из равновесия остальные Источники. Со своим я справлюсь, пущу излишки на воскрешение населения пары-тройки городов. Которые предварительно вырежу, естественно. Лишняя нежить не помешает. Тем более что к нам движется войско во главе с тремя богатырями.

— То есть… то есть как это вырежешь? — запинаясь, спросила я.

Кощей лишь рукой махнул. Дескать, подумаешь, дело-то житейское. Вырежу, а потом подниму в виде скелетов и зомби. И добавил:

— Это еще что! Про себя я сказал, а вот что будут делать другие, неведомо. И справятся ли с Источниками? Ведь всякое может быть. Например, Источник Морского Царя может с легкостью вскипятить все море-окиян. Мы эту уху потом много столетий хлебать будем. Вернее, расхлебывать. Или вот Источник Живого огня… как разродится сотней-другой безумных Жар-птиц, ведь спалят к лешему все вокруг!

— Нет, надо срочно что-то делать! — я невольно повысила голос.

Оказаться среди мирового магического катаклизма мне совсем не улыбалось!

Белогор хмыкнул, а потом, словно решившись на что-то, сказал:

— Есть у меня одна задумка, признаюсь. Но сам я не справлюсь.

— Говори! — мы с Кощеем сказали это одновременно, но я просто сказала, а отец еще и кулаком по столу пристукнул.

— Несмотря на то что войско Гвидоново с богатырями во главе сейчас в походе, Моргана сейчас не с ними, а по-прежнему находится в Китеже. И Василиса с Иваном-Царевичем с ней. Так что при известной сноровке мы могли бы попробовать их обезвредить. Моргана необычайно сильная колдунья, я признаю это. И привыкла обходиться без собственного Источника, а мы окажемся далеко от своих. Но, благодаря внезапности, у нас будет неплохой шанс на успешную атаку.

— Напасть на Китеж? — удивился Кощей. — И как это успокоит твой Источник? К тому же там серьезная защита, так что вряд ли вообще получится…

— Так именно в защите и дело, — перебил Белогор. — Я освобожу силу Источника и направлю на Китеж. Она пробьет магическую защиту города, а заодно частично понизит активность Мертвого огня. По моим расчетам, этого хватит, чтобы успеть взять его под контроль. Ну и нам выгоднее не стенка на стенку с войском и богатырями биться, а точно, быстро ударить острым кинжалом в самое уязвимое место.

Кощей гулко хохотнул:

— Ух, как говоришь складно! Внезапно ударим, пока нас не ждут. Это по мне!

— Моргана уверена, что я сейчас озабочен лишь сдерживанием Источника. А ты, царь, готовишься к бою с богатырями. Марью колдунья и вовсе в расчет не принимает. Так что шансы есть. Ну и сэр рыцарь из далекой страны без дела не останется. Кто, как не он, лучше всех сдержит тех, кто бросится ей на помощь?

— Отряд моих рыцарей Смерти, — проворчал Кощей. — Уж всяко лучше одиночки.

Ланселот недовольно взглянул на Кощея, но промолчал. Лишь сжал кулаки.

— Тайная тропа очень узкая, — напомнил Белогор. — Твоему отряду там не будет места. А городская дружина у Гвидона крепкая и обученная. И пусть не все они сразу навалятся на нас, но рыцарь, что уже не раз демонстрировал свое воинское умение и доблесть, лишним не будет. Я бы еще посоветовал возвратить ему Кладенец, так как…

— Нет! — отрезал Кощей сразу. — Кладенец мой! К тому же с ними еще и Иван, Гвидонов сын. А у него Экскалибур. И коль в брешь в магической защите пройдем мы, пара десятков моих рыцарей пройдут тоже! Вместе тропу расширим, коль потребуется!

Белогор кивнул:

— Как тебе будет угодно. В любом случае нам пригодится каждый воин, — он повернулся к Ланселоту. — Сэр рыцарь, у меня для тебя есть подарок. Благодаря твоему совету, мы одержали верх над морами, и поэтому прошу принять мой дар в знак признательности и дружбы.

Он медленно провел руками над столешницей, воздух под его руками заискрился, а затем на столе появился длинный, узкий ящик. Белогор откинул крышку, и в тишине раздался громкий вздох Ланселота.

В ящике лежал меч. Мне, далекой от этого мужского любования всякими колюще-режущими железяками, был не слишком понятен восторг рыцаря, когда он поднял оружие и вытянул руку, любуясь сталью клинка. Ну подумаешь, сталь. Подумаешь, не отполированная, а словно собранная из маленьких кусочков мозаики. Ну да, острая даже на вид. Навершие на длинной рукояти вон красивое. В виде трилистника. И что?

— Это мозаичный булат, выкованный моим лучшим кузнецом и закаленный в Источнике Мертвого огня, — произнес Белогор. — Он никогда не затупится и не сломается. А также не покинет твою руку при вражеском ударе, пока ты сам не решишь бросить его. Не волшебный Кладенец, конечно, но оружие достойное.

Сияющий взгляд Ланселота сказал намного больше, чем слова благодарности.

— Развели тут… ритуалы взаимного братания, — неожиданно буркнул Кощей, поднимаясь из-за стола. — В общем, так. Я решил, Наволод, что твой совет неплох, и посему скажу так. Ударим незамедлительно! Даю час на сборы и подготовку, встречаемся в тронном зале, — и с этими словами, не прощаясь, вышел из трапезной.

Белогор коротко взглянул на меня и вышел вместе с Ланселотом, сообщив тому, что меч лишь часть подарка, хоть и самая важная. И что рыцаря еще ожидают щит и латы, выкованные все тем же кузнецом Медной горы. Так что я осталась одна и вздохнула, ощущая себя лишней.

К себе я отправилась, гадая, чем бы заняться. Посох, что ль, протереть перед боем? Вот в чем я уверена, так это в том, что Яр очень обрадуется возможности поквитаться с «фиолетовой палкой» Василисы.

И он действительно обрадовался! Едва услышав о том, что мы вот-вот пойдем сражаться с Морганой и Василисой, Яр весь аж засветился. Рассуждения о способах, которыми он может спалить, иссушить и изничтожить вражеский артефакт, полились нескончаемым потоком. Так, что я даже пожалела, что рассказала ему о предстоящей битве так рано. Весь час слушать о его предстоящих подвигах не хотелось.

Но, к счастью, и не пришлось, так как ко мне неожиданно пришел Костопрах.

Закрыв за собой дверь, скелет слегка поклонился и сказал:

— Я ведь, царевна, должен весточку от Баюна тебе передать. Все утро возможность искал, да вот только-только представилась.

— Что за весточка? — не поняла я.

Костопрах полез за пазуху и вытянул оттуда перехваченный кожаным шнурком свиток.

— Вот, — и протянул свиток мне. — Кот Баюн благодарит тебя за щедрый дар и передает послание. Мол, коль ты свое слово сдержала, так и за ним не заржавеет. Обещание свое про вызов Карачуна он помнит.

Надо же. А я и забыла — возвращаться-то домой уже передумала.

Хмыкнув, я стянула шнурок и развернула похрустывающий пергамент. Ага, слова призыва. Простые. «Мертвым ветром обернись, Карачун ко мне явись». И что, эта фигня реально подействует?

— Слова, чародейкой или колдуном сказанные, другую силу имеют, нежели слова, сказанные обычным человеком, — сообщил Яр. Видимо, вопрос я задала вслух.

Что ж, ладно.

Я продолжила чтение, где Баюн приводил аргумент, почему Карачун не откажет мне в помощи. И этот аргумент был весьма занимательным!

Как оказалось, у Карачуна была дочь, Снегурочка, что, впрочем, меня не удивило. И любила она гулять среди людей, да летом, чтобы с песнями, кострами да развлечениями. Но, оказывается, делать этого она не могла, поскольку тепло было для нее губительно. Существовала лишь одна возможность защититься: выпить немного крови чародейки, отданной добровольно, безо всякого тайного или явного принуждения.

А поскольку чародеек даже в этом мире было немного, и еще меньше жаждали делиться своей кровью хоть с кем-нибудь, тем более бесплатно, гуляла Снегурочка о-очень редко. Не так и много у Карачуна было богатств, чтобы кровь выкупать.

Так вот, Баюн был уверен, что Карачун, в желании сделать дочке приятно, совершенно точно согласится на сделку. А значит, шанс перейти в другой мир для меня весьма вероятен.

— Да уж, и впрямь, — пробормотала я. А в следующий миг изумленно охнула, так как свиток рассыпался прямо у меня в руках.


Глава 16 | Марья Бессмертная | Глава 18