home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

Местом для совета Кощей, недолго думая, выбрал тронный зал, приказав установить, а может, и наколдовав в нем, огромный массивный стол и стулья с высокими спинками. И сейчас, сидя вместе со всеми, я поняла его расчет. Сам-то Кощей не сел вместе со всеми, предпочтя месту за столом свой трон. Вот и получалось, что мы тут сидим, планы строим, а он по-царски этак прислушивается да головой качает. Психолог, блин.

Нервничала я не только оттого, что вести были нерадостные. Мне не давала покоя огромная голова Змея Горыныча, которая влезла прямо в окно и старательно участвовала в совете, изредка отругиваясь от еще двух голов, места которым не нашлось. От Горыныча явственно попахивало серой, а когда он открывал пасть, чтобы вставить свое веское слово, из нее поднимался дымок.

И в то же время такой союзник был очень кстати, так как воздушного флота у нас не было, не считая Финиста. А судя по донесениям, к нам, помимо основного войска, шагающего по земле, приближался и воздушный флот в составе пяти летающих кораблей.

Ну и разгневанное лицо Василисы, которая тоже явилась на совет, говорило само за себя.

— Одна стена восстановлению не подлежит вовсе, — перечисляла она. — Две другие труда огромного требуют да зодчих иноземных. Крыша обвалилась. Окна… нет больше окон витражных! Я уж молчу про то, во что превратился мой прекрасный садик! — глядя на Кощея, распалялась Василиса все сильнее. — По твоему слову Марья ко мне пришла, тебе и убыток возмещать!

Да только тот и бровью не повел, сообщив:

— И не подумаю. Я Машке двадцатую часть сокровищницы отписал, у нее свои деньги имеются. Так что с сестры их и требуй!

Василиса тотчас развернулась ко мне:

— Половина покроет ущерб в самый раз!

— Э-э-э… — Я аж дар речи потеряла. — Сколько?!

— И это еще без учета разрушения магического контура и потери репутации перед народом! — припечатала сестра. — Пришла, дворец разрушила, ушла! Как это понимать?

Виноватой я себя, конечно, чувствовала. Но отдавать половину? Да фиг ей! Не может какая-то стена с витражами столько стоить!

В общем, сошлись на том, что сначала разберемся с Хмарником, а потом я за свой счет вызову местную независимую экспертизу, состоящую из наиболее именитых зодчих, и оплачу ущерб.

Теперь Василиса сидела все такая же разгневанная, но хотя бы молчала.

— …На борту каждый воздушный корабль несет по тридцать воинов, да в трюмах огненные горшки своего часа дожидаются, — докладывал Костопрах, изредка посматривая на Кощея.

Это именно мой папенька, сидя в своей башне, провел тактическую разведку сил противника, но самому докладывать ему было не по сану, вот Костопрах и старался.

— Так тридцать воинов, да на пяти кораблях, это ж сотня с половиной получается, — подсчитал Ланселот. — Немного, скажу прямо. Даже если личи их в воздухе не посбивают, их слишком мало, чтобы бояться высадки нам на голову.

— Это не просто воины, сэр Ланселот, — ответил ему Финист. — Это особые люди, со всех краев набранные и особым способом обученные. Равных им мало, разве что богатыри их силой да умением превосходят. Под кольчугами носят они тельняшки заветные, да шлемы их голубой лентой украшены. Было у меня знакомство как-то с одним из таких. Помню, как браги хмельной перепьет, все норовил горшки да кувшины об голову поколотить и в драку ввязаться.

— Так, с этим ясно, — перебил его Белогор. — Тут на Горыныча надежда да на тебя, Финист. Встретите их в воздухе и постарайтесь далее наших линий не пускать.

— Палить можно? — прогудел Змей Горыныч, выпуская струйку дыма.

— Только не над нашими головами, — отозвалась я. — А еще лучше, если вообще без огня. Так, полетай вокруг, зубами пощелкай, глядишь, и испугаются.

На меня посмотрели как на полную идиотку, но из уважения промолчали.

Ну а я что? Если я не хочу, чтобы местных десантников летающие ящеры-мутанты живьем сжигали?

— Наперед выставим лучников, с флангов их личи закроют, — предложил меж тем Белогор, а затем повернулся к Кощею. — Я твоих подданных плохо знаю, так что тут твое слово нужно.

Кощей величественно кивнул и ответил;

— Стрелков вперед пустить — мысль хорошая. Их все равно не жалко, коль потом удрать не успеют. Я еще навоскрешаю. За ними, думаю, лесную нежить выставить. Она криклива и яростна, да до бою жадна. Остальных своим примером вперед поведет. А по краям конницей прикроем, чтоб не обошли…

В общем, вскоре я окончательно запуталась во всех этих флангах, полках правой и левой руки, отрядах прикрытия и преследования, построений клином и фалангой, засадных войск и личивой противовоздушной обороне. Все эти планы, разговоры, доклады Костопраха и споры плавно текли мимо меня, как белый шум.

А вот у остальных присутствующих глаза горели, словно они последнего сезона «Игры престолов» дождались. Причем получили возможность сами бой распланировать.

— Да нельзя, нельзя тебе, сэр Ланселот, вперед лезть! — втолковывал Финист рыцарю, упрямо качавшему головой. — Вас же пятеро всего! А там одних богатырей человек двадцать будет. Знаешь, что такое богатырь? Нет? Лучше и не надо!

— Коль они столь великие воины, сэр Финист, так им и самим будет в радость скрестить мечи с подобными себе! — горячился Ланселот, поддерживаемый дружными ударами по столу остальных камелотцев. — Законы честного рыцарства гласят, что…

— Вы для них пособники Кощеевы в первую очередь! — рявкнул Финист. — И только во вторую очередь они удивятся, чего вы здесь вообще забыли.

Я в очередной раз постаралась вникнуть в обсуждаемое. Даже старательно нахмурила брови и приняла задумчивый вид, когда Костопрах про какой-то баян сказал. Ну а чего? Все нахмурились, и я тоже. Даже спросила:

— Баян-то им зачем? Надо было сразу пианино тащить, чего мелочиться?

И в очередной раз удостоилась удивленных взглядов.

— Боян-сказитель с ними, говорю, — повторил Костопрах. — И гусли волшебные при нем.

— Всех плясать заставит? — вспомнила я самогуды в караоке-корчме Береславля.

Теперь скелет смотрел жалостливо, словно я на его глазах слегка двинулась умом.

— Плясать никто не будет, царевна, — сказал он. — А гусляр тот нужен, дабы подвиг богатырский в былине запечатлеть. Его волшебные гусли по другим сказителям былину разнесут, чтобы вся Русь узнала.

— Круто, — оценила я.

— А еще он перед битвой петь-вещать начнет, чтобы, значит, дух людской жаждой подвига наполнить и отвагу вселить в сердца. А волшебство гуслей сделает его голос по всему полю слышимым, и каждый примет слово Бояново.

Хм… песней, значит, вдохновлять войска будет? Ну-ну. А мы чем хуже?

У меня в голове родилась одна мысль.

— После совета, Костопрах, зайди ко мне в покои. Поручение дам, — сказала я.

— Как скажешь, царевна, — поклонился скелет, и обсуждение продолжилось.

Но я уже слушала вполуха, занятая собственной идеей. Из задумчивости меня вывел лишь ответ Кощея на чей-то вопрос:

— А я, дорогие союзники, тут, во дворце, останусь. Из башни колдовать стану. Как там говорится? Вам на радость, врагам на погибель. С ними еще и колдуны будут да маги Источников. А мне сподручней отсюда бой вести да силу черпать. Коль наша брать будет, так я с отрядом отборным и свежим вмиг погоню организую. Ну а если их сила свое возьмет, то оборона дворца на мои плечи ляжет.

— Хм… — Ланселот нехорошо сощурился.

— И не смотрите так! — прикрикнул Кощей. — Я и так самый большой урон терплю. Вы еще и убежать сможете, случись чего, а мне опять без головы на дыбе висеть! А то и в бочку смоляную по кускам рассуют да в море выбросят. Тоже приятного мало.

Ланселот медленно поднялся и с тихим скрежетом вытащил меч, положив его на стол. В зале воцарилась тишина. Меч светился едва видимым жемчужным светом, а его сила ощущалась почти на физическом уровне.

— Это Эскалибур, — негромко произнес рыцарь. — Он был дан мне самим королем для этого похода, дабы повергать врагов и вселять надежду в друзей. Равного оружия этому мечу нет.

При этих словах рыцаря Кощей как бы невзначай положил правую руку на рукоять кладенца, всем своим видом показывая, что тот вполне может заблуждаться.

— Мой долг перед Белогором, а не перед тобой, царь нежити, — продолжал меж тем рыцарь. — И коли ты сам боя избегнуть решил, так и нам тут делать нечего.

Остальные рыцари дружно поднялись на ноги.

А вот это нехорошо! Совсем нехорошо!

— Ланселот, подожди! — вмешалась я. — Что значит, уходим?! А я? А Белогор? Он же в битву пойдет! Да и командовать войском он будет!

— Я так не дума… — начал было Кощей, но я перебила его, бросив в сторону трона злой взгляд:

— Отец мой не из трусости в башне остается! Он атаки колдовские от нас отведет, чужим заклятиям путь закроет! Щитом между нами и толпой колдунов встанет! Один! Представляете, как это сложно? Просто он… гм… скромный, вот и молчит об опасности своего дела.

— Я не…

— Видишь, от скромности слова сказать не может!

Кощей скромным, конечно, не выглядел. А вот досада и гнев на его лице читались отчетливо. Однако он пересилил себя и кивнул величественно:

— Белый Князь Нави войско поведет. На то моя воля.

Ланселот медленно перевел взгляд на Белогора. Тот кивнул. Рыцарь немного помедлил, но потом молча убрал Эскалибур в ножны и сел, подавая пример остальным камелотцам.

Я тихонько выдохнула. Вот и пригодилась я на совете. Ведь гораздо лучше, когда Ланселот с волшебным мечом во время битвы рядом будет, а не в сотнях километров, верно?

— Царь Кощей, разыскал ли ты врага нашего? — спросил Белогор, словно ничего и не случилось. Возвратил разговор в конструктивное русло, так сказать.

Кощей помолчал немного, как по мне, так исключительно для важности, а потом ответил:

— Хмарник не простой колдун. Найти его — задача трудная. Закрыт он непроглядным заклятьем столь крепко и мудрено, что распутать кудеса его время надобно. А времени как раз и нет. Впрочем, скрываться долго он не собирается: по всей Руси тропы Тайные открывает, войска по ним водит-собирает. Тем себя и выдает. Объявится он, уверен я. Не останется в стороне.

— В смысле, он может прямо сюда, ко дворцу тропу открыть? — занервничала я. — Все войско за собой притащит и…

— Не может! — отрезал Кощей. — Здесь мое царство, моя власть. А вот прямо перед Смородиной может. — Он нахмурился. — Что он сейчас и делает, кстати.

Финист выругался, да и, судя по ошеломленным лицам остальных, новость оказалась неожиданной. Мы ведь по большому счету только-только планы разрабатывать стали.

— Ну, час у нас есть, — отметил Кощей. — Войско на подходе, но Смородина их задержит. Пока Соломон свои мосты наведет, пока корабли летучие подтянутся да богатыри вместе соберутся… В общем, рассчитывайте на час.

— Спешит Хмарник, — задумчиво произнес Белогор. — Торопится. Не хочет нам времени давать. А и ладно. Кто в спешке дело начинает, тот потом и пожалеть может.

— В какой спешке, ну в какой спешке? — воскликнула Василиса. — Кто знает, сколько сотен лет он этот план вынашивал?

Вместо ответа Белогор решительно поднялся из-за стола.

— К войскам пойду, — сказал он. — Надо открыть войску тропу к Смородине. Пусть видят, что не боимся их и встретим как подобает.

За ним стали подниматься остальные, да и я тоже к выходу поспешила. Правда, на полпути меня окликнула Василиса.

— Я с батюшкой в башне останусь, — сказала она. — Помогать буду, сколь сил хватит. А тебе я доспехи захватила. В покоях оставила.

И пошла прочь, не дожидаясь благодарности.

А ко мне уже спешил Костопрах, помня о данном поручении. Затребовав в покои принадлежности для письма, я обрисовала скелету свою идею и набросала на поданном пергаменте придуманный креатив.

— Получится быстро распространить среди войск? — подавая текст скелету, уточнила я.

— Запросто, царевна, — заверил тот. — Заклинанием для Указов царских вмиг всем передадим.

— Вот и отличненько.

Я отправила Костопраха исполнять порученное и облачилась в знакомые черепастые доспехи. Посох занял свое место за спиной, в предназначенной для него перевязи.

Выйдя во двор, я заметила разгорающееся за стеной свечение огромного портала, который должен был перебросить наше войско прямо к Смородине. Нашла глазами Белогора, обсуждающего что-то с Ланселотом, и хотела направиться к ним, но была остановлена придворным скелетом, сообщившим, что Вещий Конь уже оседлан и дожидается меня в конюшне.

Вот это была отличная новость! Верхом на Коне я могла не бояться, что, в случае чего, не успею удрать. Тем более на этот раз тот даже не ворчал, по своему обыкновению, когда я садилась верхом.

— Беду чуешь? — спросила я. — Спотыкаться намерен?

Отрицательно мотнув головой, Конь сверкнул багровым взглядом, и мы выехали во внутренний двор.

Несмотря на то что Белогор куда-то пропал, нас ждали. Едва я приблизилась к группе рыцарей Камелота, тотчас был отдан приказ выдвигаться.

Войска нежити пришли в движение и стройными рядами направились в портал, отряд за отрядом, исчезая в ядовито-зеленом сиянии.

— Держитесь ближе к моим соратникам, леди Марья, — посоветовал Ланселот. — Вы хоть и храбры, но все же на мечах не боец. Лишняя защита вам не помешает.

— Благодарю за заботу, — улыбнулась я. — Удачи вам, сэр рыцарь.

Коротко кивнув, он пришпорил коня, заставив его перейти с шага на рысь, и поспешил к рыцарям Смерти. Завидев того, кто в прошлый раз лично вел их в битву, те единым движением выбросили боевые косы в подобии воинского приветствия.

Ланселот проскакал вдоль шеренги закованных в черную броню воинов, вытащив из ножен Эскалибур, и взмахом руки отдал приказ отправляться на Тайную тропу. А следом за элитным отрядом Кощеевой гвардии пришел и наш черед.

Первое, что я поняла, выйдя из портала, — мы все-таки опоздали. Вторжение вражеской армии уже началось. Русское войско выстраивалось в боевые порядки уже на нашем берегу, растекаясь стальными ручьями вдоль Смородины. Их было много. Очень много. И бойцы все прибывали по перекинутым через огненную реку прозрачным волшебным мостам. Их создателя Соломона в такой массе народа я не увидела, но не сомневалась, что он где-то неподалеку.

«Ничего, Белогор тоже где-то рядом», — успокоила я себя, продвигаясь о своим небольшим отрядом из камелотцев вперед и нервно оглядываясь.

Наши войска строились со всей возможной скоростью, но, учитывая то, что времени на точное планирование битвы нам не дали, в массе войск нежити то и дело возникали какие-то толкучка и суета. Словно они сами точно не знали, что им делать.

Тем не менее прямо позади нас уже выстроились две большие шеренги скелетов, держащих в костяных руках длинные луки. Передняя линия стояла на изготовку, припав на одно колено. Каждый воткнул возле правой ноги по нескольку стрел, чтобы в спешке боя не лезть за ними в заспинные колчаны, которые, судя по всему, собирались использовать лучники второй шеренги.

Я вновь посмотрела на русскую рать, где к пешим войскам уже присоединилось конное воинство. Ланселот, до этого времени державший свой шлем на передней луке седла, тоже. Закаменев лицом, он разглядывал будущих противников, отмечая взглядом их манеру управления конем, оружие и доспехи.

Судя по нахмуренным бровям, увиденное его впечатлило. Надев шлем, Ланселот с глухим скрежетом опустил забрало.

А я неожиданно для себя ощутила легкую гордость. Мои друзья, конечно, цвет камелотского рыцарства, но и русские латники ничем не хуже будут. Тоже вон и в доспехах, что жидкой чешуей так и сверкают в лучах тусклого солнца, и с мечами в узорчатых ножнах, и ясеневые копья у них имеются. Разве что шлемы… не глухие горшки с забралами, как у рыцарей, а кованые шишаки — у некоторых со стальными полумасками, а у остальных просто с металлической стрелкой, защищающей переносицу.

Еще бы сражались мы не против них!

Я нервно прикусила губу. Хотелось хоть как-нибудь избежать этого боя. Ведь погибших будет куча! Причем невинных, их ведь всех обманули! Интриги Хмарника привели их сюда! И тех всадников, и тех лучников, и…

— Ой, а чего это у того мужика пена на губах? — Я с подозрением уставилась на здорового детину в простых кожаных штанах и безрукавке. — Припадок, что ли?

— Так боярин это, царевна, — откликнулся Яр.

— Не поняла?

— В бою ярый. Бить будет больно и всех.

— А-а… ой, смотри, смотри, он землю есть начал!

— А это он силы набирается.

— Обалдеть, — только и выдохнула я.

Судя по тому, какими горстями этот берсерк-землеед «набирался силы», проблем нашим войскам он создаст немало. А ведь он такой не один! На противоположном берегу их еще вон как минимум двадцать стоит!

— И все, главное, бодрые такие, радостные, — вглядываясь в лица воинов, пробормотала я. — Словно не умирать пришли, а на свадьбе погудеть.

— Ну так супротив зла идут бороться, вот и радуются. Хотя… — Яр на мгновение прищурился, а затем ругнулся. — Ну надо же!

— Чего? — вмиг напряглась я.

— Морской Царь тоже в стороне не остался. Живой водой передовые отряды напоить успел!

— Это плохо?

— Для нас — да, — подтвердил он. — Потому что, пока действует Живая вода, людей, которые ее выпили, не возьмет окончательная смерть. На них самые страшные раны затягиваться будут. Конечно, ежели хорошо ударить, то на пару часов из строя таких воинов вывести можно, но потом они все равно подымутся. Вот потому и идет рать в бой с радостью да легким сердцем.

— Ничего себе! — Я присвистнула. — И сколько Живая вода действует?

— Сутки, а то и двое.

— Надо наших предупредить!

— Уже. Костопраху я все обсказал, а он по войскам передаст, — заверил Яр. Потом хмыкнул и пробормотал: — Н-да. Похоже, бой будет долгим.

Да уж, и еще каким! Люди будут оживать, нежить будут поднимать, и так двое суток!

Хотя, признаться честно, новость о том, что сразу никого окончательно не убьют, вызвала у меня облегчение. А там, глядишь, объявится Хмарник, и Белогор с отцом сообразят, как от него избавиться.

Тем временем из отряда конников вперед выехали трое воинов. Мощные, на крупных лошадях, судя по всему, это и были легендарные богатыри.

Я во все глаза уставилась на былинных персонажей.

Вот этот вот, самый могучий, совершенно точно Илья Муромец. Он был настолько массивен, что напоминал низкую гору, затянутую в кольчугу. В русой бороде виднелись седые пряди, а густые брови грозно хмурились, нависая над прищуренными глазами. Левая рука Ильи крепко сжимала поводья, а на правой, на кожаном ремне, покачивалась большая шипастая булава.

Конь был под стать седоку. Вороной, с могучей грудью и огромными копытами, он нетерпеливо всхрапывал в ожидании боя. А сам Илья повернулся к богатырю справа и что-то негромко ему сказал.

Тот был выше Ильи и не такой массивный. На зерцале кольчуги у него было вычеканено солнце, а прямая темно-русая борода с оттенком в рыжину спускалась прямо на грудь. Несомненно, Добрыня Никитич! На его левом боку висел широкий меч в красных ножнах, а уздечку серого коня украшали серебряные накладки. Добрыня выглядел опытным воином, холодным и расчетливым.

В отличие от последнего, судя по всему, Алеши Поповича. Самый молодой из троицы нетерпеливо горячил коня и откровенно ухмылялся, поглаживая щегольские усики. На боку у него висела кривая сабля, а хитро изогнутый лук был аккуратно, вместе с колчаном, полным стрел, приторочен к седлу гнедого коня.

Вся троица производила сильное впечатление. От них веяло несокрушимой мощью и уверенностью в своих силах. И явно эта мощь была не просто физической силой. Она словно… словно шатала само пространство, волнами исходя от них. Чистая незамутненная уверенность в собственной правоте.

— Ну здравствуйте, гости незваные! — крикнула я. — С чем пожаловали?

Богатыри переглянулись. Вперед выехал самый здоровый, который скорее всего Илья.

— За правдой пришли! Что еще нам окромя правды нужно?

Голос его звучал гулко, словно колокол, и был таким низким, что у меня даже мурашки по спине побежали.

— И как звать тебя, правдолюб? — спросила я.

А что такого? Мы ж официально незнакомы.

Богатырь хмыкнул в ответ на мой вопрос и повернулся к своим товарищам:

— Слышь, други, девчонка-то не знает, кто мы такие. Может, представимся?

Самый молодой из них засмеялся и вдруг быстро выхватил лук, наложил стрелу и выстрелил.

Я даже испугаться не успела, как стрела уже чиркнула по моим доспехам и, вспыхнув в защитном пламени, осыпалась пеплом.

— Ты что же делаешь, гад?! — заорала я.

— А чего ты ждала? — весело крикнул он. — Цветов да меда бочонок?

— Угомонись, Алеша, — подал голос высокий. — Меня звать Добрыня, Никитин сын. И я здесь по зову долга богатырского. Меч мой стоит на страже земли Русской вот уже как сорок лет. И ни разу не поднимался на дело неправедное.

— Ну а меня Ильей зовут, да люди Муромцем прозвали, — громко сказал Илья, и его конь переступил могучими ногами. — Лучше сама сдайся. Глядишь, и помилуем тебя. Даю в том свое слово. Закуем в цепи да отправим в темницу. Зато жива останешься. А нет — выйду супротив тебя и войска твоего! Махну правой рукой, будет улица! Левой махну…

— Переулочек? — предположила я.

— Почему переулочек? — Илья явно не ожидал, что его перебьют столь невежливым образом. — Ты что ж думаешь, моя левая рука слабее правой будет? Ан нет, как левой махну, будет еще одна улица, головами слуг твоих вымощенная!

— Сэр! — вперед выехал Ланселот. — Негоже так разговаривать с дамой! Поднимите ваше оружие! Я начинаю атаку!

И с места послал своего коня в галоп, абсолютно наплевав, что останется в одиночестве перед многочисленным врагом. Совсем больной на голову! У них что, инстинкт самосохранения вообще отсутствует?!

— Шо? — не понял Илья Муромец и кинул в рыцаря булавой.

Метнул ее богатырь столь молниеносно, что даже движение получилось смазанным. Булава с шипением рассекла воздух и ударила Ланселота прямо в грудь.

Из седла рыцаря смело как пушинку. Пролетев по воздуху не меньше семи шагов, он грохнулся на землю и поднял тучу пыли.

— Чё его поднимать-то, ежели оно для метания предназначено, — проворчал меж тем Илья и тронул коня пятками, посылая вперед.

Ланселот поднялся с земли и откинул забрало.

— Не по-честному бьешься, богатырь! Правилам благородного боя не следуешь. За то пощады тебе не будет.

Он свистом подозвал своего жеребца и, звякнув сочленениями доспехов, вновь поднялся в седло. А потом медленно вытащил Эскалибур, подняв его вертикально вверх и позволяя всем увидеть то самое жемчужное свечение и ощутить колыхающую пространство силу волшебного оружия.

На богатыря это произвело впечатление, но совсем не такое, на которое Ланселот рассчитывал.

— О! Крепкий попался, — как-то даже радостно прогудел Илья. — А ну, где там Боян-сказитель?! Один на один биться буду! В кои-то веки достойный противник! — И жестом попросил Ланселота обождать.

— Сэр Ланселот, вы как? — озабоченно спросил один из камелотцев. Галахад, судя по голосу из-под шлема.

— Крепкая рука и точный глаз. Хоть по виду мужик мужиком, — ответил тот и посмотрел на меня. — Леди Марья, эту первую победу я посвящу леди Гвиневере, а следующую вам.

Что я могла сделать? Приказать ему не драться? Он рыцарь, не поймет. Оставалось только переживать и надеяться на лучшее.

Тем временем стоявшая впереди рать расступилась, и из толпы вышел высокий старик с черной повязкой на глазах. Причем, несмотря на повязку, шел он, не спотыкаясь, словно зрячий. Длинные седые волосы старика, перевязанные кожаным шнурком, трепал леший ветер, а белоснежная борода почти доставала пояса. В руках он держал большие гусли, украшенные металлическими накладками и резьбой. Значит, вот каков сказитель этот…

Подойдя поближе и встав чуть в стороне, старик повел рукой над землей и тотчас из нее вылез большой камень.

Так Боян еще и колдун к тому же!

— Яр, мне срочно нужен Костопрах, — негромко произнесла я.

— Уже зову, — лаконично отозвался посох.

А старик удобно уселся на камень, положив гусли на колени. Откашлялся и затянул:

А не тучи нынче ветром гонятся

И не зверь лесной от беды хоронится!

То Илья, сын Муромец, богатырской силой мериться

Вышел с вражеским воеводой — черным коршуном…

Голос его, вроде и негромкий, я неожиданно услышала каждой клеточкой своего организма. Явственно так, отчетливо. И уверена, что не только я, а и все на поле услышали. Вот ведь!

— Я здесь, царевна! — раздался сбоку голос Костопраха Сам скелет с затаенным страхом поглядывал в сторону поющего старика.

— Что там с нашим хором? Готов ли? — спросила я.

— Как есть готов. — Костопрах жестом указал на скелетов-лучников. — Каждый слова наизусть знает. Так что не сомневайся, царевна. Споем так, что вся земля отзовется.

— Вот и начинай! — скомандовала я. — А то тут пока пропаганда только с одной стороны идет.

Скелет поклонился и отъехал к лучникам.

…«А готов ли ты к бою смертному,

К бою смертному да последнему?!» —

Закричал вражина лютая

Илье Муромцу, сыну русскому…

— Ничего я ему не кричал, — возмутился Ланселот. — И вообще, говорил достойно и уважительно, чести не роняя.

— Это поэтическое преувеличение, — попыталась успокоить я его.

Но рыцарь, похоже, обиделся всерьез, так как не стал больше ждать, а пнул коня, направляя его в сторону стоявшего богатыря.

…А растащат волки белы косточки

Воеводы черного да войска мертвого!

Будет знать поганый враженник

Силу русскую богатыря-защитника!

И тут я услышала за спиной громкий голос Костопраха:

— По команде! За-пе-вай!!!

И нежить запела Больше всего поначалу это походило на хор пьяных гостей на деревенской свадьбе, но тем не менее слова, как и мелодия, звучали отчетливо:

Вставай, проклятьем заклейменный

Скелет, упырь и вурдалак!

Кипит наш разум воскрешенный,

И подгорает наш чердак!

Хм… Костопрах что, цензором свободной поэтической мысли заделался? У меня там не «чердак» был, а совершенно даже наоборот, это я помнила точно!

Однако дружный хор костяных певцов сделал свое дело. Ошеломленный таким напором, Боян умолк, озадаченно повернув голову в нашу сторону. А над полем неслось бодрое:

Никто не даст нам избавленья,

Ни маг, ни царь и не герой!

Добьемся мы освобожденья

Под твердой Марьиной рукой!

Вот под эти слова несущиеся друг на друга Ланселот и Илья Муромец с выставленными вперед копьями, прикрытые щитами, и столкнулись. И тут я поняла смысл фразы «дрожит земля под копытами коней». Она действительно задрожала! А оглушительный грохот, с которым столкнулись соперники, заставил меня зажмуриться.

Когда же я рискнула вновь открыть глаза, оба воина уже разъехались и вновь поворачивали коней для повторной атаки. Копий у них уже не было. Размолотые в щепу, они валялись в траве.

Ланселот стряхнул с руки расколотый мощным ударом щит и вытащил Эскалибур. Муромец поворотил своего коня и теперь поправил слегка помятый шлем. Увидев, что его противник остался без щита, богатырь тоже бросил свой в траву.

Ланселот, видимо, не смог смириться с тем, что кто-то в вопросах чести может превосходить его, слегка поклонился богатырю и убрал волшебный меч обратно. Взамен из седельной петли была извлечена секира с двумя широкими лезвиями. Она, конечно, тоже выглядела внушительно, но волшебства в ней не было.

Илья, в свою очередь, заметив поступок противника, одобрительно хохотнул и вытащил меч, а затем спрыгнул с коня. Ланселот последовал его примеру, и они вновь стали сближаться. Приноравливаясь, Ланселот перебросил секиру из руки в руку, а Илья рассек мечом воздух, разминая на ходу суставы.

И в этот напряженный момент мимо моего плеча вжикнула стрела. Я дернулась от неожиданности, а затем поняла, что целились не в меня. Наоборот, выстрел был с нашей стороны!

Стрела ударила Илью в плечо, но пробить кольчугу не смогла. Остановившись, тот укоризненно покачал головой:

— Нехорошо.

— Клянусь вам, сэр, это не моя вина! — начал было Ланселот, в гневе поворачиваясь к нам и пытаясь отыскать взглядом лучника. — Кто посмел…

Задать вопрос он не успел Из-за моей спины рванулся настоящий дождь из стрел и обрушился на богатыря!

Однако за мгновение до этого Илья стремительно шагнул в сторону и успел подобрать брошенный ранее щит. Вовремя! Буквально секунду спустя богатырский щит уже походил на ощетинившегося дикобраза.

— Вы что делаете?! — крикнула я Костопраху, который вновь поднимал руку, чтобы отдать приказ к новому залпу.

— А что? — не понял скелет. — Использовали неплохой шанс. К успеху шли, не получилось. Может, со второго раза повезет.

— Это нечестно же! — сердито выдохнула я.

Увы, тот по-прежнему не понимал, чего я так разгорячилась.

А со стороны вражеской рати поднялся ропщущий гул, и все войско слаженно двинулось вперед. Подлый поступок нежити привел их в нешуточную ярость.

То не тучи мчатся по небу,

То не реки в бурной ярости.

А то рать, все войско храброе,

На врагов Руси набросилось! —

прокомментировал Боян.

— Ох, да заткнись ты! — в сердцах рявкнула я.

Увы, меня проигнорировали. А может, и не услышали.

Зато голос Бояна-сказителя, усиленный волшебными гуслями, разносился по полю совершенно отчетливо. Вот ведь диджей языческий!

Скелеты-лучники успели дать еще два залпа, но, увы, ратную атаку не замедлили. Хотя некоторые стрелы и находили свою цель, большинство их застряло в щитах.

— Леди Марья, вам стоит отступить за линию боя, — обратился ко мне один из рыцарей. — Сейчас здесь будет жарко.

Но я и сама это понимала. Пусть я и имела неплохие бонусы к выживаемости в виде бессмертия и Яра в руке, в рукопашной битве вида «стенка на стенку» толку от меня мало. Поэтому, с трудом удерживаясь, чтобы не дать Коню по бокам от вида надвигающейся стены щитов и копий, приказала:

— Идите помогайте Ланселоту. Конь, отступаем на вторую линию!

Тот не заставил себя упрашивать, с места взяв такой прыжок, что разом оставил где-то внизу и рыцарей, и войско нежити. Хорошо, что я уже начала привыкать к подобному способу перемещения. Дух, конечно, захватило, но вот желания завизжать уже не возникло. Вот что значит практика!

А приземлились мы на невысоком холме среди ждущих своей очереди пойти в атаку призрачных ведьм и лунных призраков. Или кладбищенских духов? Кто их разберет…

Тотчас вытянув посох из-за спины, я тоже приготовилась к бою. Какую-никакую, а пользу точно принесу!


Глава 16 | Марья-Царевна | Глава 18