home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


9

— Лучо, ради бога! Обязательно разыгрывать из себя полного идиота? — досадливо протянул женский голос.

Я осторожно и очень медленно поворачивала голову вправо и вверх, пока не смогла разглядеть молодую женщину, свесившуюся с перил второго этажа.

— Отложи эту гадость, балбес, — велела она невидимому агрессору, стоящему у меня за спиной, и поглядела на меня: — Лучо у нас учится на террориста.

— Борца за свободу, — капризно поправил мужской голос у меня за спиной. — И не учусь, а тренируюсь. Тренируюсь быть борцом за свободу.

— Ну разумеется, борцом за свободу, — согласилась молодая женщина и улыбнулась мне. — Я забыла. А вы, должно быть, Ребекка, верно?

Я молча кивнула, еще не обретя контроль над голосовыми связками.

— Подождите секундочку, — бросила она, отходя от перил.

Секундочку подождать? Да я с места сдвинуться не могла от ужаса! Ноги у меня буквально вросли в землю. Раздался стук туфелек по лестнице, и молодая женщина появилась вновь, уже в углу двора.

— Я — Трейси. Трейси Дугалл. Палеонтолог. Хотите чаю?

Чаю? После этакого приветствия мне куда более понадобилась бы порция виски. Однако я умею довольствоваться тем, что есть.

— Спасибо, с удовольствием, — кое-как выдавила я.

Во двор вошел Стив Нил.

— Отлично. Вижу, вы уже начинаете знакомиться с нашей командой.

Он одарил нас обеих дружественной улыбкой, но настоящее тепло, как ни жаль, адресовалось именно Трейси. И неудивительно: она была просто великолепна. Молодая — лет двадцати пяти, вряд ли старше, светловолосая и белокожая, с короткой стрижкой, так называемым «ежиком», над изящной головкой с четко очерченными скулами, большими глазами, полными губами и безукоризненными белыми зубами. Классический пример счастливого билетика в генетической лотерее. Носила она черные узкие брюки, черный маленький топик, босоножки на платформе и просторную хлопчатобумажную рубашку, похоже мужскую, незастегнутую, но завязанную узлом на животе. Да уж, подумала я, невзлюбить такую женщину — проще простого.

— Трейси — моя лучшая аспирантка, — сообщил Стив, все еще улыбаясь. — Она у нас ответственная за лабораторию.

«Так она еще и умница», — подумала я, чувствуя, что первоначальная неприязнь к красотке Трейси может без малейших усилий с моей стороны перейти в настоящую ненависть.

— Лучо тут разыгрывал борца за свободу. Напугал Ребекку, — сообщила Трейси Стиву.

Тот в изнеможении поник плечами.

— Лучо, поди сюда!

Из-за двери показался низенький и довольно упитанный юнец, с головы до ног выряженный в камуфляж. Круглое лицо было сплошь покрыто веснушками, кудрявые волосы так и выбивались во все стороны из-под шляпы. Толстенький животик был перепоясан ремнем, на котором болталась пистолетная кобура. Хотя в целом вид получался необыкновенно глупый, однако сам пистолет показался мне вполне настоящим.

— Отдай мне эту штуку, — велел Стив.

Лучо скривился.

— Сеньор доктор Нил, ну как мне охранять дом без оружия? — проныл он.

— Ты же солдат, вот и придумай что-нибудь, — примирительно, но твердо произнес Стив. — А теперь дай-ка мне пистолет. — Лучо с видимой неохотой повиновался. — И отнеси сумку мисс Маккримон в ее комнату. Голубую, — добавил он, показывая на одну из комнат второго этажа.

— Он у нас слегка с приветом, — шепнула мне Трейси, когда Лучо с моим багажом неторопливо двинулся к лестнице. — И, — она постучала себя пальцем по лбу, — чокнутый.

— Зато совершенно безвреден, — добавил Стив, когда Лучо наконец скрылся. — Он бы ничего вам не сделал. Честное слово. Однако, пожалуй, нам лучше поискать для этой игрушки какое-нибудь безопасное место, куда борцы за свободу нос не сунут. Трейси, ты не найдешь какое-нибудь укромное местечко в лаборатории?

Молодая женщина с отвращением разглядывала оружие.

— Конечно. Давай его сюда.

Она взяла пистолет очень аккуратно, двумя пальчиками, отставив руку подальше в сторону и направив дуло в пол. Трейси явно не жаловала подобные игрушки. Кажется, она начинала мне нравиться куда больше, чем я предполагала.

— Пойдемте, Ребекка, — позвала она меня. — Занесем эту жуткую штуковину в лабораторию, а потом попросим Инес приготовить нам чай и я помогу вам распаковать вещи. Моя комната рядом с вашей. Будет очень весело. Как в колледже.

— Наслаждайтесь последними часами свободы, — посоветовал Стив. — Завтра же с утра пораньше впрягу вас в работу. Трейси, скажи мне, куда спрячешь сама знаешь что.

На галерее вверху как раз снова показался Лучо. Похоже, обращаться с ним надо было, как с малым ребенком.

Выждав, пока он снова скроется в доме, Трейси повела меня в просторную комнату справа от главного входа во двор. Вдоль стен тянулись лабораторные столы. На левом лежал целый скелет. Голова его покоилась на черной бархатной подушечке.

— Это Бенджи, — сообщила Трейси, проследив мой взгляд. — Супер, да?

— Большой Бенджи, — произнес новый голос, и я повернулась навстречу высокому седеющему мужчине, который как раз вошел в лабораторию через правую дверь. — Видите, какой он высокий. То есть был высоким. Я Ральф, — он протянул мне руку. — Добро пожаловать на гасиенду «Край Света».

— Ральф Вулси, Ребекка Маккримон, — представила нас Трейси по всем правилам этикета. — Ральф — наш специалист по керамике. Из университета Южной Калифорнии. Ребекка…

— Я знаю, кто такая Ребекка, — засмеялся Ральф. Он и сам был довольно высок. Приятные непринужденные манеры, открытое лицо, твердое рукопожатие. — Последние несколько дней Стив ни о чем другом и не говорит, как о чудесной женщине, которая наведет у нас порядок. Могу только сказать, что если вы и впрямь сумеете навести тут, — он широким жестом обвел комнату, — хоть отдаленное подобие порядка, — вы просто волшебница.

— Да ладно, все не так плохо, как кажется, — успокаивающе заметила Трейси.

Я огляделась по сторонам. На самом деле, кругом и правда все было в относительном порядке, хотя и несколько хаотическом. Слева лежал Большой Бенджи и другие рассортированные кости.

— Мои владения, — снова пояснила Трейси. — Пишу диссертацию по палеоантропологии. Так что я, можно сказать, костяк экспедиции. От нашего друга Бенджи нам удалось узнать довольно много нового о состоянии здоровья людей во времена мочика. Глядите. — Она сунула череп Бенджи мне прямо в лицо. — Какие чудесные зубы! А та половина комнаты, — она махнула черепом в сторону Ральфа, — его вотчина.

Ральфова половина была сплошь засыпана глиняными черепками — одни лежали просто так на столах, другие отмокали в больших чанах. Рядом стояло несколько склеенных, осколок за осколком, горшков. Примерно посередине лежали видеокамера и маленький компьютер-лэптоп.

— Как вы ладите с компьютерами, Ребекка? — поинтересовался Ральф. — Мы надеялись, вы поможете нам каталогизировать все это барахло.

Я подошла поближе. Как раз таким компьютером и программами пользовалась я дома, у себя в магазинчике. Как же давно это было!

— Отлично лажу, — произнесла я, с усилием стряхивая тоску по дому.

Оба, и Трейси, и Ральф, откровенно обрадовались. Возможно, они не спешили бы прийти в восторг, знай, что я думаю. А думала я, как легко будет мне при помощи этого компьютера проверить все их записи: не найдется ли там упоминания о вазе и бирюзово-золотой ушной подвеске индейцев мочика.

У задней стены комнаты высилась груда ящиков. На каждом стоял год, буквы KB, что, полагаю, означало «Кампина-Вьеха», слово Caja, что по-испански означает «ящик», а потом номер.

— Что это? — спросила я.

— Ящики с уже каталогизированными предметами, найденными на раскопках, — ответила Трейси. — Мы их изучаем, вносим в каталог и храним в этих ящиках. А в конце каждого сезона отправляем в Лиму, в INC, Institute National de Cultura. Для занятий археологией в Перу требуется credencial, специальное разрешение. Credentials раздает INC, и все найденное на раскопках становится его собственностью.

Она подошла к груде ящиков.

— Говоря о хранении, как насчет Caja ocho, ящика номер восемь? — задумчиво спросила она и осторожно положила пистолет в ящик. — Запомните, ладно? И напомните мне сказать Стиву — ну и, разумеется, вытащить эту пакость отсюда перед тем, как мы будем все запаковывать. Сомневаюсь, что INC будет в восторге, обнаружив среди наших находок совершенно новенький пистолет! А теперь, Ребекка, пойдемте, устроим вас на новом месте.

— Только не говори Лучо про Caja ocho, хорошо, Ральф? — предупредила она, уже выходя.

— Ни за что не скажу, — пообещал он. Судя по улыбке, которой Ральф одарил молодую женщину напоследок, он тоже не остался равнодушен к ее чарам.

Трейси отвела меня на кухню и попросила Инес приготовить нам по чашке чая. До ужина оставалось еще ждать и ждать, но кухарка, похоже, симпатизировала Трейси и тотчас же водрузила чайник на плиту. Пока он грелся, Инес мило болтала с моей спутницей, меня же и словом не удостоила.

Вопреки моим ожиданиям, кухня выглядела очень даже укомплектованной. Там был ядовито-зеленый холодильник — по словам Трейси, работающий на пропане, темно-синяя плита и сзади — маленькая пропановая печка, раковина и все такое. Не знаю уж, что именно я рассчитывала увидеть, но явно что-то более примитивное. А уж как пах разогревающийся обед! Божественный аромат.

Вооружившись чашками с чаем, мы с Трейси быстренько прошлись по дому и поднялись на второй этаж. Комнаты первого этажа были приподняты над уровнем земли на три ступеньки — то ли из соображений эстетического порядка, то ли, чтобы их не затопляло в сезон дождей. Правда, представить себе потоп в пустыне лично я могла с трудом, хотя, послушать Стива с Трейси, такое уже случалось. Напротив главного входа в гасиенду располагались столовая и кухня. Справа — лаборатория и комнаты, переоборудованные под склад. Слева — маленькая гостиная, что-то вроде библиотеки, где стояло несколько потертых, но удобных кресел, множество книг и письменный стол. Самой первой комнатой слева от входа была сторожка Лучо. Его дверь украшали череп со скрещенными костями и грозное предостережение не входить. За исключением кухни, притулившейся на самых задворках гасиенды, во всех комнатах имелись не только окна, но и двери во внутренний дворик. Всю гасиенду можно было обойти по периметру по верандам первого или галерее второго этажа.

Лестницы, что вели на второй этаж, располагались в двух задних от входа углах дворика. По правой стороне второго этажа тянулись женские комнаты, по левой — мужские. Моя комната, голубая, была самой дальней от входа, рядом — желтая, где жила Трейси. В самой первой комнате обитала Хильда Швенген. Как не без легкой зависти сказала Трейси, там были даже «настоящие» окна, то есть выходящие не во дворик, а наружу.

На мужской половине покоям Хильды соответствовала комната Стива Нила. Следом шла комната Ральфа, а дальше — гостевая, где останавливались заезжие ученые. По словам Трейси, довольно часто на гасиенде бывал с визитами некий Рикардо Рамос, перуанский археолог, друг и коллега Стива.

В распоряжении Хильды и Стива было по собственной ванной комнате, мы же, простые смертные, получили по маленькой ванной с туалетом и раковиной на двоих — у меня, например, совместно с Трейси. В задней части второго этажа располагались общие душевые: женская справа, мужская слева.

— Гасиенду построили в конце восьмидесятых годов девятнадцатого века, — сообщила Трейси в ответ на мой вопрос. — Она принадлежала зажиточной семье. Говорят, тут, во дворе, устраивали совершенно потрясающие приемы. Но вода ушла, и дом стоял заброшенный, пока лет тридцать тому назад кто-то не открыл здесь гостиницу. Она тоже быстро прогорела, уж больно изолированно располагалась, так что владелец обанкротился.

— А кто теперь хозяин гасиенды? — спросила я.

— Карлос Монтеро, — молодая женщина состроила гримасу. — Ужасный тип. Старый козел. У его отца была закладная на землю, и после банкротства она им и отошла. Вы скоро и сами познакомитесь с Карлосом, может, даже раньше, чем вам хотелось бы. Ему нравится стоять над душой, когда мы работаем. Но сегодня вам повезло. Он уехал в Трухильо, так что вечером его здесь не будет.

Пока Трейси рассказывала, я распаковывала Ребеккину туристическую сумку, выкладывая вещи на кровать.

— Не очень-то вы много всего привезли, — с сомнением в голосе протянула Трейси, разглядывая жалкую кучку моих пожитков.

И что я могла сказать? Что нахожусь в бегах, живу под чужим именем и ношу чужую одежду?

— Да вот. До последней минуты не знала, еду ли, так что даже собраться толком не успела, — жалко пробормотала я и добавила, заглянув в крохотный шкаф: — Впрочем, тут все равно, кажется, ничего не развесишь.

— Ох! — покаянно сказала Трейси. — Это потому, что я утащила все вешалки. Я привезла более чем достаточно одежды на нас двоих. Могу одолжить вам что-нибудь из моего барахла, у меня его завались. Идемте ко мне, посмотрим.

Я любезно улыбнулась, хотя было совершенно очевидно, что я на добрых двадцать фунтов тяжелее ее, так что мне все равно ничего не подойдет. Однако в одном отношении моя соседка оказалась права: она и в самом деле привезла кучу вещей — не то что на двоих, на целую армию хватит. Ее комната ломилась от одежды, обуви, фотографий, чучел разных животных и всевозможных безделушек.

— Я очень люблю свою работу, — сказала она, заметив, как я оглядываюсь. — Но терпеть не могу находиться вдали от дома, поэтому всегда беру с собой побольше всего, чтобы чувствовать себя, как дома. Я так скучаю по маме и отчиму, и всем друзьям, и моему приятелю Джеми. — Она по очереди демонстрировала мне фотографии каждого из упомянутых лиц. — Звоню домой раз в неделю, а то и два. Я даже по машине своей скучаю.

Она протянула мне фотографию и машины. Еще бы! А кто бы по такой не скучал? «Сааб» с открывающимся верхом. Будь у меня деньги на такую машину, я бы тоже по ней очень скучала. Итак, у Стива поистине необыкновенная аспирантка: красивая, умная и, судя по всему, богатая. И, что всего удивительней, при этом не избалованная и не испорченная.

— Вот, берите вешалки. — Она швырнула часть одежды на кровать.

Снизу донесся зычный голос Стива. Мы выглянули в коридор. Стив сзывал всех вниз, в гостиную, на коктейль.

Хильда Швенген оказалась уже там — сидела в неудобном с виду кресле прямо, точно кол проглотила. Вокруг витали клубы дыма от сигареты, которую она сжимала длинными изящными пальцами. На столике рядом с ней стоял большой бокал — по-моему, чистый скотч, даже без воды. Когда я вошла, она не удосужилась встать, — честно говоря, даже не наклонилась вперед, когда нас с ней представляли друг другу. Лишь протянула мне руку: ладонью вниз. Мне даже на секунду пришла в голову шальная мысль, будто она ждет, что я сейчас эту руку поцелую. Должно быть, подумала я, Хильда Швенген слишком свято уверовала в собственную значимость: как же, живая легенда, высшая жрица перуанской археологии. Она была высокой и очень худой, с длинной шеей и аристократическими скулами, одета в желтовато-белую полотняную рубашку и брюки с серебристым поясом. Серебристо-серые, седые волосы спадали на спину, собранные свободным хвостом.

— Добро пожаловать в гасиенду Гаруа, в нашу маленькую экспедицию, — сказала она мне милостиво, однако голос ее загрубел и охрип от миллионов выкуренных сигарет. — Насколько я поняла, не успели вы появиться, Лучо наставил на вас пушку? Должна извиниться за поведение своего персонала. Наверное, вы очень напугались.

— И впрямь, волнующее вышло начало работы, — согласилась я.

Все засмеялись, а рядом со мной вырос Стив с бутылкой виски в руках.

Вечер начался. Все участники экспедиции набились в маленькую комнатку, болтая о событиях дня, и о том, что они нашли и чего не нашли. Я познакомилась с Пабло Вела, старшим рабочим, славным молодым человеком довольно хрупкого сложения, зато с наметившимися очаровательными усиками. Он сказал, что вообще-то живет в городе, но каждый вечер приезжает в гасиенду поужинать и обсудить планы на завтра.

— Здесь кормят лучше, чем дома, — засмеялся он.

В честь моего прибытия студенты, жившие в городе и обычно питающиеся там же, тоже получили приглашение на обед: Алан, Сюзи, Дженет и Роберт из южнокалифорнийского университета, Джордж, Дэвид и Фред из техасского. Не хватало одного только Лучо, который предпочел остаться на страже — верно, готовился к тяготам жизни борца за свободу. От кого или чего он нас охранял, никто и словом не обмолвился.

Хотя народу было полно и в виски тоже недостатка не ощущалось, однако сам ритуал вечерних коктейлей остался в тот вечер, как и во все последующие, скорее ритуалом. Не тактам много и пили. Зато всем нашлось, о чем поговорить с Хильдой. Сидя все в том же кресле с бокалом скотча в руке, она по очереди выслушивала почтительных подчиненных. Всех — кроме Трейси. Я обратила внимание на то, что молодая женщина старалась держаться от живой легенды как можно дальше, что в таком небольшом помещении было делом нелегким.

В дверях показалась Инес. Мы пошли обедать. И что это был за обед! Сперва — пряная кукуруза и очень вкусный картофельный суп, который Инес разливала из стоящей на боковом столике зеленой супницы. Потом — огромное блюдо с рыбой, как мне сказали, разновидностью морского окуня, в соусе из грецких орехов, а на гарнир — ломтики авокадо, маринованные овощи и картофельные ломтики в каком-то соусе, который я не узнала, зато возлюбила с первого же мгновения. Все присутствующие с жаром накинулись на еду, одна лишь Хильда Швенген рассеянно гоняла кусочки по тарелке и то и дело прихлебывала виски. Несколько раз я замечала, как она поглядывает через стол в сторону Трейси, которая оживленно беседовала с Пабло и Стивом. И что-то в этом взгляде заставило меня призадуматься. Интерпретировать его я не смогла, но сразу же поняла: дружеских чувств там и близко не лежало. Возможно, ревность? Трейси явно принадлежала к числу юных особ, которые способны в ком хочешь пробудить ревность и зависть, если бы не то, что сама она, на мой взгляд, держалась дружественно и естественно. Впрочем, я-то ведь только приехала, очень может быть, Хильда знает что-то, чего не знаю я. Ральф тоже с Трейси буквально глаз не сводил, подтвердив мое первоначальное подозрение, что он влюблен по уши.

Как бы там ни было, но буквально через несколько минут после начала обеда Хильда поднялась со своего места и, оставив почти нетронутую еду на тарелке, покинула столовую, на ходу ловко прихватив почти полную бутылку скотча с бокового столика. Я слышала, как шаги ее медленно удаляются вверх по лестнице, а затем по галерее по направлению к ее комнате.

На несколько мгновений в столовой воцарилась тишина. Первой заговорила Трейси.

— Инес, — произнесла она, — пожалуйста, отнесите поднос наверх доктору Швенген, хорошо?

— Она никогда ничего не ест, — возразила кухарка.

— Знаю, — тихо сказала Трейси, — но вы все равно отнесите.

Если Хильда ничего не ест, много теряет, подумала я, видя, как в столовую продолжают поступать все новые и новые великолепные блюда. Потом Трейси тоже вышла, и я уже всерьез озадачилась, что это тут такое происходит, но через несколько минут молодая женщина вернулась, пряча что-то за спиной.

— Я приберегала их для какого-нибудь особого случая и, думаю; приезд Ребекки и ее чудесное избавление от смерти от рук непримиримого борца за свободу Лучо как раз подходит под «особые случаи». Вот! — И она гордо вытащила из-за спины три бутылки отличного вина. Ну разве можно такую не любить? Судя по общему хору восторженных голосов, все разделяли мое мнение. Беседа сделалась еще оживленнее, а шума в комнате значительно поприбавилось. У каждого нашлось в запасе какое-нибудь археологическое приключение, достойное того, чтобы поведать во всеуслышание, и каждое новое было захватывающей и невероятнее предыдущего. Стив с Трейси хвастались, как их исследования помогали полиции раскрывать давние преступления. Пабло расписывал, как местные жители злятся, что тут ведутся раскопки, — ведь это лишает их старинного промысла: незаконной торговли древностями. Студенты наперебой рассказывали, в каких примитивных условиях им порой приходится жить.

Однако лучшая история, разумеется, приберегалась под конец: как Хильда Швенген отбилась от четырех бандитов. Они со Стивом возвращались в город с раскопок на джипе без верха. Узкая дорога петляла средь кустов, как вдруг на них, размахивая обломками стальных труб, выскочило четверо. У одного, кажется, был здоровенный кинжал. Стиву с Хильдой велели выйти из машины. Хильда хладнокровно вытащила из ящичка для перчаток пистолет и принялась палить поверх голов.

— Наверное, они решили, она плохо стреляет, — под общий хохот сказал Стив. — Даже я так решил. Сам-то я прятался на полу джипа, если только можно представить, чтобы человек моих габаритов втиснулся в такое крохотное пространство. Но я-таки втиснулся. А Хильда продолжала стрелять, и до них постепенно дошло, что она вполне может кого-нибудь задеть. Так что они поджали хвосты и дали деру.

Видно было, что эту историю рассказывали уже не один раз и со временем она превратилась в миф местного масштаба. И точно так же было видно, что все в этой небольшой компании любят и уважают свою бесстрашную руководительницу.

Удачный выдался вечер — первый приятный вечер за долгое время. Мне даже удалось настолько расслабиться, чтобы скинуть туфли и свернуться калачиком в кресле. Пока мы так сидели вокруг стола, вырубилось электричество. Похоже, такое случалось нередко, поскольку спички и свечки явились на сцену в мгновение ока. Тем временем стало прохладнее, и я решила принести из комнаты свитер, чтобы прикрыть плечи. Прямо как была, босиком, я вылезла из кресла и, наслаждаясь прохладой мрамора под ногами и стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить Хильду, отправилась наверх. Дверь моей комнаты была полуоткрыта. Странно — я же помнила, что закрывала ее. Внутри мне померещилось мерцание свечки. Я осторожно подкралась и заглянула в комнату.

Там стояла Инес, спиной ко мне, а на столике и правда горела свеча. Инес по очереди притрагивалась к каждой из моих оставленных на кровати вещей и словно бы что-то нашептывала. Перебрав все до единой вещи, она выпрямилась и, не поворачиваясь, произнесла:

— Так ты пришла наконец, как сказано.

Я намертво застыла на пороге, а она наконец повернулась и прошептала:

— Cuidado al arbolado! — Берегись лесов. — Хочешь выжить — остерегайся лесов.

Внезапно налетел резкий порыв ветра, свечка погасла, дверь что есть силы хлопнула о косяк. Я невольно оглянулась. А когда повернулась вновь, Инес уже исчезла, хотя я и перегораживала выход. Я дернулась посмотреть, не прошмыгнула ли она через маленькую ванную в комнату Трейси, но так ничего разглядеть и не смогла. Все это было, на мой взгляд, чересчур уж загадочно и даже тревожно.

Через несколько минут я спустилась в столовую. Инес уже прибиралась на кухне. Мне она ничего не сказала, по-прежнему точно не замечала моего присутствия. Вскоре брат Инес, Томас, приехал забрать ее домой. Стив, Трейси и я проводили ее до порога. У Томаса был маленький мотоцикл с прицепом. Инес забралась на пассажирское место и чопорно выпрямилась, стиснув сумку перед собой и покрепче нахлобучив шляпу. Когда ее брат, которого я никогда прежде не видела, разворачивал мотоцикл на площадке перед гасиендой, луч фар на миг выхватил из тьмы фигуру, стоящую в одной из призрачных арок павильона на краю леса. Судя по одежде, — рабочий, campesino, или фермер. В руках он держал что-то вроде мешка, не то из дерюги, не то из пластика. Едва на него упал свет, рабочий мгновенно отступил и снова растворился в тени.

«Странное место», — подумала я.

Позже той же ночью я лежала в постели и никак не могла заснуть, хотя, наверное, дремала. Из памяти еще не выветрился эпизод с Инес, равно как и с мужчиной у павильона, так что я вздрагивала от любого шороха. В какой-то момент я вдруг поняла, что в шуме ветра различаются приглушенные голоса. Я встала, тихонько подошла к двери и приотворила ее. И вправду, внизу кто-то шептался. Я скорее почувствовала, чем увидела, как высокая парадная дверь открывается, пропуская кого-то внутрь. Я двинулась к перилам рассмотреть, кто это, и в ту же секунду внизу на миг вспыхнула спичка. «Стив», — подумала я. А с ним какой-то незнакомец и третий, различить которого я не могла. Беседа была недолгой и, как мне показалось, сердитой. Незнакомец, быть может, тот самый рабочий из павильона, снова выскользнул из гасиенды. Я вернулась в кровать и закрыла дверь, пока Стив не успел подняться на второй этаж.

Еще через несколько минут мне показалось, что дверь Трейси тихо скрипнула. Я снова поднялась и выглянула наружу. Несмотря на туман, ночное небо ярко сияло, и в свете звезд я различила, как Трейси неслышно скользит по галерее с другой стороны двора. Она дошла до самого конца и, хотя я прождала еще несколько минут, не вернулась. Стив и Трейси. Я не удивилась, но все равно испытала легкий укол разочарования и досады.


предыдущая глава | Воин мочика | cледующая глава







Loading...