home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


15

В тени стояла Хильда. Я еле различала высокую тонкую фигуру, обрамленную лишь тусклым светом из окон. Я же, пойманная лучом ее фонарика, напротив, являла собой превосходную мишень. Хильда жестом велела мне пройти в столовую, вошла за мной следом и заперла дверь.

— Кто вы такая и что здесь делаете? — резко осведомилась она. — И не рассказывайте, будто вы Ребекка Маккримон и просто решили устроиться на работу в лаборатории. Я проверила ваш паспорт. Имя не совпадает с номером.

Что делать? Рано или поздно в жизни приходится принимать трудные решения, идти на риск. Чувствуя, будто стою на краю пропасти, я сделала свой выбор и, набрав в грудь побольше воздуха, бросилась в бездну.

— Меня зовут Лара Макклинток. Я совладелица антикварного магазина в Торонто под названием «Гринхальг и Макклинток». Я здесь потому, что несколько недель назад купила на аукционе коробку со всякой всячиной, думая, что там один только хлам. Но там оказались некие предметы, предположительно реплики изделий доколумбового периода, которые, как я потом выяснила, были подлинниками. Один из этих предметов поступил на продажу отсюда, из Кампина-Вьеха, во всяком случае, так было написано в сопроводительной карточке. Два из этих предметов пропали, а прямо у меня в магазине убили одного человека, причем второй, наш помощник и мой хороший друг, был тяжело ранен, а сам магазин подожгли. Полиция считает, что в этом замешан тот самый помощник, а если полицейские так думают, то обвинят его самое меньшее в убийстве. А если его оправдают, то начнут подозревать меня в неудавшемся мошенничестве со страховкой. Поэтому я поехала в Нью-Йорк, чтобы выяснить источник, откуда появились эти предметы, и там убили еще одного человека.

Я немного помолчала, чтобы перевести дух, и продолжила:

— После этого я направилась к самому источнику, во всяком случае, как я считала. Вот и попала сюда. Это сокращенная версия, но общую идею, думаю, вы уловили.

— История и впрямь удивительная, — заметила Хильда.

«Погоди, пока услышишь все остальное», — подумала я.

— Быть может, — продолжила она с явственной ноткой сарказма в голосе, — пропущенные детали придадут ей хоть толику правдоподобности. Как выглядели эти самые предметы?

— Серебряный орешек, арахис, примерно в натуральную величину. Ушная подвеска из золота, бирюзы и еще чего-то и ваза с раструбом и со змеей по краю, — ответила я, чуть опуская руки, чтобы обрисовать форму вазы.

— Это называется florero, — сварливо произнесла Хильда, и я поняла, что спасена. Вы не станете поправлять человека, которого собираетесь застрелить.

— Значит, florero, — согласилась я. — На дне было отпечатано «Hecho en Peru», а еще к ней прилагалась карточка, где говорилось, что это реплика вазы доколумбового периода, сделанная в Кампина-Вьеха.

Хильда ничего не сказала, так что я напористо продолжила:

— А теперь, может быть, вы окажете мне честь, сообщив, кто вы и зачем здесь находитесь?

— Что вы имеете в виду? — возмутилась она.

— Не думаю, что среднестатистический человек знает, как проверять паспорт, — заметила я.

— А еще меньше среднестатистических людей знает, как раздобыть поддельный, — парировала она.

— Туше, — сказала я.

— Более того, — продолжала она, не скрывая сурового осуждения, — я действительно археолог и меня зовут действительно Хильда Швенген.

Я молча ждала.

— Кроме того, — неохотно призналась она, — время от времени я выступаю в роли консультанта американской таможни.

— Консультанта? Что значит — консультант? Вы агент? И, — добавила я, спеша воспользоваться своей удачей, — нельзя ли нам обсуждать все это чуть более цивилизованным образом? Вы не могли бы убрать пистолет — кстати, это тот, что мы все так искали?

Снова пауза. Наконец Хильда шагнула к дальнему от меня краю стола и положила перед собой пистолет.

— Садитесь, — приказала она, выдвигая себе кресло.

Мы сели друг напротив друга, совсем как противники на шахматном матче. Волосы Хильды, обычно забранные назад, сейчас струились по плечам, она была одета в бесформенный махровый халат, лишь подчеркивающий ее худобу, и без обуви. Я тоже была босиком, потому что сняла туфли, чтобы тише ступать. Все это начинало напоминать милую дружественную посиделку в пижамах, когда бы не пистолет. Теперь я видела, что это маленькая карманная модель, которую легко спрятать в дамской сумочке, а не та здоровенная штуковина, что я искала у Лучо.

— Так вы агент? — напомнила я через несколько секунд тишины.

— Нет, — покачала она головой. — Я просто иногда сообщаю им информацию.

— Осведомитель?

— Если и осведомитель, то бесплатный. — Она вздохнула. — Просто стараюсь все видеть и примечать, только и всего.

— Наркотики? Древности?

— В основном древности. Вы не первая, кто заметил, что Кампина-Вьеха просто-таки рассадник контрабанды древностей, — иронично заметила она.

Я восприняла эту фразу как добрый признак — кажется, Хильда была готова поверить хотя бы части моей истории. Мы глядели друг на друга через стол. Наконец она опустила пистолет на пол рядом со своим креслом. Благородный жест.

— Полагаю, вы не захотите рассказать мне, как вы добыли фальшивый паспорт и попали сюда?

— Не захочу.

Мы глядели друг на друга. Каждая выжидала, что скажет вторая. Я решила первой нарушить молчание.

— Вы сказали, что время от времени передаете властям информацию. А случайно не знаете ничего, что помогло бы мне выбраться из заварушки, в которую я угодила?

— К сожалению, нет, — ответила она. — Вообще ничего конкретного.

— Как вы думаете, со Стивом случилось что-нибудь плохое? — нерешительно поинтересовалась я.

— Не хочу даже думать об этом, но да, боюсь, это более чем вероятно.

Хильда отвернулась, должно быть, чтобы скрыть слезы, выступившие в уголках глаз, но так и не скатившиеся на щеки. Да она же любит Стива, поняла я. Вот почему терпеть не может Трейси. Мое лицо, как всегда, выдало все мои мысли.

— Я знаю, что вы думаете. — Хильда вытащила из кармана халата пачку сигарет и прикурила. — И ошибаетесь. Я в него не влюблена, хотя и очень к нему привязана. У него интрижка с Трейси, но, думаю, вы и сами знаете. Наверняка вы слышали все эти ночные шорохи.

Стив расстался с женой, но даже если бы и нет, все равно это не мое дело. Я и впрямь крайне не одобряю романы профессоров со студентками, — продолжала она. — Я отнюдь не наивна и знаю, что такое происходит сплошь да рядом. Но все равно настояла, чтобы она работала в лаборатории, а не на раскопках вместе со Стивом, потому что тогда всем все стало бы ясно, а я не думаю, что это хорошо с моральной стороны.

Я промолчала. Она меня отнюдь не разубедила. Мне по-прежнему казалось, что она любит Стива.

— Вы замужем? — неожиданно спросила она.

— Нет, в разводе. А вы?

— Одинока. Как говорится, замужем за профессией. А друг у вас есть?

— Был, но бросил меня год назад.

— Ради другой?

— Хуже, — отозвалась я. — Он бросил меня ради политики.

— Бог ты мой! — воскликнула Хильда.

Внезапно нас обеих разобрало хихиканье. Наверное, отчасти причиной тому была истерика, но отчасти облегчение, которое обе мы испытали оттого, что смогли хоть с кем-то поделиться своими секретами. Как будто прорвало плотину, и внезапно мы стали делиться друг с другом такими тайнами, какими обычно делишься только с самой близкой подругой.

Хильда рассказала мне про свою травму, про постоянную боль в спине, и про то, как она выяснила, что у Стива роман с Трейси.

— Лично я во всем виню Трейси, — заявила она. — По-моему, она маленькая расчетливая сучка, которая пытается свалить меня и использует для этого Стива. — Хильда поморщилась. — Можете ничего не говорить. Я сама знаю, что если кто тут и сучка, так это я. Я ведь понимаю, что сужу о ней пристрастно и несправедливо. Я ведь ее даже толком не знаю. Впервые увидела в начале этого сезона и, сознаюсь, даже не пыталась узнать получше. Фактически, наоборот, всячески старалась держать ее на расстоянии. Наверное, просто ревную. Она ведь очень красива, правда? Видеть не могу, как она сидит рядом с ним за ужином и мило болтает. Кусок в горло не лезет, хотя я и понимаю, что уходить из-за стола с бутылкой в обнимку — не лучший выход из положения.

Хотя мы со Стивом никогда не были в таких отношениях, я чувствую себя кем-то вроде старой усталой жены, брошенной ради молоденькой девчонки. Мы с ним всегда составляли отличную команду, но это мой последний полевой сезон. Еще одного спина не вынесет. — Я сочувственно кивнула. — Так что в следующем году экспедицию будут возглавлять Стив и Трейси, а не Хильда и Стив, и меня это невероятно удручает. Но давайте оставим эту унылую тему и поговорим, зачем вы сюда приехали. В деталях, пожалуйста.

Я рассказала ей, как Клайв открыл магазин прямо напротив моего, и как неадекватно и детски я на это прореагировала. Рассказала про аукцион, про Ящера с Алексом, и как все, что я делала со дня пожара, было посвящено одной цели — расквитаться с обидчиками.

— Но чем я сильнее пытаюсь все уладить, тем хуже все запутывается, — посетовала я. — А если я не выясню, что же происходит, Алекс попадет в большие неприятности, я потеряю магазин и буду обречена на крайне неприятные разборки с полицией.

Продолжив рассказ, я описала Хильде цепь событий, что привели меня из Торонто в Нью-Йорк, а потом и в Лиму — ради Лукаса, опустив путешествие в Мехико. Описала, как подкараулила жену Ящера и проследила ее поездку по Лиме.

— Это никуда меня не привело, — заключила я, — поэтому я и решила отправиться сюда, откуда якобы прибыло florero, думая, что оно, быть может, как-то связано с Монтеро и фабрикой «Параисо».

Это отчасти было проверкой. Мне хотелось знать, что Хильда скажет о Монтеро.

— Я согласна, — промолвила она, — что Монтеро и «Параисо» и в самом деле выглядят главными подозреваемыми, но я осматривала фабрику и не обнаружила там ничего необычного.

— Я тоже. Осмотрела все, кроме ванной комнаты.

— Я осмотрела и ванную, — с достоинством отозвалась Хильда. — Изобразила расстройство желудка, чтобы у меня был повод задержаться там подольше. Я успела даже выдвинуть панель и проверить пространство за трубами. Ничего. Магазин я тоже осматривала.

Она вздохнула.

— Впрочем, быть может, я просто цепляюсь за соломинку. Хочу, чтобы это оказался Монтеро, лишь оттого, что больно уж он отвратителен. Усматриваю зловещий умысел во всех его поступках.

— На florero, на дне, было отпечатано «Hecho en Peru». Может, это и правда была реплика, — сказала я.

Хильда посмотрела на меня с жалостью, как на непроходимую дурочку.

— Это же легче легкого — намазать на дно вазы тонкий слой глины и поставить на него штамп, — пояснила она. — Да так всегда и делается. А когда ваза доберется до места назначения, вы отмачиваете нижний слой, и вот оно — подлинное изделие мочика.

Ну, конечно же!

— Не уходите, я сейчас приду!

Я бросилась во двор, где выронила сумку, когда Хильда наставила на меня пистолет. Вернувшись, я вручила ей фотографию, которую вытащила из шкафа на фабрике «Параисо».

— Очень мило, — сказала она. — Florero.

— Не просто florero, — поправила я. — То самое florero, которое я купила на аукционе. Видите этих змей по краю? Найдя на фабрике фотографию, я подумала лишь, что вот оно, доказательство, что мое florero и правда из «Параисо», как и сказано в карточке. Но теперь, когда вы рассказали, как настоящие изделия маскируют при помощи намазанного слоя и штампа, меня точно ударило: вот как они это делают. Фотографируют контрабандную вещь и посылают фотографию в «Параисо». Антонио ее срисовывает, потом, в случае, если это керамика, готовят шаблон и обжигают несколько копий, совсем как с обычными копиями. Все их, включая и оригинал, метят штампом «Сделано в Перу» и вместе упаковывают, скорее всего, в ящики с эмблемой фабрики «Параисо». Тогда всякий, кто заглянет туда, решит, что это просто-напросто партия одинаковых копий. А что еще думать, когда перед тобой стоит ряд совершенно одинаковых предметов, пришедших прямо с фабрики?

— Мне это нравится, — вставила Хильда.

— Однако в моей теории имеется одна неувязка, — сказала я. Хильда вопросительно поглядела на меня. Я приготовилась к очередному прыжку в холодную воду. — Карлос Монтеро мертв.

— Мертв! — воскликнула она, неподдельно потрясенная этим известием. — Когда он умер? Как?

Я рассказала ей о своей находке. Хильда пришла в ужас.

— Кто мог это сделать? — Она немного помолчала. — И что это значит? Наверное, вы правы насчет фотографии, но со смертью Карлоса это означает…

— На самом деле, возникает сразу несколько вопросов, — промолвила я. — Например, как вы думаете, может ли все происходящее иметь какое-то отношение вот к этому?

Я вытащила из кармана письмо Ягуара и протянула ей. Хильда принялась читать, и на лице ее очень скоро появилось скептическое выражение.

— Сама понимаю, — поспешила добавить я, — все это кажется полным бредом и парнишка он, мягко говоря, слегка заблуждающийся. Но я хорошо его знаю. Он не блещет умом, зато очень талантливый фокусник и вообще ужасно славный. Я имею в виду, посмотрите только на ту часть, где он пишет, что хочет найти сокровище, чтобы накормить всех голодных детей в мире, — пояснила я, показывая на строчки письма. — И если поговорить с ним, он вовсе не производит впечатление буйного или вообще свихнутого.

— Так что вы считаете? — спросила Хильда.

— А вдруг где-то в окрестностях и правда спрятано сокровище? А если да, то кто о нем знает?

— Лучше спросить, имеет ли ваше сокровище, если оно вообще существует, какое-то отношение к Монтеро и «Параисо»? — поправила меня Хильда. — И я понятия не имею, как ответить на этот вопрос.

— Я тоже, но мне все равно кажется, я верно угадала, как ценности вывозятся из Перу. А вот насчет руководителя, похоже, ошибаюсь. Но если не Монтеро, го кто? Теперь, когда Монтеро мертв, у нас даже кандидатуры никакой не осталось.

— Сегодня ночью, боюсь, мы так ничего и не решим, — промолвила Хильда, осторожно поднимаясь и потягиваясь. — Пора хоть немного поспать. Но вы говорите, что у нас не осталось никаких кандидатур. Это не совсем верно. Есть еще Этьен Лафорет, владелец галереи во Франции, известный скупщик краденых древностей. Он сейчас здесь, в Кампина-Вьеха, крикливый и шумный, как вся их братия. Должно быть, у него есть какие-то очень веские причины, чтобы задержаться в городе на несколько дней. С ним у нас две проблемы. Во-первых, мы никогда не сможем поймать его с поличным, то есть с изделием мочика на руках, ни в дороге — можете мне поверить, перуанские власти не раз обыскивали его, когда он покидал страну, ни в его галерее. Сыщики в штатском бывали там неоднократно. А значит, он, вероятно, работает не один.

В идеале мне бы хотелось подсунуть ему какую-нибудь вещицу, заставить купить, а потом проследить, куда он ее денет — поймать на живца. Что подводит меня ко второй проблеме: у нас нет для этой цели ничего подходящего. Я не рискну отдать ему музейный экспонат. Вот из нашей лаборатории я могла бы что-нибудь позаимствовать, но мы не нашли еще ничего такого, что он бы купил. Он берет только самый первоклассный товар. Мне нечего ему предложить.

Хильда сокрушенно покачала головой.

— О, еще как есть, — ответила я.


предыдущая глава | Воин мочика | cледующая глава







Loading...