home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


18

Они не слышали нашего приближения. Рев самолетных двигателей заглушил шум машин. Четыре грузовика, за рулем каждого из которых сидел кто-нибудь из клана Гэрра, подскакивая и ныряя на ухабах, неслись через пустыню, то по разбитой дороге, то напрямик. Когда мы ринулись наперерез контрабандистам, долгожданный дождь наконец начался. Первые тяжелые капли проделывали крошечные кратеры в пересохшей земле. Я сидела со Стивом в первой машине, указывая дорогу. Впереди нас разом вспыхнули два ряда маленьких огоньков. Самолет, снизившись, с грохотом ударил шасси о землю и, прокатившись еще немного, замер перед хижиной.

На фоне огней чернели четыре фигуры. Тени их прыгали по стенам хижины. А позади вырисовывались недвижные и неумолимые Анды. Один из четырех, заметив вдали кавалькаду наших грузовиков, ринулся к самолету. А еще через пару секунд тоненько запели моторы и стальная громада вздрогнула, готовясь к взлету. Вторая фигура — должно быть, Лучо, — исчезла в хижине.

— Отрежьте ему путь! — завопил Стив, выпрыгивая из переднего грузовика и маша руками в сторону взлетной полосы. — Не дайте ему взлететь!

Гэрра поспешили выполнить эту команду, но пилот, завидев их маневр, развернул самолет, чтобы разогнаться в другую сторону. Колеса нашего грузовика, который вел младший из братьев, Регуло, бешено завращались, когда он рывком бросил машину через песок в бесплодной попытке догнать беглецов.

Пилот отпустил тормоза и начал разгон. Внезапно, когда самолет почти уже достиг взлетной скорости, на полосу прямо перед ним вылетел и остановился, блокируя путь, серый «ниссан» с Хильдой за рулем. Дверца распахнулась, и Хильда попыталась выпрыгнуть. Я чуть не закричала от страха. От боли Хильда двигалась неуклюже и медленно. Не успеет! Она же сейчас погибнет!

В последний момент пилот свернул, чтобы избежать столкновения, и потерял контроль над полосой, уже скользкой от дождя. Самолет врезался в хижину, снес ее, превратив в груду развалин, и завалился на деревья. Мотор все еще визжал, вращаясь на предельной скорости. Регуло Гэрра съехал с полосы к самолету, и Стив вытащил из кабины ошеломленного пилота. Манко Капак предпринял жалкую попытку скрыться, но рухнул на колени в нескольких футах от них.

Внезапно раздался дружный крик. Повернувшись, я увидела, как золотистый «мерседес» Лафорета скользнул прочь и, разбрасывая колесами мокрый песок, двинулся к дороге. Карла Сервантес, брошенная на произвол судьбы, сперва побежала вдогонку за отъезжающим автомобилем, а потом кинулась в чащу. Один из Гэрра преследовал ее по пятам. Хильда следила за «мерседесом», подумала я. Вот откуда она здесь взялась. Ехала вслед за Лафоретом от самого города. А теперь негодяй собирается сбежать и выйти сухим из воды, как выходил всегда.

Колеса «ниссана» еще вращались, когда я вскочила в кабину, ударила по зажиганию и помчалась вдогонку за Лафоретом. Он успел выиграть порядочную фору, но я не сдавалась, надеясь хотя бы не упустить его из виду, пока не приедет подмога. Он выбрался на проселок между рекой и оросительным каналом и что есть духу гнал вперед, набрав приличную скорость. Из-под колес его веером разлеталась вода. Вода! Откуда она взялась? Но скоро я поняла, откуда: река, разбухшая от горных дождей, вышла из берегов. Дорога стала опасной, но Лафорет лишь на немного сбавил скорость. Я знала, что если он выберется на шоссе, мне его уже не догнать.

А до шоссе оставалось уже совсем чуть-чуть. Справа виднелись огни «Параисо». Перед Лафоретом вставал выбор. Короче всего выехать на шоссе можно было, свернув направо, пересечь полоску песка в несколько ярдов шириной, а потом площадку перед фабрикой. Или же можно было остаться на проселке, свернуть влево, пересечь речку по узенькому мосточку и выбраться на шоссе южнее.

Я пыталась угадать, что же выберет мой противник. Казалось, логичнее всего двинуть коротким путем, но там существовала опасность завязнуть в песке. Сидя в грузовике, я видела дорогу лучше, чем Лафорет, и понимала, что маршрут через «Параисо» его не спасет. На стоянке перед фабрикой полыхала синими вспышками мигалка. Должно быть, Ягуар все-таки привел полицию.

Наверное, Лафорет все же поедет влево, решила я и, хотя изрядно отставала, нажала на газ, пытаясь догнать его до моста. Беглец дернулся было вправо, но, тоже заметив мигалку, дал задний ход и помчался к мосту. Теперь я уже висела у него на хвосте. Мы взлетели на холм и ринулись вниз к мосту. Мост, обычно совершенно сухой и висящий высоко над пыльным ложем реки, теперь был залит слоем дождевой воды. Ведущая вниз дорога совершенно размокла, колеса скользили по грязи, точно по льду. Я включила передний привод, но если и улучшила ситуацию, то очень незначительно.

Машина Лафорета впереди угрожающе поползла вниз, он окончательно потерял управление и лишь чудом вывел-таки ее на мост. «Мерседес» вильнул и дернулся в сторону, всей тяжестью навалившись на деревянные перила. На долю секунды машина повисла на них, я — и, надо полагать, Лафорет, — затаила дыхание, а затем перила с оглушительным треском поддались, автомобиль рухнул и, пролетев несколько футов, погрузился в бурлящий поток. Я со всей силы нажала на тормоз, но было поздно. Грузовик тоже вышел из управления и заскользил вниз по склону, хотя и медленнее, чем прежде «мерседес». Не попав на мост вовсе, грузовик нырнул через край и остановился в реке, у самого края. Через капот хлестала вода. Лафорета нигде видно не было.

Я попыталась открыть водительскую дверцу, но она не поддалась — слишком силен был напор воды. Грузовик начал трещать и покачиваться, медленно разворачиваясь по течению. Я понимала, что оставаться здесь — верная смерть, машину или перевернет, или унесет прочь. С трудом перебравшись через переднее сиденье, я со всей силы налегла на пассажирскую дверцу. Она поддалась, и я выпала в холодную черную воду.

Вообще-то я хороший пловец, но течение оказалось слишком сильным. Я еле смогла держать голову над водой. И все же пыталась бороться с потоком, но очень скоро совершенно выбилась из сил и позволила ему унести себя, стараясь лишь удерживаться на поверхности.

Поток нес меня все дальше и дальше. Вот я на что-то наткнулась и судорожно попыталась ухватиться. Лишь через несколько секунд я осознала, что меня остановил «мерседес», который зацепился за свисавшую в воду ветку. Я увидела — или, по крайней мере, мне показалось, что я увидела, ведь было так темно, — безжизненное лицо Этьена Лафорета. Волосы у него струились вверх в толще воды, изуродованная рука прижималась к стеклу, вытаращенные в ужасе глаза невидящим взором смотрели на меня. Вцепившись в дверную ручку, я что было сил звала на помощь, прекрасно понимая, что звать бесполезно и никто меня не услышит. Я знала — хотя до берега тут буквально рукой подать, всего несколько футов, но я никогда не преодолею их. Стоит мне хоть на миг отпустить ручку — поток унесет меня прочь.

Когда я уже чувствовала, как последние силы покидают меня и пальцы уже готовы разжаться, на берегу замаячила черная фигура. Сэсар Монтеро. Наверное, он был в «Параисо» и услышал треск моста. Ну все, подумала я, мне конец. Он просто уйдет и бросит меня, а река довершит остальное. И никто ничего не узнает. Как я и ожидала, Сэсар исчез, но почти сразу же появился с длинным шестом в руках.

— Хватайтесь за шест! — закричал он мне.

Неужели это какая-то хитрость? Может, он собирается столкнуть меня глубже в поток? «Мерседес» вздрогнул и снова начал, пока еще медленно, скользить прочь от берега? Рискнуть ли? Схватиться за шест? Или держаться за машину?

В воспаленном от ужаса мозгу мне вдруг привиделась Инес. Одетая, как в первый день нашего знакомства, она маячила в воздухе в нескольких футах над «мерседесом».

— Что мне делать? — отчаянно воззвала я к ней.

Она показала на шест.

— Хватайся.

Я отцепила от дверцы правую руку и потянулась к шесту.

— Отлично! — прокричал Монтеро. — Теперь вторую руку.

Машина дернулась и заскользила сильнее. Выбора у меня не оставалось. Я разжала левую руку и крепко ухватилась за шест. «Мерседес» перевернулся и скрылся под водой. Течение вновь поволокло его прочь. Я чувствовала, как Сэсар раз за разом перехватывает шест, вытягивая меня из воды. А потом его руки схватили меня и вытащили из смертельных объятий реки.

Однако настоящий ливень пошел лишь после того, как Манко Капака, дрожащего, но вполне живого и даже более или менее невредимого, увели прочь в наручниках. Гэрра поймали жестоко исцарапанную Карлу практически на самой опушке леса. Вот с Лучо пришлось повозиться чуть дольше. Он успел нырнуть в туннель до того, как самолет врезался в хижину, и засел где-то в пещере у подножия спиральной лестницы. Но поскольку Гэрра охраняли люк рядом со взлетной полосой, а полиция Кампина-Вьеха — выход из колодца, то поимка Лучо становилась лишь делом времени.

У нас же не было времени отдохнуть, обсудить все произошедшее и ужаснуться тому, что могло бы случиться. К трем часа утра дождь перешел в настоящий шквал. Панамериканское шоссе скрылось под водой, оросительные каналы, и так уже переполненные водой горных дождей, вышли из берегов, затопляя все вокруг. Полицейские федеральных сил ходили от двери к двери, предупреждая жителей не высовываться из дома. Ровный поток автомобилей, грузовиков и мотоциклов устремился к югу в поисках убежища.

Ни у кого не было возможности разбираться с гробницей воина мочика и даже с несчастным Монтеро, так что полиция перенесла ящики на прежнее место, запечатала люк в конце туннеля, заперла маленький домик и приставила к нему одного человека.

— Я не ухожу. Надо спасти раскопки, — заявил Стив. — Но всякий, кто хочет, может уйти.

Никто из нас даже не шелохнулся.

— Тогда все на борт! — завопил он, и мы поехали в Серра де лас Руинас: Ральф, Трейси, Хильда, Пабло, студенты, Ягуар и все рабочие, кого мы только смогли найти по дороге. Стив руководил операцией сверху уаки, Хильда — снизу. Это была невероятно мучительная и тяжелая работа, и мы все промерзли до костей. Я настолько вымоталась и физически, и морально, что мало чем могла помочь, но все-таки делала, что могла. Гэрра принесли большой кусок полиэтилена, чтобы накрыть деревянные балки. В кромешной тьме, падая и оскальзываясь, мы закидывали откопанную землю, тем временем превратившуюся в размокшую грязь, обратно в раскоп. Меня постоянно мучило ощущение какого-то недоделанного дела, как будто мне обязательно надо было еще что-то обдумать, но времени не было.

Еще затемно, незадолго до рассвета, меня послали на гасиенду привезти все одеяла и теплые вещи, какие я только смогу собрать. От дороги осталось одно воспоминание. Проезжая мимо коммуны, я видела, как одна из хижин заскользила по жидкой грязи к морю и остановилась только через несколько футов. Насквозь промокшие обитатели коммуны со своими жалкими узелками, где хранилось все их земное имущество, собирались в дорогу.

Когда я добралась на гасиенду, там не было ни души, а в бурю электричество, как и следовало ожидать, отключилось. Я добрую минуту стояла в дверях, боясь войти. Неподалеку с грохотом бились о дюны морские волны, дождь, озерами разлившийся по двору, наполнял весь дом призрачным шепотом, ставни глухо хлопали об стены.

Собравшись с духом, я взяла из грузовика фонарик, прошла через залитый двор и поднялась наверх. Мной владело одно желание — поскорее убраться отсюда. Схватив свой свитер, ветровку и одеяло с кровати, я вошла в комнату Трейси. Она сказала мне взять все, что, по моему мнению, может пригодиться. Положив фонарик на комод, я стала рыться в ее вещах, скидывая куртки и свитера на кровать. Закончив, взяла всю груду и повернулась к дверям. После всего случившегося руки болели просто немилосердно.

В обычных условиях я бы не стала читать чужих писем, но тут что-то привлекло мое внимание.

«Трейси, милая, привет!

Как же приятно было вчера услышать твой голосок! Похоже, ты там завела множество чудесных новых друзей, а уж от твоей работы просто дух захватывает, до чего все это интересно. Ты и не представляешь, как я обрадовалась, услышав, что вы нашли уаку и в ней, может, даже есть гробница. Ты так много рассказываешь нам о своей жизни, что нам кажется, мы постоянно рядом с тобой, точно и не разлучались. И только подумать, что твоя неразумная старая мамаша считала, что тебе лучше пойти в медсестры! (Шучу, дорогая, шучу. Я никогда и не представляла тебя медсестрой!)

Купи себе что-нибудь хорошенькое на эти деньги, а если тебе понадобится еще, только позвони.

Тед передает тебе привет. Мы по тебе скучаем.

С любовью, мама».

Совершенно невинное письмо, милое и трогательное. Если не считать одного: поверху белоснежного листка шла надпись выпуклыми серебристыми буквами: «Мистер и миссис Э. Дж. Эдвардс».

Ну конечно же, не Дугал, подумала я. Это у Трейси фамилия Дугал, а ее мать снова вышла замуж. Тед — отчим Трейси. Тед Эдвардс, одно из тех сочетаний, когда имя с фамилией практически совпадают. Ну например, Кен Кеннеди или Том Томпсон. Тед Эдвардс — иди Эд Эдвардс — а может быть, Эдмунд Эдвардс? В долю секунды я поняла, сколь смертоносно мое открытие. Отчим Трейси, как мне стало ясно со всей определенностью, и был тем самым Эдмундом Эдвардсом, владельцем «Дороги древности» в Нью-Йорке. Эдмунд Эдвардс жив. Это вовсе не тот старик из галереи, которого я за него принимала. Он — владелец магазина, приемщик краденных редкостей. Возможно даже — мозговой центр всей операции.

Я оставила свою визитку у него в галерее, и он знает мое имя. Но он знал его уже раньше — еще до моего визита в Нью-Йорк. Он знал меня как женщину, которая купила на аукционе сокровища мочика, утащив их прямо у него из-под носа или, точнее, из-под бдительного ока его подручного, Паука. Возможно, он еще и не знает меня как Ребекку Маккримон, но он узнает. Его падчерица все ему расскажет, как только узнает мое настоящее имя. И он не успокоится, ни за что не успокоится, пока я не умру.

Я вылетела из гасиенды и стремительно покатила обратно на раскопки. Выпрыгнув из машины и даже не выключая мотор, завопила Стиву:

— Где Трейси?

Он поглядел на меня с вершины уаки и устало улыбнулся.

— Не знаю. Мне не до того.

А вот мне было еще как до того! И, на мой взгляд, существовало только одно место, где она сейчас может находиться.

Полицейский лежал у двери — возможно, без сознания, но скорее всего — мертвый. Замок исчез. Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Из щелей в циновке над отверстием колодца пробивался свет.

Стараясь двигаться как можно тише, я сползла вниз по лестнице. Сокровища воина мочика лежали на полу пещеры, сверкая в электрическом свете.

Должно быть, подумала, это чистое золото, даже без примесей, — за много веков на нем не появилось и следов коррозии. Бесценное сокровище. Целое состояние.

Трейси проворно набивала золотом здоровенный мешок.

Я ступила в лужу у подножия лестницы, и Трейси повернулась ко мне.

— Ребекка! Как хорошо, что вы пришли! Я заглянула убедиться, что все в порядке, а сторож мертв! Помогите мне убрать сокровище, пока его кто-нибудь не украл.

О, она и впрямь была хитра и очень, очень убедительна. Час назад я бы поверила ей.

— Конечно, помогу, — улыбнулась я. — Я подержу мешок, а вы складывайте.

Тешу себя мыслью, что по части хитрости я кому угодно дам сто очков вперед.

Она немножко замялась, но потом протянула мне мешок, все еще придерживая его одной рукой. Я гадала про себя, что она будет делать, когда мешок наполнится. Долго ждать не пришлось. Закинув туда последнюю золотую вещицу, Трейси полезла в сумочку. «Она достает пистолет», — подумала я, пропавший пистолет! Сейчас или никогда. Выхватив у нее сумочку, я отшвырнула ее как можно дальше в сторону. Пистолет вылетел оттуда, описал широкую дугу в воздухе и с плеском шлепнулся в воду.

Мы обе вцепились в мешок и что есть сил тянули и дергали, стараясь вырвать его друг у дружки, — ни дать ни взять, два котенка, сцепившихся из-за игрушки. Трейси всем весом повисла на нем, таща к себе, — и я неожиданно поддалась. Она потеряла равновесие, шатнулась назад и, ударившись плечом о стену пещеры, ослабила хватку. Мешок разорвался, содержимое его ковром рассыпалось по полу. Подвески, ожерелья, золотые и серебряные бусины в виде пауков и орешков, наспинные пластины, золотые нагрудники падали в воду. Тоненько позвякивали позолоченные колокольчики. Рябь на воде размывала очертания украшений, бросая золотые блики на стену пещеры.

Трейси пронзительно закричала, склонилась и, точно современный Мидас в женском обличье, начала собирать золото. Схватив обезумевшую молодую женщину за шкирку, я волоком оттащила ее к двери в туннель. Она отчаянно сопротивлялась, но я знала, что сражаюсь за свою жизнь, и это придало мне сил. Зашвырнув Трейси в туннель, я захлопнула дверь. Из туннеля раздался сдавленный вопль — должно быть, Трейси увидела тело Карлоса Монтеро. Это дало мне несколько секунд, необходимых, чтобы подтащить к двери стол. Я поставила один ящик под стол, а остальные — на стол, и молча смотрела, как Трейси судорожно пытается вырваться. Ничего, ей будет полезно посидеть взаперти с одной из жертв ее махинаций. Однако через минуту-другую после отчаянных попыток Трейси вдруг остановилась. Послышался звук быстро удаляющихся шагов. Она бросилась к другому концу туннеля. А вдруг она отперла его перед тем, как идти сюда? Вдруг она планировала выйти через тот люк и заранее позаботилась открыть его?

Еле живая от усталости, я поднялась по спиральной лестнице и бросилась к тому концу туннеля, чтобы отрезать ей путь к бегству. Рассвет уже близился, ночь посерела, восток потихоньку начал розоветь. Кратчайший путь к люку вел через algorrobal, и я врезалась в чащу, даже не думая об опасности.

В лесу было еще совсем темно, слабые лучи рассвета не проникали сквозь кроны деревьев. Не отводя взгляда от светлой полосы, означавшей опушку, я бежала вперед, заботясь лишь о том, чтобы не оступиться и не налететь на колючие ветки. Стояла смертельная тишина, лишь слышался шелест дождя, да в ушах у меня громом отзывалось собственное надрывное дыхание.

Вообще-то я могла бы и сообразить, что в лесу прячется кто-то еще. Крик Трейси, увидевшей Карлоса Монтеро, должен был навести меня на мысль, что не она убрала его тело туда. Однако я слишком устала, чтобы думать, и до последней секунды не слышала быстрых шагов за спиной. Над головой у меня взметнулись чьи-то руки, шею стиснул ремень. Задыхаясь, я обеими руками вцепилась в него, стараясь оторвать от горла. В глазах потемнело, в ушах послышался противный тоненький звон. Помутненный разум содрогнулся от резкого треска, но раздавался ли треск этот у меня в голове или же донесся из окружающего мира, я уже понять не могла.

Внезапно смертоносная удавка ослабла и человек, которого я знала только как Паука, рухнул на усыпанную колючками землю.

Жорж Сервантес, брат Ящера, ангел отмщения, стоял среди деревьев — грозный темный силуэт на фоне занимающейся зари. Он медленно опустил пистолет.

— Покойся с миром, Рамон, — прошептал он. — Теперь ты обретешь успокоение. Покойся с Господом.


предыдущая глава | Воин мочика | Эпилог







Loading...