home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


«Сорок семь Один» (бывший Карлштадт)

Уместно было, что все закончилось там же, где и началось, — почти. Хотя Лоргар поставил себе цель распространять Слово Императора среди звезд еще на балконе Башенного храма, впервые он воплотил свою мечту именно на этой планете.

Кор Фаэрон вспомнил, с каким ликованием и религиозным пылом примарх обрушился на ждавшую просвещения Галактику после прибытия Императора и Магнуса. Получив в дар легион сверхчеловеческих воинов и все население Колхиды, Лоргар продолжил возвеличивать своего magnum deus.

Привести Карлштадт к Согласию оказалось сравнительно легко. Золотой покорял миры точно так же, как обращал в новую веру города-государства Колхиды: предлагал внять Слову, а в случае отказа обрушивал Булаву. Для завоевания первой планеты ему пригодилось и то и другое — трансляции проповедей Уризена разожгли пламя веры в некоторых народах, и они с военной помощью XVII легиона разгромили оставшиеся враждебными страны.

Пастырь стоял там же, где в прошлом высадился Лоргар, — на горе, ставшей фундаментом для первого из возведенных им кафедрального собора Спасителя Явленного.

Огромный храм, раскинувшийся почти на три километра, занимал большую часть вершины пика. В главном нефе, занимавшем треть длины здания, собрались командиры и штабные офицеры всех орденов легиона. За десятками капитанов и капелланов, стоявших под знаменами своих рот, издалека наблюдали кустодии в золотой броне. Их приставили к Семнадцатому следить за исполнением воли Императора.

Лоргар в привычном для себя стиле обратил унижение в триумф. Он не опустился до такой пошлости, чтобы подчищать историю Несущих Слово, и не стал просить, чтобы в архивах Терры тайно изменили какие-нибудь записи. Здесь, на первой планете, захваченной Уризеном для Императора, он повелел своему легиону публично признаться в грехах. Нарушения законов Владыки Людей были явными и масштабными, пусть же покаяние за них станет таким же.

С собой воины Семнадцатого принесли все материальные воплощения своих знаний и веры: каждую книгу и плексолист, инфокристалл и пергамент с взываниями и псалмами, каждую хоругвь, икону и аквилу, каждую печать чистоты и клятвенную ленту, каждый реликварий и талисман.

Лоргар молчал — все и так понимали, зачем они здесь.

Примарх зажег первый погребальный костер, бросив алтарную свечку на пропитанную маслами груду молельных циновок с колхидской руной Единого, украшенной дополнениями в виде полосок, крыльев, черепов или ореолов. Посторонние обычно принимали этот похожий на «I» знак за сокращение от Imperium.

Начавшийся пожар увенчал собой все сожжения, виденные Кором Фаэроном за последнее время. Большинству присутствующих — в том числе Легио Кустодес, которым предстояло отправить рапорты на Терру, — казалось, что легион весьма наглядно очищается от поклонения Императору.

В самом деле, так и было.

Немногие знали, а другие даже не догадывались, что оно сменится поклонением иного рода. Кор Фаэрон при помощи Братства уже расставил на позиции капитанов и капелланов Астартес, обученных догмам «Старой Веры» — Истины, как ее называли колхидцы, Правды и Закона Сил. В легионе осталось достаточно воинов с той планеты, из поколения, помнившего прежние времена, чтобы распространить Слово среди более молодых космодесантников.

Если бы только знать, что случится дальше…

Первый капитан мысленно поправил себя. Он знал будущее, хотя и не решался обдумывать его в подробностях. Но пастырь всегда верил в замыслы Сил, и теперь они действовали через него. Когда-то божества направили его к Лоргару, и тот момент предопределил сегодняшний пламенный апофеоз веры Кора Фаэрона.

Отныне полный легион Астартес будет служить целям Сил под видом завоевания Галактики для Империума.

Пастырь заметил, что Эреб смотрит на него, держа в руках череполикий шлем. Духовник также добился успеха, и Кор Фаэрон невольно улыбнулся. Он сменил выражение лица на более серьезное, но ответил первому капеллану взглядом в знак признания их достижений и важности этой минуты.

Затем первый капитан посмотрел на Лоргара, надеясь, что найдет нечто похожее и в его взоре, но глаза Уризена были обращены вверх, к эмпиреям за сводами исполинского храма. Подходя к господину, легионеры бросали в разрастающееся пламя знамена и книги, свитки и предметы поклонения.

Очи примарха пылали золотым светом, хорошо знакомым Хранителю Веры. Сейчас Лоргар не видел ничего из реального мира, не обращал внимания на идущих мимо него смертных или подползавшие все ближе языки огня. Им управляла музыка сфер — небесный зов, симфония Вселенной, слышимая только его уху.

Цели Золотого, как и его восприятие Галактики, были совершенно уникальными.

При этой мысли в сердце Кора Фаэрона закралась неуверенность.

Что же все-таки случилось тогда в колхидской пустыне? Силы направили пастыря к Отвергнутым, где ждало орудие его возвышения, или… Привели к Лоргару ближайший караван, которым по совпадению управлял опозоренный бродячий проповедник?

Несмотря на усиливающийся жар погребального костра, по хребту первого капитана пополз холодок — медленный, как закат на Колхиде.

У каждого свое место в замысле Сил. Раньше пастырь считал, что его вознаградили свыше за истовую веру — ниспослали ему Уризена, чтобы помочь жрецу обеспечить триумф Четырех. Сейчас такое мнение показалось ему проявлением гордыни.

И все же именно Кор Фаэрон направил события в нужную сторону. Его трудами и интригами Лоргар оказался в… Варадеше, сердце Завета, куда так или иначе пришел бы по любому из возможных путей. Из самой сути колхидской Церкви следовало, что Золотому суждено присоединиться к ней.

Хранитель Веры вспомнил, как создал миф о Лоргаре, заставивший жрецов Завета сдаться без боя, и его уверенность в себе вернулась — но тут же улетучилась, словно дым от клочков пергамента в костре. Уризен обладал духовными и физическими дарами примарха, он при любых обстоятельствах добился бы главенства в Церкви Колхиды.

Фактически учеба у Кора Фаэрона — в изгнании посреди пустыни — задержала вознесение Золотого на несколько лет.

Первый капитан выругал себя за сомнения. Где же крепость духа, с которой он сотворил из Лоргара великого вождя? Они всегда были наставником и аколитом. Возможно, Кор Фаэрон и проявлял высокомерие, считая, что примарх обязан ему всеми успехами, но он достойно вел Уризена по жизни. Носитель Слова, признавая это, отвечал первому капитану верностью и содействием в его планах.

Учитель и ученик.

Отец и сын.

Неразделимые.

Чтобы успокоить себя, Хранитель Веры снова посмотрел в глаза Золотому, надеясь ощутить прежнюю связь с ним. Он ничего не почувствовал — Лоргар стоял, целиком поглощенный изучением эмпиреев.

Но, если Кор Фаэрон покинет Уризена, кто же заменит его? Ах да, в буквальном смысле легион верных последователей примарха. Большинство из них презирали первого капитана и пламенно завидовали тому, что он, не будучи космодесантником, занимал столь высокую позицию в Семнадцатом.

То, как Хранитель Веры вел себя с подчиненными, не прибавляло ему союзников — даже в рядах Братства. Деятельность этой подпольной секты основывалась на секретности и полном отсутствии сострадания, но она подчинялась Кору Фаэрону и никогда бы не повернулась против него… верно?

В тот миг пастырь окончательно утратил иллюзии. Братством руководил Лоргар, и по слову примарха оно избавит Вселенную от первого капитана с той же легкостью, как от терран и колхидцев, которые слишком увлеклись почитанием Императора и не сумели принять новый порядок — Старую Веру.

Все новые и новые символы прежней религии легиона падали в пылающие груды. Изображая чистосердечное раскаяние, Несущие Слово отрекались от своих достижений в Великом крестовом походе.

«Одна видимость», — подумал Кор Фаэрон. У него сдавливало грудь, в горле стоял комок.

Лоргар превыше всего жаждал найти богов для поклонения, и он обретет их. Ничто не остановит Золотого. Ничто.

Уризен всегда терпел обиды, избегая раздоров, и неизменно преодолевал любые трудности, малые и великие. Кор Фаэрон вспомнил, как юный примарх сносил избиения — он в любую секунду мог применить свой Голос, приказать пастырю остановить порку и выполнить любой каприз ученика.

Но не делал этого.

Почему? Почему Лоргар мирился с унижениями, телесными муками, презрением приемного отца?

Потому что лучший способ утаить свои цели — спрятать их под плащом честолюбия другого человека…

Все, что происходило с той секунды, как Уризен вышел из шатра в бескрайней колхидской пустыне, творилось по его желанию — во всяком случае, с его позволения. Лоргар позволил пастырю забрать его у Отвергнутых. Он позволял наказывать себя, даже выступал и сражался в защиту своего обидчика.

Но теперь, когда примарх наконец отринул ложную веру в Императора и вновь склонился перед Силами, нуждается ли он в Коре Фаэроне?

Кусочек золы, выпорхнув из костра, упал на латную перчатку проповедника. Он стряхнул клочок, и тот рассыпался в мелкий пепел.

Носитель Слова может устранить приемного отца так же просто, как счистил с себя шелуху всех прежних личин и религий. Пусть с сожалением, слезами и самобичеванием, но Уризен крушил любые преграды на пути к цели.

Бессмысленно глядя в пламя, Кор Фаэрон задумался, когда же и его бросят в погребальный костер, как очередной барьер, мешавший Лоргару достичь бессмертного величия.


Галактика в огне | Лоргар. Носитель Слова | Примечания







Loading...