home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 11

Утро выдалось хмурым. Если бы не горничная, постучавшая в дверь и спросившая, не изволит ли госпожа позавтракать, Вера решила бы, что на дворе до сих пор ночь.

Разумеется, от завтрака она не отказалась (хоть и не собиралась его пробовать), надеясь задать служанке хоть пару вопросов. Куда там! Горничная (не юная девица, кстати, а особа средних лет) отвечала односложно, а воздействовать на нее магией Вера не рискнула: в этом доме переплелось очень много линий силы, и как знать, не отслеживал ли кто-то прямо сию секунду, чем занимается скромная спутница дознавателей?

«Накручено от души, — подумала она, изучив дом от подвала до крыши. — Это явно не один Сатт наворотил, кое-что совсем старое… Впрочем, при таком образе жизни предков немудрено обвесить жилище всеми известными защитными заклятиями! Авось какое-нибудь да сработает…»

Враждебных поползновений Вера не отметила. Линии силы племянников Рана и их домочадцев читались без труда — в них не было ничего, что могло вызвать подозрения. Ланг, пожалуй, был менее талантлив, чем еще один юноша помладше, чьего имени Вера пока не знала. Если сравнивать визуальное отображение линий силы, то у Ланга это была прочная рыболовная сеть с переменным размером ячеек, а у безымянного юнца — паутина, подернутая то ли росой, то ли первым осенним инеем. С одной стороны, сеть больше и крепче, с другой — Вера помнила из прошлой жизни, — паутина выдерживает нагрузки, какие и не снились пеньке или там волосу… что там, и сталь спасует, если сравнивать сопоставимые размеры!

— Еще один одаренный внучек, что ли? — пробормотала она, припомнив, что и у Рана рисунок линий силы, а главное — его наполнение напоминает этот, незнакомый.

Время до обеда прошло донельзя скучно: никто так и не попытался переговорить с дознавателями, хотя те, отоспавшись вволю, и по коридорам фланировали, и выходили проверить железных скакунов. Домочадцы Рана ограничились приветствиями, слугам и вовсе будто языки поотрезали!

«Может, Ланг тоже владеет заклятием немоты? — спросила себя Вера и сама же ответила: — Да нет же, я проверила! Нет на них никаких чар! Просто выдрессированы лучше некуда… Но странно, что они безоговорочно подчиняются новым хозяевам, которые еще не вступили в право владения Эдором. Разве только Сатт отдал распоряжения еще при жизни? Это возможно, конечно: случись что с Ханна Солем, руководить в доме станет Соль Гарта, без сомнений. Может, и здесь так… Только мы-то знаем, кому что завещал отец. А эти, если верить им на слово, впервые слышат о завещании!»

До чего же она не любила недомолвки… В школе Примирения, помнится, люди тоже отмалчивались изо всех сил, но там хоть подземники с шиарли отыскались, у которых удалось узнать много интересного. А тут и спросить-то некого!

— Господа и дамы, — произнес Керр, когда все собрались к обеду, — думаю, дело наше не займет много времени, а потому позвольте мне огласить волю покойного прежде, чем вы отдадите должное всем этим яствам…

Сегодня удалось увидеть намного больше народу. Определять в этих краях возраст по внешности — гиблое дело, и Вера присмотрелась к линиям силы. Верно, вот эти гости — совсем юнцы… и та замысловатая паутина принадлежит, к слову, девушке, заметно похожей на Рана, — те же прямые темные волосы и непроницаемые глаза, только что серебристого отблеска не заметно. А женщины постарше — это, вне всякого сомнения, вдовы. Прислугу можно было бы не брать в расчет, не приметь Вера нескольких наверняка очень сильных бойцов и парочку мирных с виду служанок, вполне способных потягаться с кем-то из ее Гайя.

«Непросты родственнички Рана», — повторила она вывод и покосилась на него. Под нынешней маской лица было не разглядеть, но Вера достаточно хорошо знала верного Гайя, чтобы понимать, какие чувства его одолевают. Не так-то легко оказаться лицом к лицу со своей семьей, которую оставил много лет назад в надежде никогда не возвращаться!

Они втроем стояли за спиной Керра, и Вера подвинулась ближе к Рану, чтобы соприкоснуться с ним плечами. Тот взглянул на нее искоса и едва заметно наклонил голову в знак благодарности. Наверно, со стороны это выглядело так, будто симпатичная, но долговязая и немного нескладная Цеви Таш неуклюже заигрывает с симпатичным коллегой, а тот дает понять, мол… все в силе, приходи вечером на конюшню…

— Приступим, — сказал Керр, дождавшись тишины. Тишина эта была настороженной и почти физически осязаемой. — Я, старший императорский дознаватель Рами Кесс, обязан задать вопрос: знает ли кто-либо из присутствующих о чем-то, что может пролить свет на обстоятельства гибели Эдора Сатта и его супруги?

Тишина была ему ответом.

— Тогда спрошу снова: располагает ли кто-либо из собравшихся сведениями, доказывающими, что покойный Эдор Сатт не имел права распоряжаться своим имуществом любым способом, каким только желал? Поясню: если здесь находятся внебрачные дети покойного, его не известные прочим родственники или иные заинтересованные лица, они должны назваться.

— А это на что-то повлияет, господин Рами? — спросил Ланг.

— Нет, поскольку у нас есть завещание вашего отца. В ином случае — при наличии необходимых доказательств, разумеется, — внебрачные дети и иные родственники могли бы претендовать на часть наследства. Я, однако, обязан задать этот вопрос, следуя утвержденной процедуре. А теперь, — добавил он, — извольте по одному подойти ко мне, взглянуть на этот футляр и убедиться, что целостность печатей не нарушена. Среди вас присутствуют маги, поэтому им должно быть очевидно, настоящее ли это завещание.

— Ага, если они когда-нибудь видели печать Императорской канцелярии, — пробормотал Лио и получил от Рана локтем в бок.

Печать-то была настоящей (можно подумать, Ханна Солю или его коллеге сложно ее получить!), но Керр все делал правильно — нужно было соблюсти протокол.

Один за другим родственники и доверенные лица подходили к Керру, разглядывали футляр, кое-кто даже касался его, и каждый вслух четко произносил — он не видит следов подлога и считает печати настоящими.

Здесь имелась небольшая лазейка: даже окажись среди свидетельствующих человек, абсолютно не сведущий в магии и не способный отличить волшебную печать от оттиска собственного локтя на глине, ему достаточно было заявить, что он считает ее подлинной, даже если остальные кричали о подлоге. Либо наоборот: сказать, что печать выглядит подозрительно, и пускай все прочие уверены в том, что ее ставил Император собственной персоной… Одного голоса достаточно, чтобы затянуть разбирательство, если не хватает улик, а время поджимает. Чем, собственно, частенько пользовались императорские дознаватели…

На этот раз, к счастью (или наоборот, поди пойми!), никто из подошедших взглянуть на футляр не выказал сомнений.

Керр трижды вопросил, нет ли в зале кого-то, желающего заявить о своих правах на наследство прежде, чем будет оглашено завещание, но такового не обнаружилось. Тогда он сломал печать (не обошлось без спецэффектов, в Канцелярии такое любили, как ни странно), вынул из футляра свиток, развернул его, прокашлялся и принялся читать…

Вера наблюдала за собравшимися и могла видеть, как напряжение и даже испуг на их лицах уступает место несказанному облегчению. Эдор Сатт не завещал все свое имущество какому-нибудь веселому дому, не отписал казне, просто хотел внести некоторые уточнения в обычный порядок наследования. Так, поместье Эдор и приписанные к нему наделы земли, а также основные капиталы отходили к старшему из наследников по мужской линии — то есть Лангу. Мать обняла юношу и заплакала, когда Керр монотонно зачитал перечень всего, причитающегося их семейству…

— Вот бы они запрыгали, если б ты объявился! — одними губами произнес Лио.

Ран едва слышно фыркнул в ответ.

Вера потратила немало времени, чтобы как следует разобраться в здешней системе наследования, и решила для себя, что проще всего называть ее преимущественным правом наследования по мужской линии. Будь живы братья Рана, старший получил бы Эдор, второй — остальное, сестрам тоже кое-что досталось бы даже по закону, а не одному только завещанию. Теперь же выходило, что внуки Эдора Сатта мужского пола (то есть сыновья сыновей) имеют преимущество перед его дочерьми и тем более их детьми.

Сам Ран мог бы внести сумятицу в это дело: младший сын или нет, в случае смерти своих старших братьев он имел полное право претендовать на львиную долю наследства. Его племянникам в этом случае тоже досталось бы немало, но Эдор и большая часть земель все равно причитались ему.

Но Ран промолчал. Единожды покинув этот дом и отрекшись от фамилии, возвращаться он не желал, и Вера могла его понять. Семья казалась сплоченной: вдовые невестки держались вместе, разновозрастные племянники, похоже, уже договаривались, как лучше использовать свалившееся на них богатство… Вряд ли здесь рады были бы видеть блудного младшего сына! Вернее, дядюшку, если уж на то пошло…

Он к тому же мало смыслил в здешних делах: не шутка провести столько лет вдали от дома… Его, конечно, хорошо натаскали: когда Гайя получит собственную фамилию от господина, то сможет основать собственный род и оставить опасную службу. Но если он не будет разбираться в ведении хозяйства, его ведь любой проведет! Даже нанять толкового управляющего, который не развалил бы дела в отсутствие хозяина, — и то нужно соображать…

Одним словом, с Эдором Ран управиться мог, но вникать в уже установленный порядок вещей ему пришлось бы долго: одно дело устраивать собственный дом с нуля (все равно что приучать к себе и объезжать жеребенка) и совсем другое — впрягаться в уже налаженное хозяйство (поди переучи немолодую лошадь, привыкшую таскать телеги по одной и той же колее, к новым дорогам!).

Завещание не таило в себе никаких сюрпризов, разве только распределение земель между «не главными», как их называла Вера, наследниками вызвало некоторое оживление. Видимо, Ланг, его матушка и братья рассчитывали не на те угодья, которые полагались им в довесок к основной части наследства. Вторая же невестка Сатта, Дилла, и ее сын, Виран, были более чем довольны распоряжением покойного. Высказались, правда, в том смысле, что дочерям он мог бы оставить и поменьше: они живут у мужей, как у Императора за троном, а им, осиротевшим, придется бедствовать…

Тут Вера поняла, что в трапезной не хватает кинокамер, а чуть поодаль — ведущего ток-шоу с бурной жестикуляцией и веселой сумасшедшинкой в глазах, — и едва сдержала смешок. В самом деле, когда доходит до дележки наследства, люди одинаковы везде: что в ее родном мире, что здесь!

Когда Керр дошел до последних пунктов, в которых Эдор Сатт награждал за верную службу избранных слуг, многие удивились: некоторым из них достались не только деньги, но даже земельные наделы.

Ну а замыкал список Ран — ему причитались драгоценности бабушки Риалы, кое-какие личные вещи, книги, все ее бумаги без исключения, а также два опечатанных ларца из хозяйства самого Сатта.

Вера покосилась на Рана, но тот хранил спокойствие. Лио едва заметно приподнял брови, выражая недоумение.

Воцарилось неловкое молчание.

— Господин Рами, — подал наконец голос Ланг, переглянувшись с матерью, — никто из нас не видел дядюшку Рана уже много лет…

Лио с трудом подавил ухмылку и снова получил локтем под ребра.

— Это не имеет никакого значения, — ответил Керр. — Нам известно местонахождение этого человека. Более того, мы уполномочены принять его часть наследства и переправить туда, где он сможет без помех его получить. Если вы сомневаетесь, можете ознакомиться с письменным распоряжением… гхм… вашего дядюшки Рана, коим он передает нам эти полномочия.

Письмо действительно имелось, настоящее, писанное самим Раном. Долго ли настрочить!

— Но, быть может, эти бумаги имеют какое-то значение для всего Эдора, а дядюшка не появлялся здесь давным-давно и вряд ли осознает…

— Наше дело, господин Эдор, — огласить завещание, а затем передать его в Императорскую канцелярию, с тем чтобы чиновники удостоверились: все упомянутые в документе получили причитающуюся им долю. Даже если бы ваш дядюшка пропал без вести, его часть наследства должна была бы храниться в целости и сохранности до тех пор, пока закон не признал бы этого человека мертвым. И только тогда вы получили бы право претендовать на эти драгоценности и книги. — Керр явно сознательно обошел в своей речи слово «документы». — Ну а поскольку человек этот жив и здоров, а на руках у нас имеется его доверенность, я не вижу никаких препятствий к исполнению завещания господина Эдора Сатта. Полагаю, если наследник сочтет, что эти вещи ему не нужны, то вернет их вам. Можете написать ему, мы передадим.

— Да, разумеется, господин Рами, — кивнул Ланг, опустив голову. — Вы, конечно же, можете забрать указанные вещи…

— Только пересчитайте их хорошенько и проверьте, настоящие ли камни в украшениях! — дерзко выпалила вдруг та самая девушка с рисунком линий силы, похожим на Ранов.

— Если вы хотели высказаться по этому поводу, юная госпожа, то у вас было время до оглашения завещания, — сказал Керр. — Но можете не сомневаться: мы тщательно сверим все перечисленные в нем вещи с наличествующими. Думаю, недостачи не случится.

Он выразительно обвел взглядом присутствующих, потом добавил:

— Приятной вам трапезы, господа и дамы, не смею более вас задерживать. Нам еще предстоит много работы.

— Но вы разве… — Ланг указал на стол, — не отобедаете с нами?

— Боюсь, у нас мало времени, — ответил Керр. — С вашего позволения, мы сразу примемся за дело. Но если бы мы вновь могли воспользоваться вашим гостеприимством и перекусить у себя, то благодарность наша не знала бы границ.

Он коротко поклонился и вышел. Вера с остальными последовала за ним.

— Тебе не хватало плаща, и непременно с алой подкладкой, — шипел на ходу Лио. — Закинул бы его край на плечо и пошел летящей походкой…

— Угомонись, — попросил Керр. — Где там должны храниться положенные тебе вещи, Ран? Показывай дорогу, что ли!

— Не зови меня так. Я же Нио, забыл?

— Так нас никто не слышит, я будто забыл разговор заглушить… Куда идти, говори!

— Туда, — тот махнул рукой в сторону лестницы.

— А кто та бойкая девушка? — вклинилась Вера.

— Понятия не имею. Судя по всему, дочь Сейна, второго по старшинству брата. Ну, так я решил по рисунку силы, — пояснил Ран. — Сам я эту девочку никогда не видел. Удивляюсь, почему ее вообще взяли с собой.

— Может, опасались оставить дома одну? — хрюкнул Лио и озвучил мысли госпожи: — Она на тебя не только лицом и линиями силы похожа, а, судя по всему, еще и характером! Тоже язык за зубами не держит!

— Только знать бы, почему она так высказалась? Слышала что-то от родителей или узнала уже здесь?

— Возьми подстереги ее в темном уголке да расспроси, — проворчал Керр. — Нам сюда?

— Да, покои бабушки были здесь.

— Ну и отлично. А ларцы из кабинета Сатта потом заберем, туда лучше со свидетелями идти…

— Это уж точно… — Вера первой вошла в большую гостиную. Пахнуло затхлым воздухом — здесь давным-давно никто не бывал. — Керр, а ты ведь малость приврал, а?

— Конечно. В завещании написано, что Ран знает, как открыть тайник, но я это опустил, — ухмыльнулся тот. — Не то наши подопечные всполошились бы: вдруг Ран не только об этом тайнике знал, добудет еще что-нибудь, а мало ли…

— Они вообще странные, — вставил Лио. — Вы не почувствовали? Воздух так и звенел от напряжения, когда Керр читал завещание, будто они ждали — сейчас прозвучит что-нибудь такое, после чего придется… не знаю, или убивать дознавателей, или пытаться все же сделать вид, будто так и надо!

— Ну, если бы отец отписал все казне, вышло бы забавно, — пробормотал Ран.

— Но он этого не сделал, а родственников взволновала твоя доля. Причем о драгоценностях, по-моему, подумала только та девушка, а прочих беспокоят бумаги. Давай уже открывай тайник, посмотрим, что там такое…

— Да погодите вы, я хоть вспомню, где тут что!

Ран медленно окинул взглядом гостиную.

— Если сейчас выяснится, что Риала не сказала ему, как этот самый тайник открывается… — начал Лио, но Вера перебила:

— То мы поможем до него добраться. Но, полагаю, Ран с младых ногтей знает, как забраться в бабушкину ухоронку.

— Еще бы я не знал, — отозвался тот. — Идемте в спальню.

— Я не возражаю, но средь бела дня, да еще когда вся эта компания сидит внизу… — закапризничал Лио и получил тычка от Керра. — Да игу тебя, шуток не понимаешь!

Тайник обнаружился под подоконником, и был он не так уж мал: в нем помещалось дюжины две футляров со свитками. Должно быть, Денна Риала придерживалась старых традиций… А может, свитки попросту занимали меньше места, чем папки?

— Принимай по счету, — сказала Вера Керру. — С содержимым будем разбираться после, не на ходу.

— Конечно, госпожа.

— А где искать драгоценности, Ран? — снова встрял Лио.

— Ну уж не под кроватью, — ответил тот. — Никогда не догадаешься, спорим?

— Еще чего! Ты наверняка знаешь, а я за догадку двадцатки лишусь? Вот уж спасибо…

— Но ты приглядись, вдруг сообразишь?

Вера невольно осмотрелась. Комната как комната, обставлена довольно скромно, хотя вещи недешевые. Но старомодные: такая резьба по дереву вышла из моды еще в те времена, когда Соль Вэра и в Корпус не поступила…

Пыли не было — горничная работала на совесть, — но тускло-серое, с черным узором покрывало на кровати и такой же ковер, а еще темные занавеси на высоких окнах создавали впечатление склепа.

— Тут тоже окно? — спросила Вера и, не дожидаясь ответа, раздернула еще одну занавесь.

И попятилась, встретившись взглядом с портретом надменной женщины… Та была далеко не юной девушкой, но могла похвастаться расцветом зрелости. Не красива в общепринятом смысле, но, увидев такую в толпе, любой невольно задержал бы на ней взгляд.

Лицо, стать, осанка… «Ты как-то подумала, что Ран — не из старой знати? — невольно подумала Вера. — И зря, по бабушке-то он точно из таких!»

— Это она? — негромко спросил Лио, подойдя поближе.

— Денна Риала, — ответил Ран, не отрывая взгляда от портрета. — Я всегда считал ее прабабушкой, но… Странное дело, пытаюсь вспомнить бабушку — в обличье Райны, конечно же, — а вижу Риалу, так их образы слились у меня в уме!

— Портрет вроде бы самый обычный, — заметил Керр. — Он всегда тут был?

— Сколько себя помню. Правда, я его побаивался, и бабушка обычно задергивала занавесь.

— Надо же, как живая…

Вера сделала шаг вперед, и очарование портрета развеялось. Стало видно, что написан он довольно грубыми мазками, которые никак не складывались в человеческую фигуру и одежду. Только надменное лицо по-прежнему парило над мешаниной красок, в полном вроде бы беспорядке положенных на холст, да выделялись на черном фоне платья красивые белые руки, сплошь унизанные…

— Это и есть тайник! — уверенно сказала Вера.

— Догадались, госпожа? — улыбнулся Ран и коснулся нарисованных пальцев. В руке у него остался массивный перстень с рубином. — Вы приглядитесь: если смотреть под другим углом, то ожерелье на Риале кажется не жемчужным, а бриллиантовым. Или даже сапфировым.

— Я уже понял, что забавляться с освещением мы будем долго, — вздохнул Керр, последовав его совету. — И без тебя никуда, потому что, похоже, ты один можешь забрать камушки!

— Точно, я уже пробовал — бесполезно, — кивнул Лио, разглядывая портрет. — Ох уж эти старинные платья… Сколько можно спрятать в складках, даже представить страшно.

— А ты представь! Иначе мы тут до завтрашнего утра проторчим, а у нас еще дел полно…

— Работайте, я пойду прислушаюсь, — сказала им Вера и вышла из покоев Денна Риалы.

«Вот так бабушка, — подумала она, глядя в залитое дождем окно в коридоре. — Жаль, что умерла так рано… Почему, кстати? Как узнать? Ран говорит, что она болела, но это какое-то скверное объяснение… Чем болела, как долго, каковы были прогнозы лекарей? Это можно выяснить, конечно, но…»

— Вижу, работа кипит, госпожа Гайяри? — негромко спросил кто-то у нее за спиной.

Вера приложила усилие, чтобы не вздрогнуть и не отреагировать на чужое якобы имя. Кто это? Откуда знает?.. Или как догадался? Человек отца или старика Мирайни? Но…

— Госпожа Гайяри, право слово, не стоит притворяться, — повторил тот же голос. — Я вас узнал. Трудно не узнать, понимаете ли, если у вас в голове не опилки вместо мозгов.

— В самом деле?

Вера повернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с высоким незнакомцем. Кажется, она видела его вчера — лицо даже показалось чем-то знакомым, — но приняла за слугу или телохранителя, а на оглашении завещания он не присутствовал. Что, впрочем, ни о чем не говорило: не так сложно подслушать действо через пару стен или перекрытий.

— Представьте себе.

Он был высок, выше Веры минимум на полголовы, а этим немногие могли похвастаться. Длинные темные волосы, изрядно тронутые сединой, незнакомец связал в хвост, как делало большинство наемников по эту сторону пролива, а одет был… Вера не взялась бы угадать, откуда он родом, настолько безликой оказалась его одежда. В этих краях при наличии некоторого опыта легко поймешь, кто перед тобой: обедневший дворянин или вельможа, притворяющийся нищим, разбогатевший крестьянин или ловкий вор, ученый или купец, странник или домосед… Но увы — этот человек мог оказаться кем угодно!

Почти, добавила про себя Вера, лучше рассмотрев его лицо. Такой загар можно получить только на море, и не в этих широтах. В горах еще, быть может: там тоже приходится щуриться, а морщины у глаз этого человека не только возрастные, это очевидно. И на завсегдатая библиотеки он не похож: по позе, по манере двигаться становится ясно, что незнакомец далеко не безопасен…

А вот определить, сильный ли это волшебник, Вера не могла. На шее мужчины болталась изрядная связка амулетов, в том числе заряженных до краев, прямо как у нее, но прочесть его собственный рисунок силы не получалось. Его могло и вовсе не быть, конечно: некоторые амулеты позволяют использовать встроенные в них заклятия (запутать след, к примеру, оглушить противника, открыть замок) даже тем, кто магией не владеет. Но что-то ей подсказывало — не так все просто…

— Может быть, назоветесь приличия ради? — миролюбиво предложила она.

— Для вас, Искра Кометы, все, что угодно, — едва заметно поклонился он, не отрывая, тем не менее, взгляда от ее лица. — Но я предпочел бы говорить не в коридоре.

— А я бы предпочла говорить не с глазу на глаз.

— Вы опасаетесь меня, госпожа Гайяри?

— Я предпочитаю держать нечто непонятное на расстоянии и под надежным присмотром, — ответила она, — а вы, уважаемый, вызываете у меня определенные опасения. Хотя бы тем, что чересчур умело прячете линии силы.

— Это вынужденная мера, госпожа, — улыбнулся он, и морщинки вокруг темных глаз собрались лучиками. — Здесь все худо-бедно способны распознать волшебника, вот и приходится маскироваться, чтобы никто не заподозрил неладного.

Он приподнял широкий рукав, и Вера увидела кожаный наруч с металлическими вставками — недурная замена обычным браслетам, скрывающим линии силы! Но как это отражается на хозяине?

— Это неприятно, — честно сказал мужчина, будто подслушав ее мысли, — и даже болезненно. Одно дело скрывать часть способностей, и другое — полностью блокировать их. Впрочем, речь не об этом, хотя я с удовольствием побеседую с вами и о таких мелочах, когда мы закончим с делами.

— Какими делами?

— Я имею в виду наследство покойного Эдора Сатта, но в большей мере — его тещи, — ответил он. — Там есть что обсудить.

— Обсуждайте с наследниками, уважаемый, — покачала головой Вера и попыталась отстранить его с дороги. — Меня сюда привело не завещание, а нечто иное.

— Тайна смерти супругов Эдор, верно? — негромко произнес незнакомец. — Я думаю, госпожа Гайяри, у меня найдется кое-что для обмена.

— Вот как? Но тогда, — сказала она, — вам первому слово!


Глава 10 | Злые зеркала | Глава 12







Loading...