home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

Скиннер-Хиллз раскинулся на холмистой местности под теплым калифорнийским солнцем. Ранняя весенняя травка покрывала землю изумрудным ковром, придавая окрестностям нарядный и цветущий вид.

Через месяц, когда начнется сезон засухи, солнце превратит холмы в золотисто-коричневые сухари. Тогда будут красиво смотреться могучие дубы, в тени которых можно спасаться от изнурительного зноя. Пока же эти деревья, разбросанные то тут, то там по зеленому ландшафту, казались случайным добавлением. Глаз радовали пологие изумрудные холмы.

Мейсон остановил машину на повороте дороги и сказал Делле Стрит:

– Ну вот мы и приехали!

– До чего же тут красиво! – воскликнула она.

– Да, недурно, – согласился адвокат.

– А где же каракулевые овцы?

Мейсон достал бинокль из отделения для перчаток, открыл дверцу машины и вышел наружу. На весеннем солнышке было очень тепло. Он оперся локтем о дверцу машины, чтобы не двигался бинокль.

– Да вон же они!

– Вы имеете в виду эти белые пятнышки вдалеке?

– Да.

– Дайте мне посмотреть.

Делла Стрит тоже вышла из машины и встала рядом с Мейсоном. Тот протянул ей бинокль и отошел, чтобы она тоже могла опереться о дверцу.

– Ох, как интересно! – воскликнула она, подкручивая бинокль. – А почему они все белые? Так это отсюда происходят наши каракулевые шубки?

– Не совсем. Каракулевые шубки шьют из шкурок крохотных ягнят, а шерсть взрослых овец идет на изготовление тканей, одеял, ковров…

– Бедные ягнята! – Помолчав, она спросила: – Ну, и что вы планируете теперь делать?

– Собираюсь отыскать человека, Фрэнка Палермо, и выяснить, что ему известно. Если, конечно, он пожелает говорить. А потом уж мы встретимся с нашими клиентами.

– Вы предполагаете, что ваши клиенты от вас что-то утаивают?

– Если Ван Ньюис сказал правду, то это так… По полученной мной информации, отсюда мы должны повернуть налево и ехать по дороге, ведущей вон к тем холмам, поросшим кустарником.

Мейсон забрал у Деллы бинокль и засунул его снова в кожаный футляр. Они уселись в машину и поехали неспешно вниз по петляющей дороге. Переехали мост через глубокий овраг, за ним дорога начала подниматься вверх. Уклон постепенно становился все круче и круче. Наконец они достигли грунтовой дороги и свернули влево.

– Смотрите, шеф, на дороге свежие следы машин, – сказала Делла, – похоже, движение по ней довольно редкое.

– Угу.

– Вы знаете, как выглядит Палермо?

– Нет, но я знаком с людьми его типа.

– Интересно. Опишите-ка его!

– Бычья шея, большая голова, упрямый, неуклюжий, блестящие бегающие глаза, властные манеры, изворотливый, и от него постоянно несет смесью чеснока и винного перегара.

Делла рассмеялась:

– Колоритная фигура. Вы обрисовали портрет крутого малого.

– Возможно, это еще не все. Он из тех людей, которые без колебаний берутся за любую работу, лишь бы получить деньги.

Теперь на протяжении нескольких миль им попадались покосившиеся домишки, некрашеные коттеджи под черепичными крышами, над которыми торчали высокие печные трубы, одиноко стоящие заброшенные хижины, сложенные из выветренного местного известняка. Все они молчаливо свидетельствовали об упорной борьбе человека с нищетой на неплодородной земле.

Сейчас, благодаря кипучей деятельности Фреда Милфилда и «Скиннер-Хиллзской каракулевой компании», владельцы этих участков продали свою землю и поразъехались в поисках лучшей доли.

Проселочная дорога упрямо взбиралась на гребень, за которым скрывался небольшой каньон.

Внезапно перед ними возникла хижина, почти такая же, как все остальные, однако над ее трубой вился дымок.

– Возможно, готовят свой воскресный обед, – заметил Мейсон Делле.

– Это то самое место?

– Да, если верить имеющемуся у меня плану.

Мейсон провел машину по сухому гравию, с разбега преодолел довольно крутой подъем и завернул в заваленный всяким мусором двор.

Сразу же за хижиной начинались высокие холмы, как бы замыкавшие пастбище. Они густо заросли приземистым кустарником, перерезанным кое-где сероватой зеленью шалфея.

Дверь в хижину была распахнута. На пороге стоял широкоплечий краснощекий человек с шапкой густых седых волос.

Его серо-зеленые глаза смотрели одновременно сосредоточенно и настороженно.

– Я ищу Фрэнка Палермо.

– Ол райт, вы прибыли в нужное место. Что вам от него нужно?

– Я Перри Мейсон, адвокат.

Физиономия человека расплылась в широченной улыбке. Он сбежал со ступенек крыльца с протянутой для рукопожатия рукой:

– Мистер Мейсон, чтобы такой большой человек, как вы, приехал к такому ничтожному овцеводу, как я! Черт побери! Можно посмотреть? Ваша машина стоит, наверное, кучу денег, ха? Заходите в дом! И леди тоже. У нас будет долгий разговор, мы с вами обо всем потолкуем. И выпьем по стаканчику доброго винца, верно?

– Нет, – ответил Мейсон, глянув на Деллу. – Нам придется побеседовать с вами прямо здесь. Я очень спешу.

– Но стаканчик вина вы все же выпьете, да? Я принесу его сюда.

– Сожалею, но я никогда не пью за рулем.

Физиономия у Палермо вытянулась.

– У меня замечательное винцо, такого вы не достанете в ресторане. Ресторанное вино слишком сладкое, а сладкое вино пить вредно. Всегда пейте доброе кислое вино, от него человек становится сильным.

– Все это прекрасно, если к этому привык, – возразил Мейсон. – Если же нет, то лучше вообще ничего не пить в дорогу.

– У меня слабенькое винцо… Кто эта красивая леди? Ваша жена?

– Мой секретарь.

– Ваш секретарь, ха? Чем занимается секретарь? Что ей тут делать?

Глаза у Мейсона смеялись:

– Она записывает все, что говорится.

Делла Стрит улыбнулась Палермо.

Глаза Палермо заблестели, он почувствовал себя светским человеком, разговаривающим с равными себе на языке, который понятен только им двоим.

– В этом что-то есть, могу побожиться. Она записывает разные вещи, ха!

Палермо откинул назад голову и оглушительно захохотал.

Делла Стрит незаметно сунула руку в бардачок и вытащила оттуда свой блокнот и карандаши, положила их на колени, устроившись так, чтобы Палермо не мог этого видеть, и приготовилась работать.

Повернувшись к адвокату, она тихо сказала:

– Ваш портрет весьма точен. А как обстоит дело с чесночным запахом изо рта? Я нахожусь слишком далеко.

– Можешь не сомневаться, мои предположения стопроцентно оправдались. Так что тебе повезло.

Палермо моментально перестал хохотать, его кустистые брови сошлись на переносице, он весь ощерился, его маленькие глазки недоверчиво перебегали с Мейсона на Деллу Стрит.

– О чем это вы тут говорили?

– Моя секретарша напомнила мне, что у меня на вечер назначена деловая встреча, так что я должен вовремя вернуться в офис.

– Разве вы работаете и по воскресеньям?

– Иногда приходится.

Палермо повернулся к машине.

– Вы же загребаете кучу денег, зачем работать по воскресеньям?

– Я вынужден работать и по воскресеньям, чтобы уплатить подоходный налог, – совершенно серьезно ответил Мейсон.

– Черт побери! Зарабатывает кучу денег, а на налог не хватает? Это никуда не годится. Выходит, загребать слишком много тоже плохо. Послушайте, что я подумал… Мы сделаем большие деньги. Я давно хотел посоветоваться с вами, а тут вдруг вы сами сюда являетесь!

– Вы хотели посоветоваться со мной насчет земли?

– Конечно. О земле. Что вы думаете? Велите своим людям начать против меня судебное дело, так? После этого мы оба разбогатеем.

– Каким образом?

– Вы доказываете, что я не имею права на эту землю, ха?

– Вы действительно не имеете на нее права, Палермо.

– Нет-нет, вы сделаете это так, как я вам скажу. Мы обо всем в точности договоримся. Я помогаю доказать, что у меня нет такого права.

– Вы хотите сказать, что намеренно проиграете тяжбу?

Палермо энергично закивал, в его глазах горел хитрый огонь.

– Все правильно.

– Зачем? – поинтересовался Мейсон.

Палермо бессознательно схватил адвоката за руку, стараясь его оттащить от машины.

– Объясните, зачем вам это нужно?

– Мы заработаем деньги на овцах, на шкурах овец для женских шубок, – ответил Палермо и вновь шумно расхохотался, ткнув Мейсона пальцем в бок. – Да-да, все знают, что мы делаем деньги из овечьего меха.

Мейсон ждал.

Палермо понизил голос до едва различимого шепота, нагнувшись вплотную к собеседнику:

– Знаете что? Я вручил Милфилду контракт на приобретение этой земли за большую сумму.

– Но у вас нет права владения этими восьмьюдесятью акрами земли.

– Пфу! Я получил это право, не сомневайтесь. Не волнуйте меня. Фрэнк Палермо сообразительный малый. Вы вот адвокат, но я знаю законы, может быть, лучше вас, ха! Вот уже пять лет я пользуюсь этой землей и плачу налоги… А раз так – никто ничего не может сделать. Ничего. Однажды я такое видел в суде. Мой брат, он поступил точно так же. И отсудил себе участок. Когда я приехал сюда, то решил, что я не глупее моего брата. И сделал то же самое!

– На этот раз, – сказал Мейсон, – вы действовали чересчур умно.

Маленькие, глубоко посаженные глазки сверкнули враждебностью, но тут же Палермо вновь стал шумно дружелюбным.

– Послушайте, мистер Мейсон, вы не знаете, что случилось? Два дня назад сюда приезжал человек, у него такая же шикарная машина, как у вас. Он говорит: «Палермо, сколько денег мистер Милфилд собирается дать тебе за твою собственность?» Я спрашиваю: «Зачем вам это знать?» Он отвечает: «Затем, что, возможно, я заплачу больше». – «Ол райт», – говорю я ему. Я составляю контракт. В контракте одна цена. Но Милфилд, он дает мне наличными. Я кладу их в карман, эти деньги, про них в контракте ничего не сказано.

– Сколько там было денег?

– Там была тысяча долларов, одна тысяча наличными. Его контракт ничего не говорит про эту тысячу. Потом Милфилд показывает этот контракт соседям, у которых есть земля, и все выглядит в полном порядке, ясно?

Мейсон кивнул.

– «Ол райт, – говорит мне этот человек. – Послушай, может, я дам тебе пять тысяч за твою собственность». Улавливаете? Вот это да! А я уже поставил свое имя в контракте. Но сомневаюсь, что этот контракт годится.

– Почему? – поинтересовался Мейсон.

– Нет свидетелей.

– Но вы же расписались.

– Конечно. Я написал свое имя. Черт возьми, почему бы его не написать? И я получил тысячу долларов за эту подпись, совсем неплохо, верно?

– Значит, вы желаете, чтобы я подал на вас в суд за то, что вы фактически не имеете права собственности?

Маленькие глазки заблестели.

– Правильно.

– Ну и что мы предпримем после этого?

– Господи, что предпримем? Потом получается, что я ничего не могу продать Милфилду, потому что у меня нет права на собственность, ясно? Свою тысячу он назад не получит, потому что у него нет свидетелей. Я побожусь, что никакой тысячи он мне не давал. Только сумма по контракту, столько он должен был мне заплатить. Ол райт. Вы получите землю. Я землю не получаю. Значит, я не могу ее продать. Контракт недействителен, потому что я не являюсь владельцем этой земли. Земля у вас. Вы продаете ее этому человеку за пять тысяч долларов. Берете половину себе, половину отдаете мне. Мы все при деньгах. Здорово?

Палермо нетерпеливо всматривался в лицо адвоката, пытаясь предугадать, как тот отреагирует на его предложение.

Мейсон покачал головой:

– Я сомневаюсь, чтобы мой клиент заинтересовался этим. А как, кстати, зовут того человека, который приезжал сюда?

– Черт возьми, он не пожелал сообщать мне свое имя. Сказал, что сделает это позднее. Но я сообразительный. Когда он отвернулся, я записал номер его автомобиля, у него такая же большая машина, как у вас. Зачем мне нужно его имя, если я записал номерной знак его автомобиля?

– Это было в пятницу? – спросил адвокат.

– В пятницу, да.

– В котором часу?

– Днем.

– Когда именно днем?

– Не знаю. Я не смотрел на часы. Но чуть позднее полудня. Вон, видите то дерево? Тень от него, когда приехал сюда тот человек, была как раз вот тут.

Палермо показал место шагах в сорока от толстенного ствола дуба. Он провел каблуком по земле, проделав в ней борозду.

– Вот здесь, – сказал он, – тень находилась на этом месте.

Мейсон запомнил дерево и угол падения тени и кивнул.

– А номер машины у вас сохранился?

– Конечно. Потом записал его карандашом на бумажке. У меня шарики хорошо работают, не сомневайтесь. Вы получите эту землю и быстро продаете ее за пять тысяч долларов. Мы делим их пополам.

– И мы так же поровну делим ту тысячу, которую вы получили наличными у Милфилда? – спросил Мейсон, бросив быстрый взгляд на Деллу Стрит.

Палермо попятился назад.

– О чем вы толкуете? Я никогда их не получал. Свидетелей нет.

Мейсон рассмеялся.

Палермо запустил негнущиеся пальцы в нагрудный карман и выудил оттуда сложенный вчетверо клочок бумаги. На нем корявым почерком малограмотного человека был записан номерной знак автомашины.

Палермо прочитал вслух:

– «8Р-3035».

Улыбнувшись, Мейсон покачал головой:

– Я здесь не для того, чтобы говорить о ваших имущественных претензиях, Палермо. Советую вам по этому поводу обратиться к адвокату. Я приехал спросить о том, что случилось утром в субботу.

Маленькие недоверчивые глазки прищурились:

– В субботу? Ничего. Я еду на яхту повидаться с Милфилдом. Он мертв. Вот и все.

– Как вы узнали, что Милфилд должен быть на борту этой яхты?

– Я просто знал, что он там.

– Откуда вы это знали?

– Потому что он сам сказал мне, что собирается туда ехать.

– Вы звонили Милфилду?

– Ну да.

– Вы ему рассказали о визите к вам этого другого человека?

– Конечно.

– Ну и что сказал Милфилд?

– Милфилд-то? Он говорит: «Приезжай ко мне завтра повидаться на яхту». Он очень быстро начинает сердиться.

– Послушайте, если вы должны были встретиться с Милфилдом в субботу утром на яхте, значит, вы собирались с ним договориться о каком-то деле?

Палермо выбросил перед собой обе руки, как будто отталкиваясь.

– Черт возьми! Нельзя же получить деньги с покойника! Я это знаю. Раз нигде ничего не написано, значит, и требовать не с кого. Адвокат все это подробно растолковывал моему брату.

– Значит, между вами и Милфилдом было какое-то соглашение? Вы предварительно договорились с ним, и, если бы Милфилд остался в живых, все было бы в порядке?

– Свидетелей нет! – упрямо повторил Палермо.

– Ол райт, вы отправились на яхту. И что было дальше?

– Яхту нашел без труда. Ее название у меня было записано на листочке, понятно? Я поплыл на своей лодке, увидел яхту, обогнул ее кругом. Что-что, а гребу я знатно! Быстро осмотрел яхту и убедился, что сойти с нее на берег невозможно.

– Что вы имеете в виду?

– Там же не было ни одной лодки… Ну как ты попадешь с яхты на берег, если нет лодки? Ол райт, сказал я про себя, шлюпки не видно. Значит, на яхте нет никого. Получается, что Фрэнк Палермо приехал в такую даль зря. Я огорчился. И стал кричать. Мне никто не ответил. Ладно, я поднялся на борт.

– Яхта стояла на якоре? – спросил Мейсон.

Палермо захохотал:

– Яхта, она застряла в иле. Когда яхта на мели, на ней никуда не двинешься.

– Но ведь кругом была вода?

– Вода, конечно, была. Но мелко.

– Вы же подплыли на лодке?

– Точно. На своей собственной лодке. На складной. Я вожу в этой лодке охотников на озере. Уж не воображаете ли вы, что я стану брать напрокат лодку, когда у меня есть собственная? Какого черта? Или вы считаете меня ненормальным, меня, Фрэнка Палермо?

– Я просто вспомнил про лодку, – объяснил Мейсон.

– Теперь вы знаете, это моя собственная лодка.

– Ну и что вы сделали?

– Спустился вниз по лестнице.

– Задвижка была отодвинута?

– Да.

– Ну и что вы обнаружили?

– Сначала ничего. Затем осмотрелся. Увидел мертвого Милфилда. В голове сразу мелькнула мысль: «Милфилд помер, значит, нет свидетеля. А контракт без свидетеля непригоден».

– Где находился Милфилд?

– Лежал у края кабины.

– У нижнего края?

– Ну да.

– Яхта была наклонена?

– Натурально, был же отлив.

– Что вы сделали?

– Поскорее оттуда убрался.

– Вы до чего-нибудь дотрагивались?

Палермо усмехнулся:

– Только ногами, я же не дурак!

– А вы дотрагивались до перил, когда спускались в каюту?

– Конечно.

– Тогда там остались отпечатки ваших пальцев?

– Ну и что? Это же было утром, а человек пролежал мертвым всю ночь.

– Но вы оставили там отпечатки пальцев…

Палермо повысил голос:

– Завели свою песню! Скажите, что случилось? Может, вы желаете подстроить мне ловушку и забрать все пять тысяч? Что вы имеете в виду, толкуя об этих отпечатках?

– Я просто пытаюсь выяснить…

– Вы пытаетесь слишком много чего! Или вы не желаете иметь со мной дела? Или задумали накинуть мне веревку на шею, чтобы завладеть участком?

Палермо резко повернулся и зашагал к хижине. Мейсон вновь попытался объяснить:

– Я просто хотел спросить вас…

Палермо повернулся, лицо его потемнело от гнева.

– Убирайтесь немедленно с моего участка! – заорал он в ярости. – Я пошел за дробовиком!

Мейсон следил за тем, как Палермо шагает к своему жилищу.

– Я думаю, шеф, – подала голос Делла Стрит, – что вы получили всю информацию, которая вас интересовала.

Мейсон молча кивнул, продолжая наблюдать за тем, как Палермо вошел в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Лучше уехать, пока он не пальнул в нас из своего дробовика! – воскликнула Делла. – Он же совершенно невменяемый.

Мейсон усмехнулся:

– В качестве психологического эксперимента, Делла, мне хотелось бы проверить: появится ли он на самом деле с ружьем?

– Шеф, я нервничаю.

– Я тоже, – признался адвокат.

– Кажется, передумал…

Мейсон подождал еще секунд тридцать, затем медленно пошел к машине, открыл дверцу и скользнул за руль. Делла включила зажигание.

– Может, позвонить Полу Дрейку в отношении этого номерного знака? – спросила она, обеспокоенно поглядывая на хижину.

Мейсон сжал губы.

– Этого не требуется. Мне этот номер знаком.

– Да? Чья же это была машина?

– Это та самая машина, на которой я вчера совершил вместе с Кэрол Бербенк такую интересную поездку до мотеля «Санрайз», а оттуда назад до уютного ресторанчика.


Глава 10 | Дело об искривленной свече | Глава 12