home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Отель «Корниш» не отличался особой респектабельностью. Он находился довольно далеко от деловых кварталов Лос-Анджелеса.

Ночной клерк, которому давно перевалило за шестьдесят, с высоким лбом мудреца и совершенно седыми волосами, посмотрел на Перри Мейсона и Деллу Стрит сквозь стекла очков без оправы и коротко заявил:

– Мы переполнены. Ни одного свободного номера.

Мейсон сказал:

– Здесь у вас остановился Харри Ван Ньюис.

– Правильно. Ван Ньюис. Лас-Вегас, Невада, комната шестьсот восемь. Хотите оставить для него записку?

– Я хочу, чтобы вы позвонили ему и сообщили, что мне нужно его видеть.

– Он вас ожидает?

– Не совсем.

– Уже поздно.

– Мне известно, который сейчас час.

Клерк поколебался, затем с явной неохотой позвонил в номер Ван Ньюиса.

– Леди и джентльмен хотят повидаться с вами, они ждут внизу. – Он выслушал ответ и бросил взгляд через плечо: – Повторите еще раз свое имя.

– Мейсон.

– Это мистер Мейсон… Хорошо. Просто я не был уверен, что вы не легли отдыхать. – Все тем же недовольным тоном он произнес: – Можете подняться наверх.

Лифт работал автоматически, со страшным скрежетом и скрипом. Он бесконечно долго полз до шестого этажа.

Гарри Ван Ньюис ожидал на пороге своего номера.

– Вы – мистер Мейсон, а это, видимо, миссис Мейсон, – сердечным тоном произнес Ван Ньюис.

Пожимая протянутую руку, Мейсон внимательно посмотрел на него.

– Мисс Стрит, – поправил он хозяина номера.

– О, пардон. Входите же, пожалуйста. Заранее прошу извинить за состояние комнаты. Я не ожидал гостей, поэтому у меня беспорядок. Мисс Стрит, садитесь вот сюда, это на редкость удобное кресло. Я только уберу с него газеты и журналы.

Голос был приятный, хорошо поставленный и весьма выразительный. Но черные глаза мистера Ван Ньюиса выражали беспокойство. Видимо, именно это он и старался скрыть голосом. Каждое произнесенное им слово было полно доброжелательности.

Он принялся наводить порядок в помещении, передвигаясь с кошачьей грацией и легкостью.

С ноткой иронии Мейсон осведомился:

– Вы проявляете такое гостеприимство ко всем своим посетителям? А если мы продаем книги или собираем пожертвования на благотворительные цели?

Ван Ньюис добродушно улыбнулся:

– Ну и что, если это и так, мистер Мейсон? Вы пришли повидаться со мной, не считаясь ни со временем, ни с усталостью. Не сомневаюсь, что это вызвано важной причиной. Естественно, я обязан отнестись к вам с особым вниманием. Я сам тружусь в сфере торговли и не устаю повторять, что любой человек имеет право на уважительное к себе отношение.

– Что ж, весьма похвально, иного не скажешь. Так вы не догадываетесь, кто я такой? – спросил адвокат.

– Нет.

– Я адвокат.

– Мейсон… Мейсон… Не Перри ли Мейсон?

– Совершенно верно.

– Разумеется, я слышал о вас, мистер Мейсон. Дафна рассказывала мне о вашем визите.

– Дафна? – приподнял брови Мейсон.

– Миссис Милфилд.

– Ах да! Именно из-за нее я и нанес вам этот визит.

– В самом деле?

– Вы ее хорошо знаете?

– Да.

– А также ее мужа?

– Да, конечно.

– Тогда скажите, почему она раздумала лететь в Сан-Франциско в пятницу?

Выражение глаз и лица Ван Ньюиса не изменилось, но голос все же его подвел.

– Я крайне сожалею об этом, – пробормотал он смущенно. – Я не представлял, что кому-то об этом известно.

– Могу ли я попросить у вас объяснения?

– Боюсь, что это абсолютно никак не связано со всем остальным, чем интересуетесь вы, мистер Мейсон.

– Иными словами, вы хотите сказать, что это не мое дело?

– Нет-нет, ничего подобного! Пожалуйста, не истолкуйте мое замечание неправильно, мистер Мейсон… Я… я просто считаю, что не имею права знакомить вас с попутными деталями, как я бы их назвал.

– Почему?

– Прежде всего потому, что задет персональный элемент. Именно я ездил в аэропорт и заставил Дафну вернуться. Ну и потом, это косвенно затрагивает моего друга, я совершенно не уверен, разрешил бы он мне говорить об этом, если бы остался в живых. Ну, а так… теперь уж он не может дать мне такого разрешения!

– Вы имеете в виду Фреда Милфилда?

– Да.

– Так это связано с ним?

– Ну, это домашняя проблема.

– Послушайте, Ван Ньюис. Я не собираюсь ходить вокруг да около. Полиция расследует убийство. Они не оставят ни одного камешка неперевернутым. Я расследую то же самое убийство и могу точно сказать, что сделаю то же самое.

– Могу я поинтересоваться, откуда вам известно о том, что происходило в аэропорту? – хмуро спросил Ван Ньюис.

– Я же вам сказал: я расследую убийство Милфилда и придерживаюсь мнения, что скрываемая поездка может быть с этим связана.

– Никакой связи не существует!

– Я предпочитаю сам судить об этом.

– Вы мне так и не сказали: откуда у вас такие сведения?

– Я не обязан вам этого говорить.

– Извините, я не могу согласиться.

– Черт побери, я изо всех сил стараюсь договориться с вами обо всем по-хорошему, а вы вынуждаете меня прибегнуть к более жестким методам. Поймите, если вы не предоставите мне удовлетворительного объяснения, мне придется отправиться в полицию и поручить им допросить вас.

– Почему?

– Потому что я представляю тех людей, которые заинтересованы в том, чтобы загадка гибели Фреда Милфилда была разрешена.

– Я сам в этом заинтересован. Если бы это хоть в какой-то мере касалось убийства, я бы сразу все выложил.

– В любом случае прошу вас ответить, а я уж решу, существует ли связь или нет.

Ван Ньюис посмотрел на Деллу Стрит, скрестил ноги, тут же их снова выпрямил, достал из кармана серебряный портсигар и спросил девушку:

– Курите?

– Спасибо, – ответила она, беря сигарету. Мейсон тоже потянулся к портсигару.

Все трое закурили.

– Уловка с сигаретами, – заметил Мейсон, – дала вам необходимое время, чтобы собраться с мыслями, не так ли?

– Время-то она мне дала, – проворчал Ван Ньюис, – но не подсказала, как следует поступить…

– Ну что же, подумайте еще! – предложил Мейсон, откидываясь на спинку стула.

– Ол райт, – махнул рукой Ван Ньюис. – Скажите, вам что-нибудь известно о Дафне?

– Абсолютно ничего.

– Она со странностями… очень эмоционально неуравновешенная особа.

– А точнее?

– У нее случаются – как бы это выразиться? – эмоциональные капризы, что ли!

– Уж не хотите ли вы сообщить мне в деликатной форме, что она весьма ветреная особа?

– Нет-нет, ничего подобного! Знаете, я бы, пожалуй, окрестил ее «эмоциональной цыганкой».

– Я не уверен, что понимаю, что такое «эмоциональная цыганка».

– Ну, она подвержена сокрушительным взрывам чувств. К счастью, такие приступы у нее быстро проходят. Они краткие, но с ними бывает трудно справиться.

– Иными словами, она в кого-то влюбляется?

– Да… на короткое время.

– И последний приступ был недавно?

– Да.

– Роман с вами?

– Со мной? – Ван Ньюис рассмеялся. – Нет. Я слишком хорошо ее знаю, а она меня. Я всего лишь плечо, на котором она рыдает, и ничем иным не хочу быть. Нет, ее объектом стал какой-то парень из Сан-Франциско. Она оставила Фреду записку, какие принято в подобных обстоятельствах писать мужьям, и уже совсем было собралась удрать в Сан-Франциско к своему возлюбленному, потом получить от Фреда развод или решать дело как-то иначе, как его больше устраивало. Это же Дафна! Уж коли она споткнулась, то жди всяких глупостей. На полдороге она ни за что не остановится.

– Вы говорите о ней так, как будто это для нее привычное дело.

– Нет, тут дело не в привычке, мне трудно это объяснить, мистер Мейсон.

– Заметно.

– Дафна относится к тем женщинам, которые должны быть постоянно в кого-то безумно влюблены.

– У нее же есть муж.

– Ну, ну, мистер Мейсон! Вы реалист или же ничего не понимаете в женщинах! Брак – это деловая связь, так сказать, повседневное состояние. Дафне все это давно прискучило. Она должна быть влюбленной, причем до беспамятства, а быть влюбленной в собственного мужа триста шестьдесят пять дней в году очень трудно.

– Да вы ее защищаете, как я погляжу?

– Я просто хочу объяснить вам положение вещей.

– Ол райт, верю вам на слово. Она – «эмоциональная цыганка». И по зову крови она отправилась в Сан-Франциско. Что вы предприняли?

– Остановил ее.

– Почему?

– Потому что знал, что она будет гораздо больше страдать, если уедет, чем если останется.

– Вы перехватили ее в аэропорту и убедили вернуться?

– Правильно.

– И она поехала назад в Лос-Анджелес вместе с вами? Что вы тут сделали?

– Поговорил с ней. Объяснил ей, какую непростительную глупость она собирается совершить.

– Как она поступила?

– Ну, сначала расплакалась, но в конце концов согласилась со мной и даже назвала настоящим другом.

– Когда все это было?

– Сразу после того, как я уехал из аэропорта.

– Вы отвезли ее домой?

– Да.

– Сколько времени на это ушло?

– Минут двадцать-тридцать.

– Как долго вы находились у нее дома?

– С полчаса. Возможно, три четверти часа.

– Каким образом вы узнали, что отыщете ее в аэропорту?

– Помогла чистая случайность.

– «Чистые случайности» – это мое самое любимое блюдо! Обожаю всякие странности, аномалии, случайности… – заявил совершенно серьезно Мейсон.

– У нас с Фредом имелись совершенно определенные обязанности. Мы как бы поделили работу.

– Вы хотите сказать, что работали вместе с Милфилдом в этой так называемой Скиннер-Хиллзской овцеводческой или каракулевой компании?

– В известном смысле да. Только мое участие было скорее косвенным.

– Как прикажете это понимать?

– Ну, я работал – мои интересы не совпадали с интересами… Ол райт, остановимся на этом. Некоторые деловые подробности я не могу обсуждать.

– Вы имеете в виду, что вы работали по нефтяной программе и…

– Прошу вас, мистер Мейсон, не вкладывайте мне слова в рот, не подсказывайте, что мне говорить. Единственное, что я могу сообщить, – это то, что я был связан с Фредом. Он попросил меня сходить к нему домой и забрать портфель с бумагами. Объяснил, где его найти, на случай, если Дафны не будет дома.

– В котором это было часу? – спросил Мейсон.

– Примерно в полдень или чуть позже.

– Почему Милфилд сам не захватил бумаги с собой?

– За ленчем он договорился о какой-то важной встрече.

– Вы должны были с ним встретиться после ленча?

– Нет, примерно в четыре часа.

– Вы знали, куда он намеревался отправиться потом? И что сделать с бумагами?

– Эти бумаги он хотел показать мистеру Бербенку. Мистер Бербенк ожидал его на борту яхты.

– Но разве Бербенк, когда находился на яхте, не запрещал беспокоить его с деловыми вопросами?

– Как правило, да. Но это был особый случай. Мистер Бербенк сам пожелал увидеть Фреда, фактически приказал ему явиться на яхту.

– Вы уверены?

– Да.

– А если выяснится, что Роджера Бербенка в пятницу на яхте не было, что он не собирался там быть?

Ван Ньюис улыбнулся и покачал головой. И улыбка и жест были доверительными.

– Уверен, вы выясните, что в действительности так не было, мистер Мейсон.

Мейсон хотел что-то сказать, но передумал. В течение нескольких минут он обдумывал ответ Ван Ньюиса, затем сказал:

– Ол райт, вы отправились за бумагами. Что было дальше?

– Понимаете, к подушке на тахте была приколота записка…

– Вы прочли записку и оставили ее на месте?

– Нет, конечно. Я побоялся, что Фред может заскочить домой на минуту. Он очень расстроится. Я же сказал, что Дафна – «эмоциональная цыганка». Поэтому я сорвал записку и сунул себе в карман.

– Записка предназначалась Фреду?

– Да.

– Записка сохранилась?

– Да. Но, мистер Мейсон, ваш допрос далеко отошел от сути дела. Вам это не кажется?

– Нет.

– Записка, мистер Мейсон, сугубо…

– Эта записка, – прервал его Мейсон, – является вещественным доказательством. Во всяком случае, в той части дела, которую расследую я. Если вы хотя бы отчасти заинтересованы в том, чтобы избежать широкой огласки, вы поймете, что самым разумным для вас будет ознакомить меня с той информацией, которая меня интересует.

Ван Ньюис еще с минуту поколебался, вопросительно посмотрел на Деллу Стрит.

Та уверенно кивнула и произнесла:

– Так будет лучше, вы сами в этом скоро убедитесь.

– Хорошо, – сдался Ван Ньюис. – Возможно, в самом деле разумнее будет ознакомить вас со всеми фактами, мистер Мейсон.

Он раскрыл портфель, вытащил листок бумаги и протянул его Мейсону.

Мейсон заметил, что листок и в самом деле был приколот к какой-то ткани, об этом говорили и двойные проколы в углу, и помятая его верхняя половина.

Записка была написана чернилами аккуратным почерком:

«Дорогой Фред!

Я знаю, ты посчитаешь меня гадкой, в особенности из-за того, что уже было в прошлом. Но я ничего не могу с собой поделать. Как я говорила тебе десятки раз, я не в силах бороться с велением сердца. Я могу только контролировать свои эмоции, но мне не совладать с тем, что порождает эмоции и без чего я просто не могла бы существовать.

В течение долгого времени я боролась с этим и сомневалась в необходимости того шага, который все же предпринимаю. Думаю, ты и сам распознал симптомы моего душевного состояния, но боялся поставить окончательный диагноз. Точно так же, как сначала боялась я. Короче, Фред, я люблю Дуга, и этим сказано все! Дело вовсе не в том, что ты сделал или чего не сделал. И теперь уже ни один из нас не в состоянии ничего изменить. Ты всегда поразительно хорошо относился ко мне, я буду и впредь уважать тебя и восхищаться тобой.

Признаюсь, я чувствовала себя одинокой последние четыре-пять недель, когда каждая минута твоего времени, днем и ночью, была целиком отдана твоему бизнесу. Но я понимаю, что это крайне важно, ты уже многого добился и в будущем получишь кучу денег. Прими мои поздравления. Едва ли нужно добавлять, Фред, что я не хочу от тебя ни цента. Можешь подавать на развод и оформлять все необходимые документы. Твой адвокат все тебе скажет. Я надеюсь, что мы навсегда останемся друзьями.

Прощай, дорогой!

Твоя Дафна».

– Приятная записка, – сказал Мейсон.

– Она писала совершенно искренне, от начала и до конца! – уверил Ван Ньюис.

– Должно быть… Кто такой Дуг?

– Человек, с которым она собиралась встретиться в Сан-Франциско.

– Какая поразительная осведомленность… Как его полностью зовут?

Ван Ньюис улыбнулся и покачал головой:

– Честное слово, мистер Мейсон, все имеет предел. И вы это прекрасно понимаете.

– Предел чего?

– Предел того, насколько глубоко я могу втягивать других людей в эту историю.

– Ерунда! Мы не в игрушки играем, а занимаемся расследованием убийства. Так кто же такой этот Дуг?

– Боюсь, что я не имею права сообщать вам это.

Теперь Ван Ньюис говорил формально и с достоинством.

Мейсон резко вскочил на ноги и отодвинул стул.

– Прекрасно, Ньюис, благодарю за то, что вы мне сообщили.

– Могу ли я быть уверенным, что вы сохраните все это в тайне?

– Нет, разумеется.

– Но, как я понял, у вас были именно такие намерения.

– Значит, вы неправильно меня поняли.

– Я подумал, что в противном случае вы передадите информацию полиции?

– Абсолютно верно.

– Так вы не собираетесь этого делать?

– Почему? Я как раз намерен им ее передать. Единственное, что могло бы помешать мне это сделать, – это уверенность в том, что по весьма веским причинам от этого следует пока воздержаться.

– Уверяю вас, что данная нелепая история не имеет никакого отношения к смерти Фреда. Это дело рук кого-то еще.

– Вы говорите, этот человек, Дуг, в Сан-Франциско?

– Да.

– Он ей когда-нибудь писал?

Ван Ньюис не смотрел в глаза адвокату. Мейсон присвистнул:

– Не будьте так наивны. Полиция сейчас же выяснит. Они предложат ей отчитаться за всю пятницу буквально по минутам. И если она солжет, то окажется в весьма затруднительном положении.

– Полиция не найдет никаких писем! – воскликнул Ван Ньюис.

– Вы хотите сказать, что они уничтожены?

– Нет, я имею в виду, что полиция их не найдет!

Мейсон неожиданно протянул руку и завладел портфелем, который Ван Ньюис оставил возле своего стула.

– Надо понимать, что они здесь?

– Мистер Мейсон, пожалуйста, это же не мой портфель!

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Вызови сюда лейтенанта Трэгга!

На мгновение воцарилась напряженная тишина. Делла поднялась с кресла и подошла к телефону. Ван Ньюис молчал, пока она не подняла трубку, после чего произнес:

– Положите на место трубку, мисс Стрит. Письма в правом отделении портфеля, мистер Мейсон.

Делла отошла от аппарата. Мейсон с невозмутимым видом раскрыл портфель, вынул письма и сунул всю пачку себе в карман.

– Что вы собираетесь с ними сделать? – переполошился Ван Ньюис.

– Изучить. И если ваше заверение о том, что они не имеют никакого отношения к убийству, соответствует истине, я верну вам их в целости и сохранности.

– В противном же случае?

– В противном случае они останутся у меня.

Мейсон двинулся к выходу, но перед дверью задержался:

– Значит, обнаружив эту записку, вы помчались в аэропорт?

– Да.

– Но вы же должны были встретиться с Милфилдом?

– Я забрал нужные ему бумаги, как он просил, после чего поспешил в аэропорт.

– Где вы его встретили?

– Перед отелем. Он торопился в яхт-клуб. Я бы сказал, что он был сильно возбужден.

– Из-за чего?

– Какие-то деловые проблемы. Кто-то его оклеветал.

– Бербенк?

– Я так понял. Однако у меня было слишком много своих забот, чтобы выяснять подробности. Фред очень спешил. Мне не хотелось его задерживать, раз у него была назначена встреча с Бербенком. Бербенк и Милфилд договорились встретиться в шесть часов в клубе. Бербенк намеревался пригнать свою шлюпку с подвесным мотором на якорную стоянку ровно в пять.

– Понятно. Так что вам пришлось у отеля прождать полчаса, прежде чем появился Милфилд?

– Да, целых тридцать пять минут, чтобы быть точным, я торчал в ожидании у входной двери.

– Что его задержало?

– Не знаю. Я не спрашивал, но видел, что он страшно взволнован.

– А миссис Милфилд все еще находилась в аэропорту, когда вы туда приехали?

– К счастью, да. Ей не удалось достать билет, она стояла первой у кассы, где продают возвращенные билеты.

– Так что вы привезли ее назад?

– Да.

– Показали ей найденную вами записку?

– Да, конечно.

Мейсон очень серьезно заявил:

– Я буду хорошенько все это обдумывать.

Ван Ньюис с достоинством произнес:

– Очень сожалею, что вы не в состоянии смотреть на миссис Милфилд такими глазами, как я.

– Именно поэтому я и хочу немного подумать. И о ней в том числе.

– Вряд ли вы себя уже утруждали в этом плане! – не без язвительности заметил Ван Ньюис.

– Возможно, только я не люблю смотреть на кого-либо чужими глазами, предпочитаю видеть человека собственными и подходить к нему со своими мерками… Спокойной ночи.


«РЕЗЮМЕ | Дело об искривленной свече | Глава 9