home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



VII

Дорога… Дорога…

Звенят колокольчики. Поет ямщик. Ехать еще долго-долго. Кони будут отдыхать ночью, а днем люди остановят их на трехчасовой отдых, поить и задавать корм. Везут припасы на всю зиму, ковры, книги. Обоз приедет в столицу, а потом, разместив все, двинет обратно.

Можно было б, конечно, доехать иначе, быстрее. Ну хотя б до Динабурга лошадьми, а там поездом. Но он не хочет сам. Что увидишь из окна вагона? Даже с повозки видишь мало, и лучше бы идти пешком.

Ему очень хочется жить. Видеть, слушать, пить воздух, улыбаться на ямских станциях красивым девушкам.

Ах, как хочется жить!

Чепуха все. Он простил всем, даже Ходанскому. Бедный дурак! Что он знает о жизни?

…Вот Павлюк на коне провожал его… А потом он свернул с дороги, заехал в рощу и возвратился оттуда с Михалиной.

…Майка словно боялась дотронуться до него и, лишь прощаясь, видимо, не выдержала. Закрыла глаза.

— Embrassez-moi, — глухо сказала она. — Et ne doutez jamais de moi.[120]

Он обнял ее и почувствовал, что она совсем неподвижна, а из-под опущенных ресниц падают слезы.

И он поцеловал ее в глаза. Он понимал, что ей просто было стыдно сказать это на родном языке. По-французски легче.

Он наклонился и поцеловал ее в неподвижные теплые губы.

— Алесь, — на этот раз по-белорусски сказала она, — ты мне верь. Я тебя не обману.

…Простились. Павлюк смотрел мрачно.

— Ну вот. И на несколько лет.

— Нет, — сказал Алесь. — Я должен быть здесь. Где-то в феврале.

— А меня здесь не будет, — погрустнев, сказал Когут.

И вдруг сквозь постоянную — не по возрасту — солидность, неожиданно, как всегда у него, вырвалось:

— Черт знает что! Наука! Едешь неизвестно куда, мучаешься. За кусок «пеку» семь верст квэкай. Своего ума нет, что ли?

Только теперь Алесь болезненно ощутил, что он теряет… «Пек» это было озерищенское, детское. Подгоревшая корка хлеба. Там, куда он едет, так никто не скажет. Дома куда ни пойдешь — повсюду слышишь: «День добрый, господарь». И Когуту это говорят, и Халимону, и ему. А там кто скажет?

— Ничего, — сказал он. — Вернусь.

Расцеловались. Павлюк сидел на коне хмурый:

— Целуй там всех.

— Х-хорошо. И подумать только: когда окончишь, Янька уже невестой будет. А может, и женой.

— Брось, — сказал Алесь. — Дитенок этот глупый? Ты ей передай, знаешь что?

— Что?

— Шуба врара: в лес побежара, волков напугара.

Павлюк грустно улыбнулся.

…Алесь вспоминает это и закрывает глаза.


* * * | Колосья под серпом твоим | * * *