home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



X

Тайна Павлюка Когута все же выплыла наверх. Да еще и совсем по-глупому. Доверилась Галинка Кахнова младшему брату Илларию, послала к Павлюку, чтоб позвал. Малыш прибежал в хату к Когутам, узнал, что Павлюк в гумне меняет с братьями нижний венок бревен, вскочил туда и ляпнул:

— Павлюцо-ок… Сястла пласила, цтоб не задерзался, как вчела.

Кондрат с Андреем так и сели на бревно.

В следующее мгновение Илларий уже улепетывал, поняв, что сделал что-то не так, а Кондрат гнался за ним, чтоб расспросить подробно. Мальчик был, однако, умнее, чем можно было предположить, шмыгнул от взрослого оболтуса в лаз под амбаром, да там и затаился.

Кондрат предлагал ему сдаться. Обещал разные блага сладким, аж самому гадко было — такой уж сахар медович! — голосом. Малый только сопел.

Когут со злости нарвал крапивы и туго заткнул лаз, а сам, потирая ладони, пошел в гумно, думая, что б все это значило.

А когда пришел, братья дрались.

— Братьям… на дороге… встал? — выдыхал Андрей.

— Не ожидать же… пока вы ее… вдвоем… седую… в монастырь поведете, — сопел Павлюк.

Кондрат кинулся разнимать и получил от Павлюка в ухо, а от Андрея в челюсть. Рассердился, двинул Андрею, потому что тот дал первый. И еще от него получил. Вдохновленный этим, Павлюк наподдал и начал нажимать на Андрея, пока тот, отступая, не упал за бревно и не накрылся ногами.

И лишь тогда Кондрат понял, что обидели и его. И вовсе не Андрей. Схватил брата за грудь, бросил через ногу на солому.

— Ты? С нею?

Прижал в угол.

— С нею, — мужественно ответил Павлюк.

— Будешь?

— Буду.

— Глаза твои где были? Два года она нам дорога.

— Я поначалу и ждал. Да не ждала она. Неохота ей двадцать лет ожидать.

— Отступись.

— Нет. — Павлюк навесил Кондрату.

И в этот миг на младшего навалился Андрей. Дрались молча, сжав зубы. Павлюк был в ярости. Двое на одного. Так черта лысого им девка. Спросили б, дьяволы, у нее.

Павлюка прижали к стене. Рассудительный и спокойный, он мог иногда взрываться лютой яростью. И теперь, увидев, что его побеждают и могут так надавать, что за неделю под забор не пойдешь, он ощутил, как глаза застлал красный туман.

Рванулся меж братьев и снял со стены цеп — дубовый бич на отполированном руками ореховом цепильно.

— Прочь! — рыкнул так, что братья отлетели. — Сунетесь к ней — убью… Стеснялся вас, а вы с кулаками… Убью!

И ринулся на них. Кондрат было захохотал, но сразу отскочил. Цеп врезался в ток у самых его ног.

— Дур-ило! Ты что?!

Но Андрей с побелевшими глазами схватил уже второй цеп и бежал к Павлюку.

Гэх-х! Цепы встретились в воздухе, перекрутились.

Павлюк вырвал свой. Кондрат недоумевающе смотрел, как братья лезли друг на друга. Это была уже не шутка. И тогда он тоже схватил цеп.

Павлюк летел на Андрея, и Кондрат подставил цепильно, рванул цеп из рук брата и отбросил в угол… Андрей, словно не понимая, налетел на них, поднял цепильно — бич привычно вертелся в воздухе.

Кондрат знал: один удар — и смерть. Прыгнул, схватил Андрея за руки. Тем временем Павлюк снова ухватил свой, а заодно и Кондратов цеп. Кондрат потянул Андрея за собой вместе с цепом и спиной прижал Павлюка в угол. Не имея возможности размахнуться, они лупили одними бичами, то по своим рукам, то по Кондратовой спине. Бичи болтались, как язык в колоколе, и хлопали мягко, но чувствительно.

Кондрат получил от кого-то по голове. Зашатался. И в этот момент в гумно влетел озерищенский пастух Данька. Гнал коров, хотел попросить огнива и увидел.

— Пляшете? — с лютым юморком спросил Данька. — Танцы?

— Аг-га, — ничего не понимая, сказал Кондрат.

— Ну, так я вам последний сейчас сыграю, — улыбнулся Данька.

И хлестнул с выстрелом цыганским кнутом. Да по всем троим. Да еще. Еще.

— Аюц, хряки! Ашкир вам, бараны!

Наконец до всех троих дошло, да и жалил кнут, будто горячим железом.

Братья отпустили друг друга. Бросили цепы.

Неладно было в гумне. Не смотрели друг другу в глаза.

— Вы что же это? — спросил побледневший Данька. — Ах остолопы, ах вы дрянь блудливая…

Когуты молчали.

— И, наверное, из-за бабы? Я и то вижу: на деревне один смоляной забор да три болвана возле него… Да есть ли такая баба, чтоб достойна была?!

Кондрат наконец опомнился:

— Хватит. Не трожь бабу.

— Я ее зацеплю! — с угрозой сказал Данька. — Не все мне по жолнеркам да вдовам. Подумаю вот, подумаю, да у вас, козлы, и у тебя, птенец, умыкну ее из-под носа…

Красивое Данькино лицо было сурово. Что-то ястребиное светилось в глазах. Задрожали брови.

— Братья… Да вы, как пырей, с одной связки все… А ну, миритесь!

Молчание было продолжительным. Потом Павлюк тяжело вздохнул.

— Я виноват, Кондрат… Виноват, Андрейка.

— Черта нам с того! — буркнул Андрей.

— Я сказать хотел — духу не хватило.

— С тобой она хочет? — глухо спросил Андрей.

— Да… Не хотел, брат.

Андрей махнул рукой:

— А, да что там… Спал ты, когда совесть раздавали… Идем, Кондрат!..

…Часом позже, сидя на берегу, братья все еще молча макали руки в воду и прикладывали к синякам и шишкам. Нарушил молчание Андрей:

— Ну?

— Вот тебе и ну. Проспали.

— Дак что же зробишь? Другому б бока намяли. А тут… Брат все же…

И Андрей растерянно улыбнулся.

— Дурни мы с тобой, дурни! Сразу спросили б. Вот и дождались.

— Свинья брат, — сказал «на пять минут младший». — Подъехал-таки.

— Брось, — вздохнул Андрей. — Он хороший хлопец.

— Хороший хлопец! — Кондрат поливал водой шишку на лбу. — Как дал, так я аж семь костелов увидел… Позор теперь! Бо-ог ты мой!

— Прохлопали мы с тобой, брат, — грустно улыбнулся Андрей. — Одно нам с тобой утешение: быть нам старыми холостяками да чужих детей нянчить… Хорошо, что хоть не минет нашу хату та невестка. И дети будут Когуты.

Он улыбнулся, но Кондрат понимал, как брату плохо. И хотя Кондрату тоже было так, что аж сердце сжимало, он пошутил:

— Ну, нет. В одной хате с ней я не смогу. Тут, братка, нам с тобой или делиться с отцом, или по безмену в руки — да к Корчаку.

Лицо у Андрея было спокойно, лишь ходило под кожей адамово яблоко.

— Недаром, брат, Адам яблоком подавился, — говорил Кондрат, изо всех сил желая развеселить брата. — Наконец, черт его знает, может, мы с тобой еще радоваться будем, плясать каждый вечер, что ее не взяли. Вот погоди, попадет он в эти жернова да к нам и жаловаться придет. А мы ему, вольные казаки, чарку-другую да в ухо.

— Что ж, — сказал Андрей, — к Корчаку, так к Корчаку.


* * * | Колосья под серпом твоим | * * *