home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



7

Итак, в моих руках была масса бесполезной информации. Два трупа, один из которых материализовался не в том месте, где был обнаружен, а второй вовсе бесследно исчез. Незнакомец, выдающий себя за моего мужа. Один подкупленный и один избитый частный детектив. Туманов, прячущийся в Питере. Идиотская записка с пометкой: «Лично. Срочно. Важно». Больше всего меня смущало «срочно». Что, если из-за своей тупоголовости я пропущу что-то ужасно серьезное? Но что я могу? Егор, который способен расшифровать записку, пока не обнаружен. Впрочем... Можно подойти к разгадке с другого конца и попробовать выяснить, кто является автором записки.

Что ж, вечер обещает быть интересным. Кстати, сейчас половина седьмого. Через полчаса закрывается тот самый книжный магазин, который доставил мне кулинарную книгу. Если я приду в службу доставки и начну интересоваться, кто и как подложил в предназначенное мне печатное издание записку, думаю, никогда ничего не узнаю. Надо прижать к ногтю того сопляка, который развозит заказы. Сдается мне, он за все в ответе. Но адрес пацана мне в магазине не дадут. Значит, придется его выследить.

Я села на троллейбус и проехала три остановки, которые отделяли меня от магазина. Хорошо, что позади магазина – стройка, значит, мой клиент не выскочит откуда-нибудь с тыла и не скроется в неизвестном направлении. Я стала бродить вдоль киосков, рассматривая шариковые ручки и обложки журналов. Ждать мне пришлось недолго. Буквально десять минут спустя пацан вышел через центральный вход вместе с еще одним столь же юным работником. Из их болтовни я узнала, что мальчишку зовут Гарик.

Гарик не воспользовался никаким видом транспорта, а пошел пешком вдоль по улице. Я отправилась следом, делая короткие перебежки от витрины к витрине. Понаблюдав за пацаном повнимательнее, я сообразила, что не такой уж он молоденький, каким показался мне вначале. Наверняка восемнадцать уже стукнуло. Что ж, даже лучше. Не люблю пугать детей. Да, но вот как к нему подобраться? У меня нет на него никаких рычагов воздействия. Вот разве что подкупить? Зарплата у него наверняка смехотворная... Так чего я жду?

Самое любопытное, что мы двигались в ту сторону, откуда я приехала, и прошли целых две троллейбусных остановки. Вот как надо поддерживать фигуру – ходить пешком! Я прямо чувствовала, что оставляю позади себя шлейф из калорий. Конечно, это не аэробика доктора Вайса, но все-таки. Гарик шел быстро и ни разу нигде не задержался. Окликнуть его, что ли? Впрочем, кажется, мы уже пришли. К моему великому изумлению, мы с Гариком оказались соседями. Его дом находился буквально в трех шагах от моего.

– Эй, Гарик! – громко позвала я, когда пацан уже протянул руку к двери подъезда. – Не уделишь мне пару минут своего драгоценного времени?

Он обернулся и тут же поморщился. Еще ни разу никто из представителей противоположного пола не делал при виде меня такую физиономию. Неужели я так сдала, что не могу вызвать улыбку радости на лице юноши? Надо срочно сходить в какой-нибудь салон красоты и попытаться что-нибудь сделать. Впрочем, в душе я знала, что во всем виновата нервотрепка. Стоит только улечься страстям, как мое лицо тут же вернет себе утраченную свежесть.

– Это вы! – удивленно воскликнул Гарик, после чего довольно самоуверенно добавил: – Если хотите поболтать, пойдемте вон туда, на детскую площадку. Там сейчас пусто.

Скамья в беседке оказалась сухой, и мы устроились на ней, развернувшись друг к другу вполоборота.

– Ну и чего вы хотите? – спросил юнец, доставая откуда-то из недр куртки плоскую коробку и зажигалку.

– Хочу поправить твое материальное положение.

– Так это смотря чего надо.

– Думаю, ты догадываешься.

– Не-а.

– Ну, хорошо. Почем будет узнать, кто вложил в книгу записку? – деловито осведомилась я.

– Полтинник, – ответил Гарик, закуривая. – Зеленью, естественно.

– Ничего себе, ну и аппетиты у тебя!

– Полтинник, – уперся Гарик. – Иначе я вряд ли что вспомню.

Меня до такой степени распирало нетерпение, что я внутренне готова была заплатить гораздо больше, лишь бы узнать хоть что-нибудь. Дурацкое дело! Прибавляются загадки и трупы, и ничегошеньки не разъясняется. Даже в общих чертах.

– Ладно, уговорил. – Я открыла сумочку, чтобы достать оттуда деньги, как вдруг Гарик схватил меня за руку.

– Шухер! – шепнул он. – Подождите с бабками, тут моя маман партизанит.

Действительно, к беседке сзади подкралась моложавая дама с длинным носом и рыжими волосами в паре с коренастым мужиком.

– Хватайте ее! – крикнула она, глядя на меня глазами злобной лисицы. – Она как раз полезла в сумку!

– Что-то мама у тебя какая-то агрессивная. А это кто, твой папа? – спросила я.

– Я лучше, чем папа, – ответил мужик. – Я представитель правопорядка. Итак, граждане, чем занимаемся?

– Болтаем, – ответил Гарик вполне беззаботно, но я видела, что в глазах его плещется беспокойство.

– А вы, дамочка, кто будете?

– Просто знакомая.

– Вы губите моего сына! – с надрывом сказала женщина, похожая на лисицу. – И грабите нас с мужем! Вытягиваете у мальчика деньги и губите его!

– Я из него вытягиваю? – тут же возмутилась я. – Да ваш мальчик сам работает, словно пылесос.

– Я давно вас выслеживаю! – не слушала меня женщина, охваченная яростным негодованием.

Она меня выслеживает! Ну не смешно ли?

– Вы меня с кем-то путаете, – возразила я убежденно и сделала резкий отрицательный жест рукой. Мол, все, разговор окончен.

Однако от мента мне отмахнуться не удалось. Он не спускал с меня глаз и, когда женщина выговорилась, будничным тоном заявил:

– Что ж, пройдемте в отделение, будем разбираться.

– За что?! – возмутились мы с Гариком хором.

– Парень – за употребление, а вы – за хранение и распространение наркотических средств.

Я от души рассмеялась. Поскольку мы находились неподалеку и от моего дома тоже, отделение должно было быть тем самым, куда я дважды сообщала о трупах. Если этот мужик действительно милиционер и доставит меня туда, думаю, будет весело. Главное, чтобы мой капитан оказался на месте.

Итак, плоскую коробку, под завязку набитую сигаретами с недозволенным содержимым, при досмотре нашли у меня в сумочке. – Что вы можете сказать на это? – спросил меня дежурный.

– То, что у Гарика ловкие руки, вот что, – не на шутку рассердилась я. У меня своих тараканов полно, не хватало мне еще чужих на себя навешать.

– То есть вы не признаете, что принесли с собой и продавали молодому человеку наркотические вещества?

– Нет, не признаю, – сказала я самым сварливым голосом.

Гарик сидел тут же, свесив голову так низко, словно вина сидела у него на горбу и гнула его к земле. Подсунув мне сигареты, он стал активно изображать наивную жертву, попавшую в лапы к опытной торговке наркотиками. Благо в коробке был не гашиш или что-нибудь в этом роде. Некоторые считают, что выкурить сигаретку, какими баловался Гарик, – все равно что выпить таблетку анальгина.

Мой любимый капитан, ни имени, ни фамилии которого я до сих пор не узнала, вышел из уборной, подтягивая ремень на штанах. Увидев меня, он замер на месте, несколько секунд молчал, потом как закричит:

– Кто ее сюда пустил?! Мне надоело ходить за ней и искать трупы!

Мать Гарика зажала рот двумя руками. Глаза ее поверх пальцев, окольцованных ювелирными изделиями, в ужасе глядели на меня. Сам Гарик тоже проявил повышенный интерес к моей особе и выпрямился на стуле.

– А! Это вы, капитан! – светским тоном сказала я. – Что, нервишки шалят?

– Нет, вы только подумайте! – не желал успокаиваться капитан. – Сначала профессор с двумя дырками от пуль, потом почтальон на лестнице с похожими телесными повреждениями. А виной всему, оказывается, дурь!

– Это вы несете какую-то дурь! – рассердилась я. – Да я даже дыма от сигарет, которые курит королева, не смогу вдохнуть, чтобы не раскашляться!

– Королева не курит, – сказал кто-то из милиционеров, столпившихся вокруг.

– Какая королева? – опешил капитан. – Что вы мне голову морочите?

– Английская, – пояснили ему. – Ну, та, которая правит Англией.

– Он не знает, где это, – подала я голос. – Когда другие дети учили географию, наш капитан зубрил уголовный кодекс.

– Ты тут мне не выеживайся, мать твою так! – рассвирепел тот. – Сейчас составлю протокол, этапируем тебя в «Бутырку», а там – поминай как звали!

– Это что, угроза?! Человеку, которому не предъявлено обвинения? У меня есть право на телефонный звонок! – Да? А это ты видела? – Капитан показал мне две фиги, чем привел Гарика и его маму в замешательство, а подчиненных в неописуемый восторг.

– Налили бы вы ему валерьяночки, – сказала я, заметив, что цвет лица капитана снова стал с катастрофической скоростью меняться с серого на бордо.

– Видишь, с кем ты связался, – зашипела мать обалдевшему Гарику. – С убийцей! Она оставляет позади себя трупы!

Воспользовавшись тем, что внимание присутствующих сосредоточилось на капитане, я вполголоса сказала:

– И оставлю еще один, если ваш сынуля немедленно не признается, кто подложил записку в книгу.

– В какую такую книгу? – удивилась женщина-лисица.

– Ваш сын за деньги согласился передать мне записку. Я хочу знать, от кого она.

– Скажи ей, – приказала мать, дергая свое чадо за рукав.

Гарик неохотно подчинился. Хлюпнув носом, словно двоечник на ковре у директора, он пробормотал:

– Это была женщина. В возрасте.

Я подозревала, что «в возрасте» в понимании Гарика – это старше двадцати. Поэтому уточнила:

– Что значит – в возрасте? Как твоя мама?

Женщина-лисица чуть не задохнулась от возмущения:

– Мне сорок лет! Всего лишь! Он, наверное, имеет в виду пенсионный возраст.

Я тут же подхватила подачу:

– Ей было сорок лет?

– Может, чуть меньше, – пробормотал Гарик смущенно. – Лет тридцать.

Мамаша недовольно выдохнула, поправив мизинцем помаду на губах.

– Как она выглядела, эта женщина?

– Как будто только что из деревни.

– От нее что, за версту несло навозом?

Гарик на мое подшучивание среагировал как маленький.

– Я к ней не принюхивался! Я только записку взял! – обиженно воскликнул он.

– Так поясни, что значит: только что из деревни?

– Ну... Лицо круглое, в веснушках, нос тоже круглый, из-под шапки коса торчала. В общем, не городской вид, не столичный.

– Не стильный, – подсказала женщина-лисица.

– Какого цвета у нее коса? – не отставала я.

– Светло-желтая, как солома.

– А роста женщина какого была?

– Маленькая, ниже меня. Примерно вот такая, – Гарик показал рукой, какая.

– Как она на тебя вышла?

– Ну... Подошла к машине еще возле магазина, когда я только собирался развозить первую партию заказов. Сказала, что купила книгу для подруги и хочет вложить в нее записку.

– Сколько же ты у нее выцыганил денег?

– А вам какое дело! – огрызнулся Гарик.

– Не спорь с ней, – задушенным голосом предупредила мать, которая, судя по всему, видела во мне матерую убийцу, по непонятной причине разгуливающую на свободе.

– Полтинник, – выдавил из себя Гарик. – Зеленью, естественно.

– Да уж естественно, – не удержалась и передразнила я. – А что-нибудь еще можешь про нее сказать? Как говорила, во что была одета, на чем приехала?

– Одета была в дутое серое пальто и черные полусапоги. На голове шапка круглая. Откуда эта тетка взялась, не знаю. И куда после пошла, тоже.

Описанная женщина была мне незнакома. Никого с такими приметами я не знала, это точно. То есть, как это ни прискорбно, с места я снова не сдвинулась.

– Ладно, – сказала я. – Живи покуда.

Милиционеры, оставив нас в покое, тусовались неподалеку. Прибыла машина с двумя задержанными, которые буянили на улице, и все внимание переключилось на них. Капитан тем временем позвонил ко мне домой и вызвал Туманова. Как раз когда я закончила допрос Гарика, тот вырос на пороге и начал искать меня глазами. На нем была легкая не по сезону куртка, а вокруг шеи обмотан красный шарф.

– Что на сей раз? – спросил лже-Туманов у капитана, наткнувшись на меня глазами.

– Курила вот с юношей наркоту в беседке. Спрятались на детской площадке и занимались там противоправными делами. Дрянь эту нашли у нее в сумочке.

– Это Гарик подсунул, – возмутилась я. – Гарик, скажи!

– Гарик, скажи! – эхом отозвалась его мамаша.

– Ну, говорю, – потупился Гарик. – Моя дурь. Она тут ни при чем.

– Вот и ладненько, – сказал капитан и повернулся к самозванцу: – Забирайте ее! Надеюсь, хотя бы на ночь вы ее изолируете от общества.

Только Туманов номер два открыл рот, чтобы пообещать, как капитан внезапно стукнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

– Подождите! До меня только сейчас дошло! Телефон совпадает!

– Какой телефон? – с неудовольствием спросила я.

– Вот этот! – Покопавшись в куче бумаг у себя на столе, капитан выхватил откуда-то вырезку из газеты. Бросив на нее всего один только взгляд, я сразу же узнала собственное объявление по поводу психологической поддержки тем, кто попал на этот свет из параллельного мира.

– И что это значит? – спросил Туманов номер два, который до сих пребывал в абсолютном неведении относительно моего недавнего почина.

– Помнишь, я думала, что попала в параллельный мир и мы с твоей женой поменялись местами? – хмуро спросила я, ужасно жалея, что это злосчастное объявление вновь портит мне жизнь. – Я подумала, что мне будет легче, если я объединюсь с другими такими же несчастными. Которых тоже выбросило из привычной действительности в непривычную. Которые страдали.

– Ну и как? – с неподдельным интересом спросил лже-Туманов. – Эти несчастные тебе звонили?

– Много раз! – с оптимизмом ответила я.

– И что, теперь все они счастливы?

– Не надо иронизировать, – тихо попросила я. – У всех в жизни случаются ошибки и просчеты.

Псевдомуж не нашелся, что ответить, поэтому снова повернулся к капитану.

– Так что там у вас совпало? – спросил он безо всякого любопытства.

– А вот товарища мы поймали с этим самым объявлением. Пытался прорвать подпространство в том месте, где предприниматели только что смонтировали новый павильон. Неподалеку от вашего дома. Думается, он по телефону узнал адрес гражданки Сердинской и приехал за обещанной психологической поддержкой.

– Выходит, он не донес до меня свою боль? – хмуро спросила я. Туманов номер два поперхнулся и закашлялся.

– Вероятно, не донес. Разрушил две опоры павильона и попытался поджечь рядом стоящее дерево. Благо оно не занялось, не лето все-таки.

– Вы что, хотите, чтобы мы оплатили разрушенную часть павильона?! – возмутился «муженек».

– Да нет, не хочу. Просто иллюстрирую опасность, которую ваша жена представляет для общества. Когда вы наконец примете меры?

Тут уж я не на шутку испугалась. Вдруг Туманов номер два и в самом деле решить засунуть меня за высокий каменный забор с колючей проволокой наверху? И я буду всю оставшуюся жизнь делиться с психами догадками по поводу того, что же все-таки случилось? Нет, этого типа надо как-то задобрить. Может, предложить ему себя? За свою жизнь я прочла множество книг. Не было случая, чтобы литературная героиня в критической ситуации не использовала в борьбе с мужчинами свои природные преимущества. Надо учиться у классиков. Решено. Попробую прямо по возвращении подарить ему вечер любви.

Однако, судя по поведению лже-Туманова, подобный подарок был ему без надобности. Даже начни я показывать стриптиз, его скепсис задушил бы любой физиологический порыв. Но поскольку никаким другим оружием я не обладала, то решила все же попытаться смягчить его именно женским обаянием.

– Юра, ты, наверное, голоден? – ангельским голосом спросила я, когда он свалил под вешалку верхнюю одежду. По всей видимости, эта демонстративная небрежность должна была показать мне всю глубину его возмущения.

– Рыбы не надо, – сдавленно ответил он и отправился в комнату.

– А я и не собиралась готовить рыбу! – крикнула я ему в спину.

– Да? – откликнулся лже-Туманов уже из комнаты. – Интересно, а что ты собиралась готовить? Кроме рыбы, у нас ничего нет. К тому же я уже поужинал. А ты, если хочешь, можешь закусить мороженой треской.

Я промолчала и быстренько сжевала бутерброд, который привнес в мой желудок чувство дискомфорта. С этим чувством я вышла к Туманову номер два из ванной в потрясающей ночной рубашке. Он, полулежа на диване, читал книгу с непроизносимым названием из жизни компьютеров. Я решила, что надо немного походить по комнате, тогда он волей-неволей заметит, как я восхитительно выгляжу. Я прошла к стеллажу и начала внимательно читать корешки. Потом подтащила поближе табуретку и взобралась на нее, чтобы обозреть верхние полки. Выбрав наконец сборник фантастики, я отправилась к своему спальному месту и начала перестилать постельное белье, следя за тем, чтобы движения мои были плавными и изящными.

Сама себе я очень нравилась. До тех пор, пока не услышала за спиной храп. Мигом обернувшись, я увидела, что нахал спит, уронив книжку на коврик. Нет, ну не свинья? Ладно, по крайней мере, сегодня он не станет звонить психиатрам. А завтра авось отойдет.

Я достала загадочный кулинарный рецепт, который подложила в заказанную якобы мною книгу женщина с желтой косой. Включила торшер и уставилась на записку. Итак, разберем ее по косточкам еще раз. Выделим ключевые слова: кофе, триумфальный, сахар, вода, чашка, двенадцать, пятнадцать, аппарат, французский, окрестности, Колумбия. Ключевые слова ни о чем мне не сказали. Я стала менять их местами, пытаясь сделать так, чтобы в новом сочетании появился хоть какой-нибудь смысл. Ничего не получалось. Больше всего меня смущало кошмарное количество сахара и кофе всего на одну чашку воды и само название капуччино – «Триумфальный». Разве капуччино само по себе не есть название? Что может быть такого триумфального в чашке кофе? Вообще дурацкое какое-то слово, вовсе не подходящее к кофе. В моем подсознании оно было связано только с Триумфальной аркой. Нет, в Париже я не была. Возможно, некто советует мне уехать в Париж? Но для чего? Опиться там кофе? И при чем здесь окрестности Колумбии?

Я начала рассуждать иначе. Если сварить кофе по присланному рецепту, получится самая настоящая отрава. Значит, рецепт ненастоящий. Это яснее ясного. Выходит, все-таки шифровка. Неужели я не смогу догадаться, что она означает? Скорее всего, не смогу. Нет, все же надо попробовать обратиться к Егору. В конце концов, он академик! Даже если он переехал и сменил работу, я смогу его отыскать через сестру.

Единственной родственницей Егора была его сестра Елена Бориславовна. Она всегда относилась ко мне душевно. Уверена, она не откажет мне в таком пустяке, как номер телефона брата.

Елене Бориславовне недавно исполнилось семьдесят два года. Последние лет сорок она работала в ателье, шила на заказ женскую одежду. А на досуге создавала из лоскутов костюмы и платья необыкновенной красоты. Иногда она дарила их знакомым, но большинство укладывала в картонные коробки на бессрочное хранение. В незапамятные времена кто-то подарил Елене Бориславовне женский манекен, а скорее даже куклу в человеческий рост. Она звала ее Барбарой и относилась к ней, как к квартирантке. Несмотря на то что все костюмы шились на ее размер, Барбара всегда была одета в одно и то же платье, которое Елена Бориславовна раз в полгода исправно отдавала в прачечную. Возможно, она переодевала свою куклу в отсутствие гостей и таким образом развлекалась. Навещая Елену Бориславовну, я заставала Барбару то в кресле, то на диване перед телевизором, то за кухонным столом. Она стала неотъемлемой частью квартиры и наверняка занимала немалое место в сердце хозяйки.

Елена Бориславовна была дамой утонченной и, как говаривал Егор, местами экзальтированной. Когда она шила или готовила, то не подходила к телефону. Не подходила к телефону она и в тех случаях, когда мылась, ела, читала или просто предавалась мечтам. Иными словами, большую часть дня. Кроме того, выведать у нее что-нибудь заочно представлялось мне невозможным, поэтому я решила, что ей нужно нанести визит. Завтра так и сделаю.

Бурно проведенный день взвинтил меня невероятно. Сон не шел, а если еще точнее, то шел куда-то в обратную сторону. Я отправилась на кухню, прихватив с собой письмо тетки Натальи, которое тоже внушало определенные надежды. Зажгла газ и, трепеща от предчувствий, поднесла бумагу к огню. Бумага мгновенно нагрелась, но никакие письмена на ней не проступили. Я опустила лист ниже. Он тут же вспыхнул, причем как-то сразу весь, и обжег мне пальцы. Я взвизгнула и разжала их. Лист упал прямо на конфорку, и пламя взвилось вверх жадными языками. Я отпрянула и, вместо того, чтобы повернуть ручку, схватила кухонное полотенце и попыталась сбить пламя. Полотенце тоже загорелось. Я снова взвизгнула и бросила его в раковину.

На пороге кухни появился заспанный лже-Туманов. Волосы у него на голове стояли ежиком, придавая ему комичный вид.

– Что ты тут делаешь? – с подозрением спросил он.

– Что-что! Готовлю, не видишь? – огрызнулась я, не желая признаваться в том, что занимаюсь расследованием.

– А почему визжишь? Неужели от нетерпения? Так проголодалась?

Я посчитала, что отвечать – выше моего достоинства, и промолчала.

– И почему здесь пахнет горелой бумагой? – не отставал он, заглядывая в раковину и морщась. – Ты что, пыталась жарить обертку от колбасы? Или пакетик из-под печенья? Неужели тебе не нравится рыба?

– Можешь продолжать спать, – гордо сказала я. – Просто у кухонного полотенца оказалась слишком длинная бахрома.

– Если ты подожжешь квартиру, – заметил «муженек», удаляясь, – я сдам тебя капитану. Навсегда.

Я тоже в самое ближайшее время собиралась доказать, что он мошенник, и сдать его навсегда правоохранительным органам. Итак, письмо тетки Натальи оказалось пустышкой. Кроме того, оно безвозвратно потеряно. Открыв ненадолго окно и разогнав дым, я снова погрузилась в изучение записки из кулинарной книги. Ничего умного, впрочем, в голову мне не пришло. Туманов номер два в комнате громко всхрапнул и затих. Вот ведь загадка природы! Зачем он здесь? Что ему нужно? Тут же вспомнились мне мой сбежавший муж и два исчезнувших трупа – профессора Усатова и почтальона. Что между ними может быть общего?

Тут меня внезапно посетила совершенно свежая идея. А что, если всем этим людям нужна не я как таковая, а доступ в мою квартиру? Возможно, тут спрятан клад? Тогда становится понятным, зачем лже-Туманову необходимо прикидываться моим мужем! Чтобы в мое отсутствие простукивать стены и отдирать кафель без риска быть пойманным! А профессор Усатов намылился искать в квартире аномальные зоны. Его за это и кокнули. Почтальон, возможно, был ненастоящим почтальоном. Он нанялся на эту работу совсем недавно, его еще оформить не успели. Может, он вообще хотел оглушить меня и проникнуть в квартиру! За что и поплатился. Да, но зачем тогда кто-то прислал мне странную записку? И почему мой настоящий муж сбежал в Питер?

Внезапно я замерла, выразительно ахнув. Потому что кое-что вспомнила. Пару лет назад я собственноручно делала ремонт на кухне. А что? В те времена я была еще девицей с небольшими доходами и стойким нежеланием соглашаться на помощь каких бы то ни было ухажеров. Не люблю быть обязанной. Одним из самых утомительных занятий было оклеивание обоями внутренностей узкого встроенного шкафчика – в него я теперь складываю консервы. Так вот, верхняя полка была значительно короче остальных. Постучав по деревянной перегородке, я услышала глухой звук, но решила, что там проходит какая-нибудь труба. А что, если на самом деле там не труба, а сундучок с сокровищами?

Схватив табуретку, я с энтузиазмом принялась за дело. Выгребла с верхней полки все банки и соскребла обои с перегородки. Потом взяла гвоздодер и буквально вгрызлась в дерево. Когда до заветной цели оставалось всего ничего, случилась неприятность. Я размахнулась, но рука скользнула немного вбок, я потеряла равновесие и, издав звук, похожий на предсмертное утиное кряканье, полетела вверх тормашками. Табуретка с грохотом последовала за мной. Через некоторое время я поняла, что лежу под кухонным столом, прижимая двумя руками гвоздодер к бурно вздымающейся груди.

Второй Туманов не замедлил появиться на пороге кухни.

– У нас что, сломалась открывалка? – спросил он, окидывая взором гвоздодер в моих руках и кучу консервных банок, громоздившихся на столе. – Вижу, твой голод принял угрожающие размеры.

– Чего тебе надо? – потирая спину, спросила я.

– Ровным счетом ничего. Просто ты слишком шумно добываешь себе пищу.

Тут он поднял голову и увидел сломанную перегородку: щепки лежали горкой на верхней полке кладовки вместе с кусками содранных обоев.

– Ну-ка, ну-ка, – пробормотал он и полез на табуретку.

– Не смей! – взвизгнула я, схватив его за резинку трусов. В сущности, схватить было больше не за что. Туманов больно стукнул меня по руке, продолжая лезть вверх и вытягивать шею. Стыдно признаться, но в какой-то момент он даже лягнул меня правой пяткой. Встав на цыпочки, он неожиданно замер и медленно повернулся ко мне, глядя с невероятной жалостью.

– Лера! – сдавленно воскликнул он, спрыгивая на пол. – Прости, я не знал о твоей проблеме. Ты могла бы довериться мне! Ведь я не чужой человек все-таки...

Я оттолкнула его и сама влезла на табуретку. В тайнике за сломанной перегородкой стояла наполовину пустая бутылка водки, а рядом лежал кусок газеты, в который была завернута высохшая вобла и приложенные к ней тридцать рублей, давно вышедшие из обращения. Я поняла, что обнаружила ни больше ни меньше как чью-то заначку.

– Это не мое, – поспешила сообщить я Туманову. – От бывших жильцов осталось.

– А я-то думал! – не слушал меня Туманов, падая на табуретку и запуская пальцы в волосы. – Этот бесконечный кофе с утра до вечера, эти мятные подушечки и отвратительные духи!

– Отвратительные?! – подскочила я. – Да ты знаешь, сколько они стоят?

– Знаю, ровно столько, сколько твоя глупость.

Я смотрела на него вприщур, испытывая чувство, близкое к ненависти.

– Кто-нибудь должен тебе об этом сказать, – повел бровями лже-Туманов. Когда он опустил руки, на голове у него образовался гребень ирокеза. Наверное, это было смешно, но я даже не улыбнулась. – Духи отвратительные, – еще раз повторил он. – Сладкие и душные. Когда тебе исполнится семьдесят лет, они очень подойдут к твоим подсиненным волосам. А пока я советую выбросить их в помойку.

– Ты, кажется, претендуешь на роль любящего мужа? – источая яд, спросила я, подбоченясь. – Вот возьми и подари мне что-нибудь подходящее.

– И подарю.

– Надеюсь, это будут не «Огни Москвы».

– Надейся-надейся. Когда у тебя день рождения?

– А! – воскликнула я. – Ты не знаешь! Аферист!

Выбросив вперед обличающую руку, я внезапно поняла, что больше не могу шевельнуться: в ушибленной пояснице что-то щелкнуло, и меня заклинило в той позе, в какой я оказалась в этот момент, – похожая на памятник Ленину в натуральную величину. Лицо мое сразу же сделалось до такой степени несчастным, что Туманов не выдержал и спросил:

– Что случилось?

В голосе его не было заботы, одно только раздражение.

– Я... Меня... Я не знаю, что такое...

– Зато я знаю. Ты упала с табуретки на пол. И как только голова осталась целой? Я давно уже заметил, что только алкоголики выходят сухими из всех передряг.

– Ты считаешь меня алкоголичкой?!

– Не ори так, а то оставлю тебя здесь на ночь. У тебя есть какая-нибудь мазь от ушибов или для массажа?

– А у тебя? – Я постаралась, чтобы сквозь стиснутые зубы все-таки просочилось ехидство.

– Все-таки это твоя квартира, дорогая! – вывернулся Туманов.

– Ничего у меня нет, я же не спортсменка!

– Неужели? А эта ужасная аэробика доктора-садиста?

– В каком смысле садиста?

– В прямом. Такие упражнения, которые он предлагает выполнять женщинам, могут загнать в могилу не одну сотню любительниц похудания.

– Ты просматриваешь мои кассеты!

– Очень надо! – фыркнул лже-Туманов. – Я думал, это кино. Доктор Вайс на обложке выглядит столь эротично в своих синих трусиках...

– Иди к черту!

– Значит, мази никакой нет? Хорошо, тогда попробуем оливковое масло.

Он достал бутылку из навесной полки и щедро плеснул масла себе на ладонь. Потом зашел за меня и беззастенчиво задрал вверх подол моей роскошной ночной рубашки. Я взвизгнула и попыталась вырваться, но только крутнула задом.

– Ты измажешь маслом мою французскую рубашечку! – закричала я ужасным голосом.

– Хорошо, давай ее вообще снимем, – тут же предложил он и потащил подол через голову.

Я захлопнула рот, и вошедший в раж лже-Туманов тут же остыл. Какой стыдливый аферист мне попался! Он повесил подол рубашки мне на лицо, схватил одной рукой меня поперек живота, а второй принялся что было сил втирать в поясницу оливковое масло. Это было ужасно. Если еще минуту назад я думала, что массаж в его исполнении доставит мне даже некоторое удовольствие, то сейчас вынуждена была признать, что глубоко заблуждалась. Нежности в этом гаде было не больше, чем в бульдозере, которому отвели определенную площадь работ. А уж о трепете и говорить не приходится.

– Теперь ты можешь шевелиться? – спросил он, выливая на руки полфлакона средства для мытья посуды.

– Нет, – проскрипела я из-под подола.

Разбрасывая клочья зеленой пены в разные стороны, «муженек» сдернул подол ночной рубашки с моего лица и критически оглядел меня с ног до головы.

– Плохо. Если я возьму тебя под коленки, ты не пройдешь в дверь по высоте. А если поперек туловища, то не пройдешь по длине. Придется тебе как-нибудь постараться и согнуться пополам. Или, хочешь, я принесу сюда матрас и брошу на пол?

По-моему, он говорил совершенно серьезно. Я стиснула челюсти и с такой силой сжала кулаки, что все мое тело напряглось как струна. В пояснице снова что-то щелкнуло, и в ту же секунду я почувствовала, что опять могу двигаться.

– Благодарю, мне уже лучше, – со змеиной улыбкой я прошла мимо него, вильнув попкой. Надеюсь, она выглядела достаточно аппетитной, чтобы испортить ему настроение на всю оставшуюся ночь.

Не тут-то было. Туманов обогнал меня еще в коридоре и, пока я укладывалась в постель, щадя свои мышцы, выключил свет и уютно свернулся калачиком на своем диване. Итак, клада я не нашла. И то сказать: будь здесь клад, его бы могли достать, когда я с первым мужем отдыхала в Испании. Ведь моя квартира была тогда в полном распоряжении тех, кого это интересовало. Нет-нет, дело здесь явно не в доступе в квартиру. Здесь что-то другое, более серьезное, более страшное. Но что?


предыдущая глава | Похождения соломенной вдовы | cледующая глава