home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 29

Это снова я.

Похоже, мысль о том, чтобы прикорнуть в кровати Джоуди, была не совсем удачной. Я никак не мог выкинуть девчонку из головы. Все вспоминалось, как она выглядела и что я испытывал прошлой ночью. Только и думал, как о том, что это ее кровать, как она ложилась в нее каждую ночь, и, может быть, иногда голой, и как моя кожа соприкасается с той же простыней, о которую терлось ее тело. У меня возникла эрекция, ныло в паху, и хотелось лезть на стену.

Еще грезил о том, что буду с ней делать, то воображал, как привяжу ее и как буду истязать, и какими способами буду ее трахать.

Но это как раз были самые приятные мысли из тех, что пришли мне в голову этой ночью.

Были и другие. Тревожные. Я начал опасаться, что могу никогда не найти ее, представлял, что сделают с Лизой, если я облажаюсь, что затем будет с моими сестрами и, в конце концов, со мной самим.

Так что половину времени я провел, снедаемый похотью, а другую — терзаемый страхами. К тому же горело укушенное собакой место и голова раскалывалась от боли.

Так что ночи, казалось, не будет конца.

Уснул я ровно настолько, чтобы успеть увидеть один настоящий кошмар.

В нем я гнался за собакой, очень напоминавшей Генри — крохотным белым пушистым комочком с большим самомнением. Собственно, мне нужна была кость, которую она держала в зубах. Потому что это была моя кость. Вернее, мой напряженный член. Промежность была вся в крови, и чем быстрее я бежал, тем кровь сильнее хлестала.

Как только расстояние между нами увеличивалось, Генри плюхался на зад и начинал грызть мой член, а я орал благим матом: «Не порти его! Ты же его испортишь!»

Но затем он убежал куда-то далеко и потерялся из виду. Когда он снова попался мне на глаза, в зубах у него уже ничего не было, зато вся морда и лапы были перепачканы грязью. «Ты зарыл его!» — завопил я пуще прежнего. А Генри только вилял хвостом. Тогда я принялся умолять его показать, где он это сделал, а он ухмыльнулся, демонстративно повернулся и гордо повел меня за собой.

Привел на кладбище, после чего куда-то исчез, оставив меня одного на этом костяном цветнике, даже не намекнув, где похоронил мое мужское достоинство. И я начал искать. А у самого мурашки по телу. Кругом надгробия. Заросшие сорняками и неухоженные. Чахлые сухие деревья. Но самое неприятное — это привидения, шнырявшие между могилами, сновавшие туда-сюда, хоронившиеся за перекошенными памятниками. Кто они такие — ума не приложу, может, зомби?

Помню только, что испугался, как бы они не набросились на меня.

Наконец я вроде нашел место, где почва на вид была рыхлой и темной, и начал рыть, разгребая землю пальцами. Это действительно оказалась свежезасыпанная яма. И очень скоро я нашел то, что искал.

По крайней мере, так подумал.

Ухватившись, я стал тянуть.

Но мой член оказался прикрепленным к чему-то.

Неожиданно земля разверзлась, и рядом уже сидело облепленное грязью тело. Грязь начала отваливаться комьями, и я подумал, что это, должно быть, явился за моей душой Сосок с кольцом. Но это был не он.

Это была Джоуди. Она была нагой и ухмылялась, я все еще держал в руке ее член.

— Отсоси, милый, — шепнула она.

Я был просто шокирован тем, что у нее оказался мужской член. Как так, она такая красивая и у нее такие чудные груди, в общем, каких свет не видывал, а тут я нахожу ее в могиле, и она поднимается из праха с мужским инструментом. Престранно как-то, черт побери.

Но еще удивительнее то, что меня все это возбуждает. Я никогда не делал никаких таких извращенных штучек, понимаете? Это для Митча и Куска, а не для меня. Но я говорю себе, что это не мужик, а Джоуди. И берусь за дело. Открываю рот и припадаю губами к ее палке, но ни с того ни с сего член становится стальным и холодным. По ощущению во рту я понимаю, что это ствол пистолета.

— Это не твой конец, — говорю я.

— Да, это твой, — слышу в ответ.

Какой находчивый, мелькнуло в голове, даже во сне каламбурю.

Но затем раздается выстрел, и я мигом просыпаюсь — пока пуля не успела долететь до мозгов и убить.

Очень плохое предзнаменование, когда убивают во сне.

Одно утешение — вовремя проснулся.

С раскалывающейся головой и воспаленным лицом. В комнате серо и прохладно. В туалет иду с пистолетом. Глотнув пару таблеток аспирина, захожу на кухню и ставлю варить кофе. На мне никакой одежды, еще и колотит. Замечали, как усиливается головная боль при ознобе?

Под душем боль немного спадает. Ничего так не помогает согреться поутру и расслабиться, как горячий душ. Правда, от воды стало жечь лицо в месте укуса, но в остальном было великолепно.

Когда ты под душем, то не слышно ничего, что на самом деле происходит вокруг. Зато кажется, что слышишь бог весть что. Например, телефонные звонки, шаги и голоса. И если не возьмешь себя в руки, то это тебя может достать.

Но это же вносит изюминку в процесс принятия душа.

Надо лишь не терять чувства реальности и убедить себя в том, что ты ничего не слышишь. Ведь, если разобраться, вероятность того, что кто-нибудь появится в доме в шесть утра, ничтожно мала.

После душа я накинул на себя махровый халат, который нашел в шкафу Джека. Между прочим, Джек — это имя отца Джоуди. Джек Фарго. Его имя написано на журнальных подписных бирках, на счетах, валявшихся на кухне, в других местах.

Парик всегда со мной, хотя я его и не надеваю. Просто хочется иметь его при себе на всякий случай. Но напяливать его, тем более с такой головной болью, не было никакого настроения. Одеваться тоже не хотелось. Хотя бы потому, что было еще слишком рано возиться с бюстгальтером Хиллари. К тому же, несмотря на возбуждение, в которое меня приводил мой вид в нем, все же в нем я чувствовал себя как в упряжке. Может, от того, что он мне был маловат. Примерю тот, что я видел в ящике у Джоуди. Но это позднее.

Пока что просто сижу в гостиной. Диван удобный, и халат Джека такой уютный. А первая чашечка кофе просто великолепна.

Пришло время второй. Одну секундочку.

О'кей, я уже вернулся. Жизнь прекрасна, черт побери.

Может, состряпать какой-нибудь завтрак?

Нет, это подождет. Совсем не хочется двигаться.

Но рано или поздно придется. Надо что-то придумать, как найти Джоуди и Энди. А может, они сами объявятся и избавят меня от этой неприятной обязанности.

Черт побери, да до десяти вечера еще уйма времени.

А сейчас хотелось бы поведать еще кое-что о своих кровавых приключениях с Томом и компанией.

Я уже говорил о Хестер Ладдгэйт и о том, как мы убили двух велосипедистов по пути в Орегон. Кажется, я не останавливался подробно на том, как мы убили тогда девчонку и что мы с ней до этого сделали. Впрочем, это пустая трата времени. Еще о многом предстоит рассказать, так что я не буду распыляться. Скажу только, что мы провели тогда несколько веселых часов и оставили девчонку в таком состоянии, что она едва ли смогла бы поделиться с кем-нибудь своими воспоминаниями.

После этого Рядовой и Клемент были у нас на крючке. Так вчетвером мы проездили в общей сложности две недели и убили еще троих, что в сумме составило пять. Один из них был парнем, ехавшим автостопом до Портланда. Затем были еще две девчонки, у которых закончился бензин за десять километров до ближайшего городка. Какие дурехи! Да они были просто слишком глупы, чтобы жить. Там, правда, не на что было смотреть, но определенное удовольствие мы все же получили.

Когда Ковбой и Пескарь... Боже, неужели он уже мертв? Так сказал Том, но в это трудно поверить. И его убила Джоуди. Что ж, вполне могу это представить. Я имею в виду, как она его убивает. Меня она слегка задела битой, а на голове шишка, и боль с тех пор не унимается. По правде говоря, боль накатывает волнами. Но скорее всего появилась она именно с той ночи, когда она меня огрела. А если она действительно вложила всю силу в удар, то не удивительно, что замочила Пескаря.

Да, дела. Так на чем я остановился? Ах, да. Мы вернулись из поездки и рассказали тем двоим, Ковбою и Пескарю, что мы сделали. Они до жути взбеленились. Вели себя так, словно их обманули и обокрали. Все твердили: «Черт возьми!», «Блин!», «Это нечестно!», «Как вы могли такое сделать без нас?»

И тогда Том сказал: «Какие проблемы Давайте сейчас поедем и убьем кого-нибудь. Все вместе».

Он сказал это, когда у нас было что-то вроде вечеринки, на которую мы собрались у него дома. Это было на следующей неделе после нашего возвращения из путешествия, и нам всем разрешили остаться у него на ночь. Мы тогда сидели в его комнате для игр, пили пиво и что-то грызли.

После того как Том сказал эти слова насчет поехать и кого-нибудь убить, я чуть не задохнулся от волнения. Ковбой тоже весь покраснел и стал ловить ртом воздух. А наш Пескарик стал тереть губы. Рядовой же только бормотал: «Ребята, ребята, ребята», а Клемент мотал головой и глупо ухмылялся.

В общем, мы все загорелись.

— Полоумные, — покачал головой Том.

— И гордимся этим! — воскликнул Рядовой.

— А они дали обет? — поинтересовался Пескарь. Сначала я даже не понял, о чем речь. Но Том понял, и он был готов. Мы все взялись за руки и произнесли клятву, точно такую же, как и после захоронения Хестер. Единственная разница состояла в том, что теперь нас было шестеро.

Когда мы закончили, Том повел нас в свой гараж.

Гараж находился немного в стороне от дома. Это огромное здание с шестью воротами, где места было достаточно по крайней мере для такого же количества машин. Еще там пара обычных дверей и несколько окон. Сейчас сквозь них ничего не видно, но в тот вечер, о котором я веду речь, они еще были прозрачными. Это потом мы их закрасили черной краской.

В отличие от дома в гараже не было кондиционеров. К тому же он был закрыт весь день, поэтому в нем было жарко и душно. Других машин, кроме «Мерседеса», не было. Зато было много разного мусора — инструмента и садового инвентаря, всего такого. Но гараж был настолько просторный, что казалось, будто все эти вещи совсем не занимают никакого места Впечатление складывалось такое, словно попал в ангар.

В гараже Том приказал нам раздеться. Вам может показаться, что мы только и делаем, что раздеваемся, да? Что ж, кровопролитие штука грязная, а кому хочется попасться в забрызганной кровью одежде.

Когда мы разделись, Том вручил всем нам черные парашютные костюмы, черные носки и черные ботинки. Странно, но всем все оказалось впору. Том узнал наши размеры самостоятельно, ничего ни у кого не спрашивая. В ответ на мой удивленный вопрос он только загадочно улыбнулся.

Вид в костюмах у нас был просто великолепный. Словно мы были членами парашютного клуба, не иначе. Но в них было чертовски жарко, особенно пока мы находились в гараже.

После того как мы все облачились в форму, Том отвел нас в угол гаража, где лежало много разных инструментов, и сказал: «Вооружайтесь, ребята». И мы начали выбирать себе инструменты посмертоноснее: молотки, отвертки, щипцы, садовые ножницы, серп, бензопилу, топор. Прихватили также несколько лопат и кирку, никто даже не поинтересовался, в качестве оружия или как шанцевый инструмент для захоронения тела.

Загрузив все это в багажник, мы забрались в машину — кто на передние сиденья, а кто — на задние. Было немножко тесновато. Том открыл ворота с помощью дистанционного пульта. (Только ворота отсека для «Мерседеса» были оборудованы автоматическим открывающим механизмом. ) И мы тронулись в путь.

Отряд из шестерых ночных охотников за добычей.

Я думал, план состоял в том, чтобы поездить вокруг, пока не подвернется что-нибудь приличное. Например, одинокая девушка в каком-нибудь более-менее пустынном месте. Вы, наверное, удивитесь, как это просто. Но у Тома было совсем иное на уме.

Он подвез нас к дому, стоящему всего в какой-то миле от того места, где я в то время жил.

К дому Дениз Деннисон.

Пескарь тоже узнал это место. Он даже рот открыл от неожиданности.

— Ты шутишь, — прошептал он.

— Ты же ее хочешь, я не ошибся?

— Да, конечно. Но... ты же сказал, что мы убьем кого-нибудь.

— Это я в общем.

— Дениз?

— Это для тебя единственная возможность до нее дотронуться. Другой такой у тебя никогда не будет, — рассмеялся Ковбой.

— Мы сделаем намного больше, чем просто к ней прикоснемся, — заметил Том.

Как оказалось, это он еще очень сдержанно высказался.

На то, чтобы проникнуть в дом, нам понадобилось всего пятнадцать минут, причем мы сделали это очень тихо. Фонарики мы с собой не прихватили, поэтому пришлось каждый раз включать свет, когда входили в комнаты.

С родителями у нас не возникло никаких проблем. Их порешили, прежде чем они успели вскочить с постели. И сделали это быстро, без каких-либо выкрутасов. Теперь мы уже так никогда не поступаем — растягиваем удовольствие, с тем чтобы насладиться всеми оттенками их удивления, ужаса и боли, и всего, что только можно. Но в ту ночь в доме Дениз были новички.

К расправе с ее папочкой и мамочкой приложили руки все, и вшестером мы справились с ними секунды за две. Шмяк, шмяк — и от них остались лишь две кучи мерзкого кровавого месива.

Мы знали, что у Дениз два младших брата, но следующая по коридору комната была ее. Дверь была открыта. Мы вошли и щелкнули выключателем.

Зажглась лампа рядом с ее кроватью. Несмотря на яркий свет, Дениз не проснулась, потому что лежала на боку спиной к лампе. В комнате работал кондиционер, поэтому она была укрыта простыней по самые плечи.

Пескарь тихонько подкрался к изножию кровати и осторожно стянул с нее простыню.

О Боже!

На ней была белая ночная сорочка, но она почти ничего не прикрывала, а что и было прикрыто, то все равно было видно, потому что материя была практически прозрачной.

Так мы некоторое время стояли и наблюдали за спящей Дениз.

Это не передать словами. Никогда не забуду то, как она выглядела и что я тогда чувствовал. Мне хотелось ее трахнуть, когда мы еще учились в школе. Да и не мне одному. А сейчас она была в нашей власти.

Это был, мягко говоря, волшебный момент.

Даже, точнее, пять волшебных минут.

Затем Том опустился на колени рядом с кроватью. В руках у него был секатор, напоминавший огромные ножницы. Схватив Дениз одной рукой за волосы, он нажал ей на горло раскрытыми половинками секатора.

И она наконец проснулась.

И у нее глаза полезли из орбит.

— Цыц, — приказал Том.

— Папа! — закричала она.

Том стиснул секатор, и лезвия разрезали кожу. Пошла кровь. От боли она ойкнула, но больше не кричала.

Тут мы услышали голоса и топот. Это были ее братья, и они спешили ей на помощь. И Дениз получила неожиданную отсрочку. Том и Пескарь остались присмотреть за ней, остальные бросились в коридор наперехват братьев.

Они были близнецами, светловолосые и загорелые, лет по девять. На вид — копия Дениз, только в мужском исполнении и, конечно, моложе. Очень красивые. (Это я для тех, кто интересуется мальчиками. ) На обоих были пижамные брюки, висевшие на них довольно низко, и оба были без рубашек. Митч и Кусок все бы отдали за таких мальчуганов, но они присоединятся к нашей компании еще не скоро.

Один из близнецов бросился на нас, размахивая перочинным ножиком, в руках у другого была бейсбольная бита.

Какая смелая нынче молодежь.

Куда только подевалась их смелость, когда Ковбой завел бензопилу.

Тогда они завопили, развернулись и побежали в противоположную сторону. Мы — за ними. Они даже не успели выбежать из коридора, когда одного из них настигла пила Ковбоя. Я в то время был рядом с пацаном, догоняя его брата, и кровь хлестнула меня по лицу, словно мокрой тряпкой. На какое-то мгновение я даже перестал видеть, куда лечу. Но тут я наткнулся на спину преследуемого мною мальчишки и вонзил в него отвертку. Мы оба завалились на пол. Он кричал и молотил руками подо мной, а я все колол и колол его. Тогда подбежал Клемент и проломил ему череп молотком.

Во что превратился после этого коридор, это надо было видеть. Такой беспорядок...

Близнецы остались лежать, где мы их завалили. Теперь, когда они нам уже не могли помешать, мы думали только о том, чтобы поскорее вернуться к нашей Дениз.

Она все еще лежала в постели, а Том держал ее за волосы, приставив секатор к горлу. Но теперь она лежала на спине, и над ней склонился Пескарь, стаскивая с нее остатки изодранной ночной рубашки. Дениз совсем не двигалась, только всхлипывала и хватала ртом воздух.

Между нами был Пескарь, и, пока он не разделался с ночнушкой и не отошел в сторону, она нас не видела. Затем подняла голову. Было, должно быть, больно прижимать шею к острым лезвиям секатора, но это ее не остановило, и она посмотрела на нас.

Вид всей этой крови, похоже, вызвал у нее помешательство.

Или, может, это был вид окровавленной бензопилы.

В общем, она обезумела. Ее никто не держал, так что она схватила Тома за руку и отвела секатор от своего горла. Ей даже удалось развернуть его и ткнуть им Тома в живот. Секатор вошел довольно глубоко, так что у Тома остались два четвертьдюймовых шрама. Том завопил и свалился с кровати.

Но Дениз больше ничего не успела, потому что мы вчетвером на нее навалились и прижали за руки и ноги к матрацу. Она только выкручивалась и извивалась. Так случилось, что Пескарь оказался свободен. Он и пошел первым. Скинув парашютный костюм, он, так сказать, взошел на борт. Для него, должно быть, наступил момент осуществления заветной мечты. Конечно, мы все были от нее без ума, но Пескарь ею просто бредил. Многие годы. Возможно, тогда ему казалось, что он умер и вознесся на небо.

Ха-ха-ха. Теперь он действительно мертв, спасибо Джоуди, хотя голову даю на отсечение, на небеса не попал.

Даже если он был бы настоящим святым всю свою жизнь, то, что он делал с Дениз те пятнадцать минут, которые мы ее держали, обеспечило ему билет прямиком в ад, это я вам говорю.

Практически мы не подгоняли Пескаря и не мешали ему, полагая, что он так долго ждал этого случая. К тому же наблюдение за ними обоими возбуждало до крайности.

Когда Пескарь с нее слез, она была еще жива, но держать ее уже не нужно было.

Вторым пошел Рядовой, затем Клемент. Следующим был Ковбой, который в определенном смысле блеснул оригинальностью — не говоря уже о хорошем вкусе, — вылизав ее подчистую, перед тем как приступить к делу. Потом подошла моя очередь. К тому времени вид у Дениз уже был не ахти. Но, в определенном смысле, так было даже лучше. Главным образом теперь я вспоминаю лишь, какой она была скользкой.

Последним был Том. Живот, куда она его ткнула, прилично кровоточил, но Том улыбался. Когда он начал, Дениз была еще жива. В руках у Тома был секатор. У нее еще хватило бы сил кричать, но мы заткнули ей рот куском ночной сорочки, так что ничего почти не было слышно. Когда Том кончил, Дениз надо было уже собирать по кусочкам.

После этого мы быстренько приняли душ, так как не хотели выходить из дома в крови. Там же мы вымыли и свои инструменты. Затем оделись и снесли все в машину.

Наконец мы все уже сидели в машине, кроме Тома.

— Я вернусь через минуту, — сказал он, и нам пришлось подождать, пока он сходит в дом. Отсутствовал он гораздо дольше минуты. В конце концов он вышел, сел в машину и завел двигатель.

Но не отъезжал.

— Чего мы ждем? — поинтересовался я.

— Сейчас увидишь.

И я действительно увидел.

Оранжевый свет за шторами гостиной. Свет, который мерцал, дрожал и становился ярче.

— Прекрасная мысль, — согласился я.

— Кремировать уродов, — добавил Ковбой.

— Скорее это относится к месту преступления, — пояснил Том.

Затем мы вернулись к нему домой.


Глава 28 | Ночь без конца | Глава 30