home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13. КРЫМ

Володя Синичкин был крайне удручен. Сегодня, 27 декабря, в отделении ему сообщили о неожиданной смерти лейтенанта Карапетяна. Оказалось, что ему пришили чужой язык, который был отвергнут организмом, случилась гангрена, и сослуживец скончался в муках.

Далее произошла вещь и вовсе выходящая за пределы сознания Володи. Его вызвал к себе начальник отделения майор Погосян и попросил покрепче закрыть дверь. Отгородившись от остального мира, командир сообщил подчиненному, что уже давно болен неизлечимой формой рака желудка и что ему скоро Туда.

Синичкин хотел было запротестовать, но Погосян раздраженно цыкнул.

— Не перебивать! — приказал он.

В общем, смысл разговора начальника с подчиненным состоял в том, что майор не прочь передать хозяйство в руки Синичкина, о чем и подал рапорт вышестоящему начальству.

Капитан возвращался домой затемно и думал о превратностях судьбы.

Вот как бывает, — размышлял Синичкин. — Сегодня умер Карапетян, через несколько дней умрет и Погосян… Тьфу, не дай Господи!..

Еще у милиционера болели ноги, и он подумал, что нужно смазать их мазью с живой клеткой…

А не умерла ли старуха, хранящая секрет той мази?..

Единственное, что согревало душу Володи, так это мысль о жене Анне Карловне, о надежном тыле, в который можно отступать бесконечно, не боясь быть обвиненным в трусости…

Неожиданно Синичкин увидел странную картину. Несколько молодых людей волокли девушку куда-то уж совсем в темень. Девушка сдавленно кричала, вероятно, прося помощи.

Эх ты, подумал капитан, придется задержаться и опоздать на ужин. Грустно вздохнув, он побежал на выручку…

Жечка Жечков передвигался по городу в служебной машине вместе с оператором Каргинсом и находился в омерзительном настроении. Час назад ему позвонили из головной конторы и сообщили, что он отзывается из России по причине полной профессиональной непригодности. Шеф настаивал на том, что репортаж о самой большой картошине не соответствует действительности и является фальсификацией, шитой белыми нитками. Что же касается поедания пельменей, то это тоже не может засчитаться рекордом, так как итальянцы сожрали за тот же период времени в пять раз больше равиолей, а это в сущности те же пельмени! В связи с этим работа Жечки Жечкова признана неэффективной, и все крайне сожалеют, что связались с ним!

— Билет в Болгарию купите за свой счет! — последнее, о чем информировали его официальные источники.

— Ах, подонки! — выругался Жечка.

— Да-да, — согласился латыш Каргинс и заулыбался.

— Ты-то что ржешь! — сорвался Жечков.

Он хотел было продолжить ругательную тираду, но тут что-то увидел за окнами несущегося автомобиля.

— Тормози! — крикнул он шоферу, и тот покорно нажал на тормоз.

В принципе Жечка увидел то же самое, что и капитан Синичкин, — несколько молодых людей практически насиловали на улице девушку.

— Снимай! — заорал представитель Книги. — Быстро!!!

Оператор Каргинс на этот раз был большим профессионалом, и через пять секунд камера уже работала…

— Эй, ребята! — прикрикнул Синичкин. — Вы чего там делаете?

Вместе с тем капитан разглядел, что с девушки уже стащили нижнее белье и кто-то уже тыркается в ее тело чем-то.

— А ну, стоять! — выказал он командный голос и стал нащупывать свой «ТТ».

— Милиция!

Только сейчас он вспомнил, что оружие похищено и он совершенно безоружен.

Девчонка пронзительно завизжала, и Володя вдруг признал в ней дочку Митрохина, который и похитил у него, бессознанного, оружие и был объявлен во всероссийский розыск.

— Ой, мамочки! — орала Елизавета. — Рвете мне все!!!

Этого российский милиционер выдержать не мог. Он бесстрашно бросился в гущу насилия, надеясь только на свои кулаки. Но такой был в нем запал правого дела, такая отчаянная храбрость охватила все его существо, что первым же ударом он лишил сознания самого главного, который был уже в Елизавете. Затем участковый завертелся мельницей, как когда-то учил инструктор по рукопашному бою МВД, и зашиб до сотрясения мозгов еще двоих. Остальные долго не раздумывали и разбежались по сторонам…

Елизавета лежала на снегу с растопыренными ногами и смотрела на мента.

— Хочешь? — спросила она.

— Тьфу! — сплюнул в сердцах Синичкин. — Дура!!! — и пошел вязать преступников.

— Снял? — заорал Жечка.

— Снял, — спокойно ответил латыш Каргинс.

— Давай за мной!

Жечков выпрыгнул из машины и с микрофоном бросился к Синичкину.

— Мы восхищены вашим мужеством! — признался он, кося в камеру. — Вы — герой!

— Да что там… — Володя покраснел.

— Против стольких человек без оружия! Кстати, почему вы им не воспользовались?

— Я его потерял, — признался участковый и еще больше покраснел.

— Это мы вырежем, — бросил Каргинсу бывший представитель Книги Гиннесса.

— Кто вы? Представьтесь!

— Я… — Синичкин замялся. — Я — участковый милиционер… Простой…

— Имя, пожалуйста!

— Синичкин. Капитан Синичкин…

Прибыл наряд милиции во главе с прапорщиком Зубовым.

Каргинс снимал панораму, а Жечков комментировал героизм простого русского милиционера, справившегося без применения оружия с шестью насильниками. Жертву сняли издали, уж слишком похотлив был ее взгляд вблизи.

Затем журналисты запрыгнули в автомобиль и в секунду умчались.

В монтажной был собран сюжет, который по Интернету был предложен десяти ведущим новостным компаниям Америки. Шесть из них отреагировали немедленно, три чуть позже, а десятая предложила шестьсот тысяч за эксклюзивный показ.

Жечков и Каргинс синхронно ответили — да!

После этого неожиданного обогащения Жечка позвонил своему бывшему шефу и десять минут обругивал его русскими матерными словами, которые тот понял и за-предчувствовал приближение гипертонического криза…

Той же ночью в состоянии праздничной эйфории удачливые журналисты отправились в казино играть в рулетку и тупо ставили на цифру 27. Они выиграли 27 раз и обогатились на сто двенадцать тысяч.

Уже будучи совершенно пьяным, латыш Каргинс под утро открыл компьютер и, связавшись по Интернету с Токийской биржей, купил на все свои деньги японские йены и акции автомобильного концерна, дела которого шли очень неважно.

На следующий день латыш Каргинс пребывал в де-прессии. Над ним открыто смеялся Жечка из-за того, что оператор так бездарно потратил все свои деньги.

— Почему латыши такие глупые? — спрашивал у небес Жечков.

В течение следующих суток компания CNN тридцать пять раз прокрутила сюжет о бесстрашном русском милиционере, а затем сюжет заимствовали российские компании.

29-го числа Синичкина вызвал министр МВД и, наградив его Орденом мужества, приказал возглавить отдел, в котором капитан служил.

— Так Погосян же еще не умер! — воскликнул Володя, но министр уже был занят другими делами.

Анна Карловна была счастлива. Она гордилась мужем. Она не зря стала его женой!

30-го числа несколько полицейских участков Нью-Йорка, Парижа и Лондона объявили капитана Синичкина почетным полицейским и пригласили к себе для обмена опытом. Прием и размещение были обещаны по высшему классу.

Мечты Володи Синичкина почти сбылись. Он стал знаменитостью и как сильный мужчина покажет своей супруге мир из окон пятизвездочных отелей.

31-го числа нищий Каргинс из новостей узнал, что японская йена взлетела, автомобильная компания, чьи дела шли не лучшим образом, слилась с автомобильным монстром, и он, маленький латыш, стал очень богатым человеком.

— Латыш очень не глупый человек! — сказал он своему бывшему патрону и погрозил пальчиком.

31-го числа Василиса Никоновна получила в районном гинекологическом отделении готовый тест на беременность, в котором прочла: беременна, срок беременно-сти — две недели…

В Светкиной жизни ничего не изменилось. Она по-преж-нему была колбасницей в магазине с названием «Продукты». Лишь под Новый год от одиночества она вспомнила Митю Петрова и грустно вздохнула…

За три часа до боя курантов прапорщик Зубов доложил начальнику отдела Синичкину:

— Митрохина и Мыкина нашли!

— Где?!.

— На границе с Монголией!.. — Зубов сделал паузу. — Мертвыми…

— Почему мертвыми?.. — Синичкин растерялся. — Какая Монголия?…

— Оба умерли от инфаркта. Велено закрывать дело Ильясова!..

За два часа до боя курантов капитан Синичкин, начальник отдела, навестил квартиру, где некогда проживал татарин Илья Ильясов, чтобы снять пломбы.

В глазок соседней двери его рассмотрела Елизавета, но не выбежала, радостная, навстречу своему спасителю, а просто отошла от двери и отправилась в свою комнату, где прилегла отдохнуть…

Синичкин вошел в квартиру Ильясова и обнаружил прямо посредине комнаты огромного черного таракана.

Чудо природы, подумал милиционер и автоматически наступил на насекомое, расплющивая его о паркет.

Самое поразительное, что, когда Синичкин отступил на шаг, от таракана и следа не осталось. Ни крыльев, ни внутренностей, даже капли не обнаружилось.

— Ах, — проговорил Ильясов, рассеиваясь в пространстве.

Тараканье тело татарина распалось на атомы и превратилось в ничто. Ничто

— это бесконечная малость.

Может быть, почудилось? — удивился Синичкин. — Может, и не было таракана?..

Удовлетворенный жизнью, капитан Синичкин отправился встречать с Анной Карловной Новый год…

В один из выходных дней, когда влюбленные один раз уже ныряли к морскому дну, обгоняя удивленных рыб, а затем нежились на белом, словно снег, песке, отщипывая от спелых гроздей с виноградом и обсасывая мясные сливовые косточки, когда их головы оказались чересчур близко, соприкоснувшись мокрыми волосами, а губы, липкие фруктовым ароматом, потянулись навстречу, когда они впервые стукнулись зубами в неумелом поцелуе, а рука Ильи скользнула по груди Айзы, наталкиваясь на вишневые косточки, когда тела сотрясло электричеством страсти, в небе неожиданно прогремело пушечным выстрелом. Гром раскатился по всей округе, налетел порыв ветра и швырнул в глаза любовников горсть песка. Это заставило их отпрянуть друг от друга в неожиданном страхе, и они, кашляя, схватившись за глаза, побежали к морю, где бросились шальными головами в набегавшую волну и поплыли к горизонту, а достигнув его, с промытыми от песка глазами, оборотили свои лица к небу, которое было целиком свободно от туч, и откуда тогда взялся гром и шквальный ветер — ничего этого им не было понятно.

Как и всегда, Айза нырнула первой, сильно оттолкнувшись от поверхности ногами. За ней через секунду, набрав полные легкие воздуха, исчез с поверхности и Илья. Они плыли параллельно, наклонившись телами, словно подводные лодки, шли ко дну, которое располагалось где-то там, далеко внизу, его даже не было видно, несмотря на прозрачность воды. Так они плыли с минуту, выпуская ртами пузыри воздуха, а потом Илья стал показывать Айзе знаками, что пора возвращаться к поверхности, но она лишь улыбалась в ответ, желая во что бы то ни стало достичь водорослей… Еще через несколько секунд Илья стал беспокоиться, сбросил скорость и попытался схватить девушку за ногу, но она выскользнула и, толкнувшись более мощно, поплыла ко дну, темнеющему где-то совсем далеко. Илья закричал ей, что очень глубоко, что опасно! И в немоте, бесполезно выпустив из легких остатки воздуха, заколотил ногами, устремляясь к поверхности… Он не доплыл до солнца всего лишь одного метра.

Илья вдохнул воду, как глоток свежего воздуха… Его тело, словно осенний лист, стало плавно спускаться ко дну. В этом месте как раз оказалась глубокая впадина, по дну которой медленно волочилось течение, подхватившее мальчика и утащившее его в морские глубины…

Айза вынырнула и осмотрелась по сторонам. Ильи не было. Ее сердечко почти сразу затрепыхалось от предчувствия неладного, но она погнала это неладное от себя прочь и закричала до горизонта:

— Илья-я-я-я!!!

Она бросилась под воду и смотрела во все глаза, стараясь отыскать своего друга…

— Илья-я-я-я!!!

Она выныривала и вновь ныряла, пока силы не покинули ее, пока солнце не упало в дальнюю волну.

Она не помнила, как доплыла до берега, а когда вы-бралась на белый песок, то завыла тоскливо, как кошка, потерявшая котят:

— Илья-я-я!

Слезы текли по ее лицу дождевыми струями, а море было спокойным и безмятежным…

Илью искали неделю. Все лодки были спущены на воду, и все мужчины селения с утра до вечера прочесывали бухты и заливы в поисках утопленного тела.

Айзу с собой не брали. Она оставалась на берегу и все твердила селянам, что Илья вовсе не утонул , а превратился в молодого кита или в какую-нибудь рыбу и уплыл в самую глубину моря.

— И я стану рыбой! — восклицала девушка…

Ее жизнь будет очень долгой.

Через несколько лет она почти забудет мальчика Илью и полюбит другого мужчину. Вероятно, у них родятся дети, а у их детей еще дети… А потом Айза умрет. Лишь в самый миг смерти перед ее глазами встанет далекий, почти расплывшийся образ мальчика-татарина… Ее последний сон будет очень долог, почти совсем как жизнь. В этом сне она встретит своего Илью…

Татарка Айза торговала свежей рыбой в магазине с названием «Продукты»…


12. ВОИН | Последний сон разума |