home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Мой дорогой Юсси...»

Кайса появилась на пороге полусгоревшего дома, держа в руках дорогое манто. Она накинула его на узкие плечи, задорно крикнула:

– Юсси, мне идет... правда?

Пеккала опустил бинокль, придирчиво осмотрел ее:

– А ну, повернись... Так-так...

Кайса кокетливо переступала ногами по закопченному снегу, словно вертелась перед зеркалами в ателье универмага Стокмана на Алексантеринкату в Хельсинки.

– Хорошо? – спросила она.

– Ничего, – согласился полковник, – только чуть-чуть коротко, кажется...

– Вот бы еще боты, – размечталась Кайса и тут же обиделась. – Ты чего смеешься, Юсси?..

Обхватив телеграфный столб, полковник хохотал, как еще не хохотал за все эти годы; наконец смех его перешел в простудный кашель; откашлявшись, он снова посуровел.

– Дура ты, – сказал. – Милая, дорогая дура!

– Хорошо, что хоть милая...

Отряхивая с ветвей комья сырого снега, на дерево сели вороны, прокаркали лениво. Кайса вынула из сумочки дамский блокнот с зеркальцем, стала подводить краской губы (последнее время она особенно следила за своей внешностью).

– Милая, – с явным удовольствием в голосе повторила она и счастливо улыбнулась.

В небе с треском лопнуло белое облачко, и осколки обожгли сугробы рыхлого снега, проколов их глубокими ямками; одна ворона с перебитым крылом свалилась к ногам женщины.

– Ого! – притворно удивилась Кайса. – Полковник Пеккала, неужели вам безразлично, что милая для вас женщина подвергается обстрелу?

– А ты не торчи здесь. Смешно: куда я – туда и ты...

В конце улицы показался бегущий на лыжах вянрикки Раутио Таммилехто, еще издали он крикнул:

– Немцы!.. В Аалтоярви немцы!..

Пеккала обождал, пока вянрикки снял лыжи, и спокойно спросил:

– Ты был в Коккосалми?

– Был, херра эвэрсти... Немцы уже в Аалтоярви, и мне...

– Я тебя спрашиваю о другом: когда придут сюда лясккикаппинцы?

Таммилехто воткнул лыжи пятками в снег, развел руками:

– Но, херра эвэрсти, в Коккосалми лясккикаппинцев уже нет, там стоит рота регулярной армии...

– Так это еще лучше, – внезапно обрадовался Пеккала. – Кайса, ты слышишь?.. Наконец-то наш генеральный штаб раскачался!

Таммилехто растерянно замигал белыми ресницами:

– Херра эвэрсти, но они... не придут.

– Разве ты не сказал, что мы находимся в тяжелом положении?

– Я сказал, херра эвэрсти, что мы почти окружены, но... но они...

– Да говори, не мямли!

– Мне велели передать, – выпалил юноша, – что вас заочно предают военному суду... За то, что вы... Я говорил, херра эвэрсти, что вся история может закончиться плохо! Мы выступили без приказа, и теперь...

– А это, Кайса, ты тоже слышишь? – спросил полковник.

– Слышу, Юсси... слышу...

Пеккала посмотрел, как тает в голубом небе свежее облачко разрыва, и яростно прошептал:

– Пусть только попробуют, сволочи!.. Я сам посажу их всех за решетку!.. Я им все вспомню!.. О-ох, и собаки же!..

Он взмахнул кулаком, точно хотел ударить кого-то, быстро пошел в сторону леса. Никто не видел, как лицо у него вдруг уродливо перекосилось, и слезы – слезы горькой обиды – брызнули из зажмуренных глаз; Пеккала неумело вытирал их грязной ладонью, с его тонких губ, покрытых шелухой обветренной кожи, срывались отдельные слова:

– Даже сейчас... сейчас даже, когда... когда мы все тут... Гроб нам, сатана перкеле!.. А они, крысы... Что они делают?.. Суоми наша... Ну, погоди!..

Его догнала Кайса, прижалась к нему всем телом.

– Юсси, дорогой, ты плачешь?.. Но что же нам делать?.. Ведь это последнее, это последнее наше... А потом... Юсси, не плачь, я с тобой... Все кончится хорошо!..

Полковник вытер лицо снегом, ожесточился.

– Ну-у, – сказал грозно, – так, значит, в Аалтоярви немцы?.. Пусть меня судят, но в Лапландии немцам не бывать... Пошли, Кайса!..

На опушке леса дымили костры, «лесные гвардейцы» кутались в дырявые шинели. Старый солдат с выщербленными зубами встал перед полковником, попросил:

– Херра эвэрсти, если у вас есть хоть один патрон, дайте его для моей пустой винтовки.

Пеккала слепо и глухо прошел мимо, а Кайса, раскрыв сумочку, протянула солдату обгрызенный кусок няккилейпя:

– Хлеба – на, а патронов – нету!

– И на том спасибо, нэйти...

Полковник поднялся на высокое взгорье, откуда виднелась затерявшаяся среди лесистых холмов деревушка Аалтоярви, и в тот же момент разрывная пуля ободрала кору ближайшего дерева.

– Уйди, Кайса, – крикнул полковник, – не лезь сюда!

– Юсси... – жалобно начала она; тогда Пеккала швырнул в нее смерзшимся комком земли:

– Уйди, сказал!..

Кайса спустилась вниз, присела к костру. Один солдат с мутно-желтым бельмом на глазу спросил:

– А вот, нэйти, отчего это так: котелок воды с солью вскипятишь, сразу выпьешь – и вроде сыт?.. Отчего?..

– Зато, посмотри, – ответила Кайса, – опух ты как, словно леший болотный стал.

Солдат потрогал свое лицо пальцами, оставлявшими на щеках нездоровые ямки, и печально вздохнул:

– Опух... это верно, нэйти!

Сверху, шумно обрушивая ногами снег и камни, скатился полковник Пеккала, молодо сбил кепи на затылок.

– А ну! – крикнул. – Выкатывай орудия на дорогу... Уж если с русскими воевали, так с немцами... Выкатывай, парни, выкатывай!..

Опушка леса ожила, солдаты стали подниматься, даже раненые решили идти вместе со всеми. Три старые гаубицы – единственные, что остались после боев с егерями, подхватили за лафеты, потащили под откос. Повинуясь командам прибежавшего Таммилехто, «лесные гвардейцы» дружно рассыпались по кустам; сгорбившись, перебегали с кочки на кочку.

Их было мало – не больше роты, магазины винтовок хранили в себе один-два патрона, но это еще не значило, что остыла их вера в победу, и страшный голод только усиливал ненависть к захватчикам прекрасной Лапландии...

Жилистыми руками Пеккала хватался за спины гаубичных колес, перекатывал их сильными рывками:

– Раз-два – взяли, ти-ти!.. Еще – ти-ти!.. Сколько там снарядов у нас?.. Всего четыре ящика?.. Хватит... Ти-ти!..

Орудия почти на руках вынесли на дорогу, быстро зарядили. Где-то вдали, в редких просветах соснового мяннисто, щербатились гнилой дранкой острые крыши Аалтоярви.

– Ампуйя! – крикнул Юсси Пеккала, и три старые гаубицы, подпрыгнув, неистово рявкнули в сторону недавних союзников – немцев.


* * * | Океанский патруль. Том 2. Ветер с океана | * * *