home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Нерешенный вопрос

– Ну, что тебе, Рябинин?

– Вы, товарищ старший лейтенант, обещали меня сегодня на берег отпустить.

Никольский собирал блестящие части ружья – готовился идти в сопки на охоту.

– Вот хочешь, – предложил он, – пойдем вместе. Сейчас, к осени, зайцы жирные.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант, но у меня еще дел много. В прошлый раз волна так хлестала, что все оружие пятнами пошло. Чистить надо теперь до самого ужина.

– Ну, ладно. Домой пойдешь после ужина.

Сережка целый день провел в работе, а Никольский, усталый и довольный, вернулся на катер, неся за уши толстого полярного зайца.

– Вот, – добродушно сказал он, – бери, отвезешь своим. Мне-то он ни к черту не нужен!

– Спасибо, товарищ старший лейтенант.

К вечеру Сережка пришел домой. Квартира стояла пустая, неприбранная. На столе записка: «Если придешь, нас не жди». Беспечно насвистывая, юноша направился к Степану Хлебосолову, захватив с собой зайца.

Домик навигационного смотрителя стал вспоминаться ему все чаще. Сам не желая признаваться себе в этом, Сергей хотел встретиться с внучкой дяди Степы. И часто, работая на палубе катера, он вдруг останавливался при мысли: «Странно, я даже не запомнил ее лица».

И сейчас, размашисто шагая по берегу залива, он думал:

«Надо же посмотреть ей в лицо, а то получил пять суток гауптвахты, а за кого – не знаю...»

Еще издали он заметил девочку с пышной копной русых волос. В руках у нее была палка. Девочка играла с морем. Подбежав к воде, она совала палку в шумящий прибой и выжидала. А когда брызжущий пеной вал наступал на берег, девочка со смехом убегала.

Сережка подошел к ней, и она, тряхнув головкой, доверчиво сообщила:

– Я палку вон там взяла!

– А ты чья же это будешь? – спросил он, оглядываясь на окна избушки навигационного смотрителя.

– Сейчас? – переспросила девочка, точно ее принадлежность к семье зависела от времени.

– Ну, хотя бы сейчас.

– А сейчас я дедушки Степы. А раньше была тети Поливановны. А еще раньше – мамина.

И, щуря васильковые глаза от лучей заходящего солнца, деловито осведомилась:

– А ты кто?

– Я?.. Ну, как бы тебе объяснить... Вообще я – боцман.

– Вот и врешь, – весело отозвалась девочка. – Боцманы все старые, как дядя Антон, а ты совсем еще молодой, и усов у тебя даже нету.

– Же-еня-а! – раздался девичий голос. – Домой!

Сергей обернулся. На крыльце дома стояла внучка Хлебосолова. Тогда он подал девочке спрятанного за спиной зайца и тихо сказал:

– Беги, отдай.

И, счастливая от такого подарка, Женя побежала к дому, еще издали крича:

– Анфиса!.. Анфиса, ты смотри, что мне дядя дал!..

Сережка подобрал брошенную девочкой палку и, сталкивая ею в воду мелкие камешки, пошел следом за Женей. Когда он приблизился к порогу дома, девочка рассказывала Анфисе:

– Вот, говорит, что он боцман. А разве боцманы такие бывают?

Внучка Хлебосолова протянула ему руку:

– Вас, кажется, Сергеем зовут. Здравствуйте!.. Мне дедушка очень много о вас рассказывал.

– О чем же?

– Ну, это секрет!

Прошли внутрь дома. Здесь было все так же, как и в прошлую осень, когда он, получив паспорт, уходил отсюда в море. Но в то же время здесь многое изменилось: на всех вещах чувствовалось заботливое прикосновение хозяйской девичьей руки.

– А где дядя Степан?

– Скоро вернется. Пошел на ялике вехи красить.

В углу ворковал что-то свое медный самовар.

– Вы будете чай с нами пить? – спросила Анфиса.

– Буду...

Чай пили с вареньем из прошлогодней морошки и с колобками. Внутри каждого колобка была искусно запечена сушеная слива, – в этом, очевидно, и состоял главный секрет кулинарии Анфисы.

Вначале смущавшиеся друг друга, за столом они разговорились. Женечка-Колосок смешила их своим неистощимым аппетитом к варенью, и нельзя было не расхохотаться, глядя на ее рожицу, выпачканную густым сладким соком «северного винограда».

– Ты маленькая обжора! – шутила Анфиса. – Оставь хоть немного варенья для дяди Сережи.

– Ничего, пусть ест, ведь я не девчонка, – солидно заявлял семнадцатилетний боцман гвардии, удивляясь, что его называют дядей.

– Расскажите что-нибудь о море, – попросила Анфиса.

– Ну что – море! – неохотно отозвался Сережка. – Море как море: волны, качка, ветер, стужа, сухари, консервы...

– И никакой романтики?

– Почему? Романтики хватает.

– А в чем? Неужели в сухарях? – Она засмеялась.

– Во всем! Вот вы, Анфиса («Какое красивое имя!»), поставили самовар, заварили чай, сидите и пьете. А в море? На одном тральщике матроса за борт смыло, когда он попробовал чаю напиться...

– Как же это?

– А вот так: ветер десять баллов, палуба покрыта льдом, волны швыряют коробку с борта на борт, и к тому же леера срублены. Вот он, бедняга, пошел с чайником по палубе, его как подмоет волной за борт – и амба!

Анфиса промолчала, но лицо ее как-то затуманилось.

– Но это еще не конец истории, – улыбнулся Сережка. – Когда первая волна схлынула, вторая с другого борта подошла... Это мне рассказывали те, которые с мостика все видели... Подошла, грохнулась о палубу и этого матроса на корабль снова выбросила. Тут к нему подбежали, вытянули...

– И он остался жив?

– А что ему сделается? Руку вывихнул – и все! Сейчас опять на тральщике служит. Чай, я уверен, в любую погоду пьет.

– Нелегкая у вас романтика.

– Какая уж есть!

– Вот потому вы, матросы, и отчаянные все такие, – сказала Анфиса.

Этими словами она будто хотела напомнить ему о прошлой их встрече. Сережка двинул свои мохнатые белесые брови и сурово спросил:

– Вы мне так и не ответили тогда: сдали экзамен или нет?

– Сдала. С первого сентября уже занятия начинаются.

– И кем же вы решили быть?

– Штурманом тралового флота...

Сережка внимательно присмотрелся к девушке: круглое девичье лицо с широкими дугами бровей, немного курносый нос, гладко зачесанные каштановые волосы. Сама она невысокая, плотно сбитая, с короткими сильными руками и ногами; глаза смеются из-под бровей лукаво, будто дразнятся.

«И эта туда же, – ревниво подумал он, – в море...»

– А сколько вам лет?

– Мне?.. Восемнадцать.

«Старше меня на целый год, – мгновенно прикинул он и тут же решил: – Все равно я старше ее намного. С наше покачайтесь, с наше повоюйте, с наше покочуйте хоть бы год...»

– А что? – спросила она.

– Да так, ничего...

В открытое окно донеслись четкие всплески весел. Сережка выглянул.

Навигационный смотритель, сидя в рыскливом ялике, подгребал к берегу.

– Ого-гой! – крикнул Хлебосолов, заметив в окне Сергея. – Здорово, сынок!

Прогремела цепь прикола, и через минуту, пригибаясь в дверях, в горницу вошел старик. На нем была чистая косоворотка, слегка забрызганная морем, и штаны из чертовой кожи с большими заплатами на коленях.

– Что давненько не навещал нас? – спросил Хлебосолов, ставя в угол ведро с краской.

– Да все некогда, дядя Степа.

– Что так? А моя внучка уж не раз спрашивала о тебе.

– Дедушка! – вскрикнула Анфиса, вставая из-за стола.

– Да, говорит мне: «Дедушка, а дедушка, а скоро Сережа к нам придет?»

– Как вам не стыдно, дедушка!

– А что ты, внученька, – обиделся старик, – разве ж я плохое про тебя скажу когда? И наш Сережа – он тоже хороший парень...


* * * | Океанский патруль. Том 2. Ветер с океана | * * *