home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



IV. АКАДЕМИЯ ЛОВЕЛЛА

Дорогие мама и папа!

Я не позвонил вам когда мы приехали в среду вечером потому что мы приехали только в четверг утром. Когда я попытался позвонить в четверг телефонистка сказала мне что

Деймос вне зоны приема Южной колонии а потом я узнал что пройдет около трех дней прежде чем можно будет дозвониться через Деймос а письмо дойдет быстрее и сэкономит вам четыре с половиной кредитки за междугородный телефонный разговор. Теперь я понял что не успею отослать это письмо прямо сейчас и может вы получите его уже после того как я смогу вам позволить если конечно получится но вы наверно не понимаете как мы все заняты в колледже и сколько у нас обязанностей а свободного времени мало и все-таки вы наверно уже знаете от мамы Фрэнка что пока у нас все в порядке и как бы то ни было я сэкономил вам четыре с половиной кредитки потому что не позвонил.

Я прямо слышу как Филлис сейчас говорит что я намекаю на то что сэкономленные четыре с половиной хорошо бы переслать мне но я не имею в виду ничего такого потому что я никогда не стал бы делать ничего подобного а кроме того у меня еще остались деньги от тех что вы мне дали до моего отъезда а также часть от подаренных ко дню рождения денег и при бережном с ними обращении я сумею дотянуть до вашего прибытия сюда после Миграции даже хотя все здесь дороже чем дома. Фрэнк говорит что это потому что они всегда вздувают цены из-за туристов но сейчас здесь нет никаких туристов и их не будет до прибытия «Альберта Эйнштейна» на следующей неделе. Во всяком случае если вы просто разделите сэкономленное пополам со мной вам тем не менее останется две с четвертью кредитки чистой прибыли.

Мы не добрались досюда в среду вечером потому что водитель решил что лед может проломиться поэтому мы задержались на Станции Циния и мы с Фрэнком просто болтались по округе до заката чтобы убить время.

Нам с Фрэнком разрешили жить вместе и у нас теперь роскошная комната. Она рассчитана только на одного и в ней имеется только одна парта но мы изучаем почти одни и те же предметы и часто можем пользоваться проектором вместе. Я наговариваю это письмо на встроенный в парту магнитофон потому что этой ночью Фрэнк дежурит на кухне и мне осталось выучить только немножко по истории и я сделаю это позже вместе с Фрэнком когда он вернется. Профессор Стьюбен говорит что он не знает что они станут делать если количество их студентов будет и дальше расти а комнат больше нет наверно повесят их на крючки но он просто шутит. Он большой шутник и всем нравится и все Расстроятся когда он улетит на «Альберте Эйнштейне» и вместо него будет новый директор.

Вот пока и все потому что Фрэнк вернулся и нам надо заниматься потому что завтра у нас опрос по истории.

Любящий вас сын Джеймс Мэдисон Марлоу, младший.

P. S. Фрэнк сказал мне только что что он тоже не написал своим старикам и спросил не могли бы вы позвонить его маме и сказать ей что он в порядке и чтобы она пожалуйста сразу выслала ему его фотоаппарат который он забыл.

P. P. S. Виллис передает привет. Я только что говорил с ним.

P. P. P. S. Скажи Филлис что девчонки здесь красят волосы полосами. Мне кажется это глупость.

Джим.

Если бы профессор Отто Стьюбен, магистр, доктор юриспруденции не ушел на пенсию, жизнь Джима в академии Ловелла сложилась бы иначе, но он уволился и вернулся в долину Сан-Фернандо, чтобы отдохнуть в достатке и благополучии. Весь колледж явился на его проводы в Марспорт. Он пожал всем руки, слегка всплакнул и передал своих учеников на попечение Маркусу Хоу, который недавно прибыл с земли и теперь занял освободившуюся должность.

Когда Джим и Фрэнк пришли из космопорта, они обнаружили, что вернувшиеся раньше столпились у доски объявлений. Они протиснулись ближе и прочли привлекший всеобщее внимание листок:

СПЕЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ

Все студенты обязаны быть аккуратными и содержать в постоянном порядке себя и свои помещения. Надзор за соблюдением означенных правил старостами из числа студентов оказался неудовлетворительным. Вследствие этого директор еженедельно будет проводить официальный осмотр. Первый такой осмотр состоится в десять сто, в субботу, седьмого Цереры.

(подпись) М. Хоу, директор.

—  — Ну ни фига себе! — взорвался Фрэнк. — Что ты об этом думаешь, Джим?

Джим ошеломленно смотрел на сообщение.

—  — Я думаю, что сегодня шестое Цереры.

—  — Да, но сама идея? Он, наверное, думает, что это исправительная колония.

Фрэнк повернулся к старшекурснику, который вплоть до настоящего момента был старостой их участка.

—  — Андерсон, что ты об этом думаешь?

—  — Я совсем ничего не понимаю. Мне кажется, что у нас и так все было как надо.

—  — А что ты намерен в связи с этим делать?

—  — Я? — молодой человек слегка задумался, прежде чем дать ответ. — Мне остался всего один семестр до диплома, затем я смоюсь отсюда. Полагаю, я буду молча гнуть свою линию и как-нибудь перетерплю все это.

—  — Хм? Тебе легко так рассуждать, а у меня впереди еще двенадцать семестров. Я что, преступник, что ли?

—  — Это, парень, твои проблемы.

Старшекурсник ушел. Один из толпившихся студентов, казалось, нимало не переживал по поводу объявления. Это был Герберт Бичер, сын Генерального Представителя Компании, новичок в школе, и вообще на Марсе. Другой парень заметил его ухмылку.

—  — Чем ты доволен, турист? — спросил он. — Ты знал об этом заранее?

—  — Естественно.

—  — Ручаюсь, это твоя идея.

—  — Нет, но мой старик говорит, что вы тут уже давно разболтались. Мой старик говорит, что Стьюби был слишком мягок, чтобы укрепить дисциплину в колледже. Мой старик говорит, что…

—  — Чихать мы хотели на то, что говорит твой старик. Пошел отсюда.

—  — Не стоит тебе говорить так о моем старике. Я буду…

—  — Пошел отсюда, я сказал!

Бичер-младший посмотрел на своего противника — рыжеволосого молодца по имени Келли — понял, что тот не шутит, и мгновенно испарился.

—  — Он-то может ухмыляться, — мрачно сказал Келли. — Он живет со своим папашей. А это касается только тех, кто вынужден жить в колледже. Это же настоящая должностная дискриминация!

Примерно треть студентов приходили в колледж только учиться. Это были, главным образом, сыновья сотрудников Компании, живших в Малом Сертисе. Еще треть были мигрирующие колонисты, а остальные — дети землян, занятых в основном работой над атмосферным проектом на отдаленных станциях. Большинство этих последних были боливийцы и тибетцы, и несколько эскимосов. Келли обратился к одному их них:

—  — Что думаешь делать, Чен?

Выражение широкого азиатского лица осталось неизменным.

—  — Не вижу причины для беспокойства, — он отвернулся.

—  — Как? Ты хочешь сказать, что не будешь защищать собственные права?

—  — Это скоро отменят.

Джим с Фрэнком вернулись в свою комнату, но продолжали обсуждать случившееся.

—  — Фрэнк, — спросил Джим, — что все это значит? Ты думаешь, они провернули такую же штуку и в женском колледже?

—  — Я могу позвонить Долорес Монтез и спросить ее.

—  — Ммм… не стоит. Это несущественно. Важно только одно: что нам в связи с этим делать?

—  — А что мы может сделать?

—  — Не знаю. Хорошо бы спросить об этом отца. Он всегда говорил мне, что я должен отстаивать свои права — но, может быть, это не тот случай, кто знает?

—  — Послушай, — предложил Фрэнк, — почему бы не спросить наших отцов?

—  — Ты хочешь позвонить им? А сегодня вечером есть связь?

—  — Нет, не надо им звонить, это слишком много стоит. Мы просто подождем, пока наши старики прибудут сюда после переселения; осталось уже совсем недолго. И тогда, если мы поднимем шум, здесь будут наши родственники, которые нас поддержат, иначе мы ничего не добьемся. А пока будем сидеть тихо и делать то, о чем он нас просит. Возможно, от нас не будут требовать слишком многого.

—  — Это разумное предложение. Джим встал.

—  — Теперь, я думаю, мы можем попробовать избавиться от этого мусора.

—  — О'кей. Да, Джим, мне тут пришло кое-что в голову. Фамилия председателя Компании, кажется, Хоу?

—  — Джон В. Хоу, — согласился Джим. — Так что с того?

—  — Так ведь фамилия директора тоже Хоу.

—  — Хм, — Джим покачал головой. — Это ничего не значит. Хоу — очень распространенная фамилия.

—  — Спорим, что это кое-что да значит. Док Макрей говорит, что для того, чтобы получить теплое местечко в Компании, надо быть чьим-нибудь двоюродным братцем. Док говорит, что персонал Компании — одна большая счастливая семья и что разговоры о том, что это неподкупная организация — самая удачная шутка с того момента, когда Бог изобрел женщину.

—  — Хмм… Ну, я не знаю. Куда положить этот хлам?

На следующее утро во время завтрака всем вручили листки с предписанием «Порядок в комнатах, официально рекомендованный к осмотру»; ребятам пришлось переделывать то, что было сделано накануне вечером. Поскольку предписания директора Хоу не учитывали возможности совместного проживания двух человек в одноместной комнате, выполнить их было нелегко; к десяти часам работа еще не завершилась. Однако уже двумя часами позже директор добрался до их пенала. Он заглянул внутрь, казалось, собрался уйти, но вместо этого вошел в комнату. Он указал на их прогулочные костюмы, висевшие на крючках у платяного шкафа.

—  — Почему вы не удалили эту варварскую мазню с ваших масок?

Ребята удивились. Хоу продолжал:

—  — Вы что, не смотрели сегодня на доску объявлений?

—  — Нет, сэр.

—  — Посмотрите. Вы несете ответственность за выполнение всего вывешенного на доске.

Он крикнул в направлении двери:

—  — Дежурный!

Один из старшекурсников появился в дверях.

—  — Да, сэр.

—  — Эти двое лишаются выходных до тех пор, пока не выполнят требования инспекции. Пять штрафных очков каждому. Хоу огляделся.

—  — Эта комната невероятно неряшлива и неопрятна. Почему не выполнили соответствующее предписание?

Джим онемел от очевидной несправедливости. Наконец он вымолвил:

—  — Эта комната рассчитана на одного. Мы сделали все, что смогли.

—  — Не пытайся оправдаться. Если у вас недостаточно места, чтобы аккуратно сложить вещи, избавьтесь от всего лишнего.

Его взгляд впервые остановился на Виллисе, который при виде незнакомцев откатился в угол и втянул всю свою оснастку. Хоу ткнул пальцем в его сторону.

—  — Гимнастические снаряды должны храниться на платяном шкафу, либо оставаться в спортзале. Они не должны валяться в Углах.

Джим хотел ответить, но Фрэнк пнул его в голень. Хоу продолжал читать нотацию, продвигаясь к двери.

—  — Я понимаю, вы, молодые люди, выросли вдали от цивилизации и не обладаете достоинствами культурного общества, но я сделаю все возможное, дабы исправить положение. Я считаю, что этот колледж должен выпускать, прежде всего, цивилизованных молодых джентльменов.

У двери он задержался и добавил:

—  — Когда отмоете маски, доложите об этом в моем кабинете. Лишь только Хоу оказался вне пределов слышимости, Джим спросил:

—  — Зачем ты меня пнул?

—  — Ты паршивый идиот, он подумал, что Виллис — это мяч.

—  — Я знаю, я как раз хотел поправить его. Фрэнк возмутился:

—  — Неужели ты еще не понял, что от добра добра не ищут? Ведь ты же хочешь остаться с Виллисом? Хоу бы тут же накатал какое-нибудь правило, по которому Виллис станет контрабандой.

—  — Но он не может так сделать!

—  — Черта с два не может! Я начинаю догадываться, что Стьюби не давал развернуться талантам нашего приятеля Хоу во всю ширь. Как думаешь, что означают его «штрафные очки»?

—  — Не знаю, но думаю, ничего хорошего. Джим взял свой респиратор и взглянул на веселые тигриные полосы.

—  — Ты знаешь, Фрэнк, я как-то не хочу становиться «цивилизованным молодым джентльменом».

—  — И я тоже!

Прежде чем мыть маски, они решили бросить взгляд на доску объявлений, чтобы не навлечь на себя дополнительных неприятностей, и для этого вышли в фойе. На доске было приколото:

ОБЪЯВЛЕНИЕ ДЛЯ СТУДЕНТОВ

1. Обычай раскраски респираторных масок так называемыми «различительными узорами» упраздняется. Маски должны быть чистыми, и каждому студенту надлежит написать собственное имя (буквами размером один дюйм) на груди и на плечах своих прогулочных костюмов.

2. Студентам предписывается постоянное ношение рубашек ч ботинок или тапочек во всех присутственных местах за исключением их личных комнат.

3. Содержать домашних животных запрещается. В исключительных случаях, когда редкие разновидности представляют собой научный интерес, специальные условия кормления и присмотра за вышеупомянутыми разновидностями могут быть созданы в биологической лаборатории.

4. Запрещается хранение пищи в жилых комнатах. Студенты, получающие продуктовые посылки от родителей, обязаны оставлять их у заведующей-интенданта и некоторое количество может быть запрошено сразу после еды, за исключением завтрака в субботу утром. Специальное разрешение может быть получено на проведение «праздничных вечеринок» в свободное время в таких случаях, как дни рождения и т. п.

5. Студенты, лишенные выходных вследствие дисциплинарных взысканий, могут читать, учиться, писать письма, играть на музыкальных инструментах или слушать музыку. Им запрещается играть в карты, посещать комнаты других студентов или покидать территорию колледжа по любым причинам.

6. Студенты, желающие позвонить по телефону, обязаны оформить письменный запрос в установленной форме и получить ключи от телефонной кабины в административном помещении.

7. Студенческий совет распускается. Студенческое самоуправление будет восстановлено только в том случае, если поведение студенческого коллектива будет соответствовать должному уровню.

(подпись) М. Хоу, директор

Джим свистнул.

—  — Посмотри-ка сюда, Джим, — сказал Фрэнк, — роспуск Студсовета — ты только подумай! Как ты считаешь, не придется ли нам получать разрешение, чтобы почесаться? За кого он нас тут держит?

—  — Хоть обыщи меня, Фрэнк, у меня нет рубашки.

—  — Ну, я могу одолжить тебе фуфайку, пока не купишь что-нибудь. Взгляни на пункт три — тебе надо действовать.

—  — Хм? А что тут? Джим перечитал его.

—  — Тебе надо пойти и умалить нашего биолога, чтобы договориться о Виллисе.

—  — Что?

Джим просто не связал распоряжение, касающееся домашних животных с Виллисом; он не воспринимал Виллиса как одного

из НИХ.

—  — Я не могу сделать этого, Фрэнк. Он ужасно расстроится.

—  — Тогда тебе лучше отправить его домой на попечение твоих Родственников.

Джим тупо смотрел перед собой.

—  — Я не стану этого делать. Не стану!

—  — Тогда что ты будешь делать?

—  — Не знаю.

Он подумал немного.

—  — Ничего не буду. Я просто буду прятать его. Ведь Хоу даже не знает, что он у меня есть.

—  — Хм… ты можешь действовать так до тех пор, пока кто-нибудь не настучит.

—  — Не думаю, что кто-нибудь из парней способен на это. Они вернулись в свою комнату и попытались убрать узоры с масок, однако не слишком успешно: краска въелась в пластик, и им удалось только размазать ее по поверхности. Спустя некоторое время студент по фамилии Смези, приоткрыв дверь, заглянул внутрь:

—  — Почистить вам ваши маски?

—  — А ничего не получится: краски слишком въелись.

—  — Ты последний догадался об этом. Но по доброте сердечной и из желания помочь ближнему я готов выкрасить твою маску в цвет, неотличимый от первоначального — четверть кредитки за маску.

—  — Я так и знал, что ты не промахнешься, — ответил Джим.

—  — Так согласен или нет? Решай, а то желающих много.

—  — Смитти, ты готов продавать билеты на похороны собственной бабушки.

Джим протянул четверть кредитки.

—  — Хорошая мысль. Как думаешь, сколько брать за один? Парень достал банку с лаком и кисточку и быстро замазал горделивую раскраску Джима, пользуясь для этой цели пигментом, который великолепно имитировал унылый желтовато-серый цвет оригинала.

—  — Ну вот! Через пару минут высохнет. А как ты, Саттон?

—  — Давай, кровосос, — согласился Фрэнк.

—  — Ну можно ли так говорить о своем спасителе? Мне предстоит трудное свидание на женской половине, а я здесь трачу драгоценное субботнее время, помогая вам.

Смези столь же быстро разделался с маской Фрэнка.

—  — Тратишь время, зарабатывая денежки на свидание, ты хотел сказать, — уточнил Джим. — Смитти, что ты думаешь об этих хитрых правилах, которые придумал новый директор. Следует ли нам смолчать или учинить протест?

—  — Протест? Для чего?

Смези собрал свои приспособления.

—  — Во всякой новинке есть новые возможности для бизнеса, надо только уметь их увидеть. Если у вас проблемы, заходите к Смези — особые услуги в любое время. Он задержался у двери.

—  — Не стоит упоминать о билетах на похороны моей бабушки. Она, пока не откинет копыта, не желает об этом слышать. Бабуля — чрезвычайно принципиальная девочка во всем, что касается ее репутации.

—  — Фрэнк, — сказал Джим, когда Смези ушел, — не нравится мне чем-то этот парень. Фрэнк пожал плечами.

—  — Он выручил нас. Пойдем отметимся и снимем с себя взыскание.

—  — Хорошо. Он напомнил мне один из афоризмов дока: «Любой из когда-либо написанных законов создает возможность для взяточничества».

—  — Совсем не обязательно. Пошли.

Они обнаружили длинную очередь у директорской двери. Впускали группами по десять человек. Хоу быстро осмотрел маски, а затем начал читать нотацию:

—  — Я полагаю, что это станет для вас, юные джентльмены уроком не только опрятности, но и внимания. Если бы вы заметили, что находилось на доске объявлений, то вы были бы, каждый из вас, готовы к инспекции. Что касается самого нарушения, то я хочу, чтобы вы поняли, что данный урок выходит за рамки ребяческих и варварских рисунков, которыми вы покрывали собственные респираторы, впрочем, весьма возмутительных.

Он сделал паузу и убедился, что его внимательно слушают:

—  — Нет причин, по которым колониальные порядки должны быть грубы и вульгарны, и, являясь главой данной организации, я намерен следить за этим, дабы исправить любые недостатки вашего домашнего воспитания. Главной, а возможно, и единственной целью образования является формирование характера — а характер может быть создан только благодаря дисциплине. Я льщу себя надеждой, что являюсь исключительно хорошо подготовленным человеком, дабы взяться за эту задачу. Прежде чем приехать сюда, я двенадцать лет работал преподавателем Военной Академии в Скалистых Горах — исключительно прекрасного училища, Училища, которое выпускало мужчин.

Он вновь сделал паузу, то ли, чтобы перевести дыхание, то ли, Хчтобы дать возможность обдумать уже сказанное. Джим пришел сюда с целью избавиться от взыскания, но надменное отношение директора и, в первую очередь, его утверждение, что колониальная жизнь представляет собой нечто второсортное, постепенно довели его до кипения.

—  — Мистер Хоу? — обратился он.

—  — А? Да? Что?

—  — Это не Скалистые Горы, это Марс. И это не Военная академия.

Одно мгновение казалось, что удивление и гнев доведут мистера Хоу до какой-нибудь дикости или даже до апоплексического удара. Однако он все же сдержался и процедил сквозь зубы:

—  — Как твоя фамилия?

—  — Марлоу, сэр. Джеймс Марлоу.

—  — Для тебя, Марлоу, было бы лучше, много лучше, если бы это была военная академия. Он повернулся к остальным:

—  — Вы можете идти. Выходные восстановлены без ограничений. А ты, Марлоу, подожди.

Когда они остались наедине, Хоу сказал:

—  — Марлоу, в мире нет ничего более оскорбительного, чем самоуверенный мальчишка, неблагодарный выскочка, который не знает своего места. Благодаря великодушию Компании ты имеешь возможность получить прекрасное образование. Тебя не доведут до добра дешевые остроты в адрес людей, назначенных Компанией, чтобы следить за твоим обучением и благополучием. Ты понял это?

Джим молчал.

—  — Ну же! Отвечай, парень. Признай свою вину и принеси извинения. Будь мужчиной! — отрывисто сказал Хоу.

Джим продолжал молчать. Хоу барабанил пальцами по столу, наконец он сказал:

—  — Отлично, иди в свою комнату и подумай об этом хорошенько. У тебя все выходные на размышления.

Когда Джим вернулся, Фрэнк внимательно посмотрел на него и покачал головой в восхищении.

—  — Ну, парень! — сказал он. — Ты даешь.

—  — Кто-то должен был сказать ему.

—  — Это точно. Но что ты теперь собираешься делать? Перережешь себе горло или просто уйдешь в монастырь? Старина Хоу с сегодняшнего дня ни на минуту не даст тебе спуску. Вообще-то. теперь ты не самый безопасный сожитель.

—  — Черт возьми, Фрэнк, если ты так считаешь, подыщи себе. ради Бога, другого соседа!

—  — Спокойно, спокойно! Я не собираюсь смываться от тебя Я с тобой до конца. «Улыбаясь, парень упал замертво». Я рад, что ты ему вмазал. У меня не хватило бы смелости сделать это.

Джим растянулся поперек своей койки.

—  — Мне кажется, я не смогу здесь остаться. Я не привык чтобы меня шпыняли и глумились надо мной безо всякой причины. А теперь я получу этого вдвое больше. Что мне делать?

—  — Черт его знает.

—  — Во времена Стьюби это было хорошее местечко. Я думал, что таким оно для меня и останется.

—  — Стьюби был мужик что надо. Но что ты можешь сделать кроме как заткнуться и молча надеяться, что он забудет об этом?

—  — Послушай, все это не нравится и остальным. А вдруг, если мы объединимся, то заставим его сбавить обороты.

—  — Вряд ли. Ты был единственный, кто не сдрейфил высказаться. Ведь даже я не поддержал тебя — а я согласен с тобой на все сто.

—  — А что, если все мы напишем родителям? Фрэнк покачал головой.

—  — Тебе не удастся уговорить всех — и какой-нибудь задрыга настучит. Вот тогда ты попадешь как кур в ощип: за подстрекательство к бунту или еще за какую-нибудь подобную чушь. В любом случае, — продолжал он, — ну что ты сможешь написать в письме такого, что ясно доказывало бы, будто мистер Хоу делает нечто, на что он не имеет права? Я знаю, что скажет мой старик.

—  — И что же он скажет?

—  — Он мне много раз рассказывал про школу, в которую он ходил на Земле, какое это было суровое заведение. Мне кажется, он немного этим гордится. Если я сообщу ему, что Хоу не разрешает нам хранить в комнате печенье, он только посмеется надо мной. Он скажет…

—  — Черт возьми, Фрэнк, дело не в запрете на хранение пищи в наших комнатах; дело в общей ситуации.

—  — Конечно, конечно. Я знаю об этом. Но попытайся объяснить это моему старику. Все, что мы можем сообщить — это пустяки, вроде правила о пище. Ситуация должна стать намного хуже, прежде чем можно будет убедить наших родителей что-нибудь сделать.

Соображения Фрэнка подтвердились. По мере распространения новостей, студенты, один за другим, заходили к ним, некоторые чтобы пожать Джиму руку за данную директору отповедь, некоторые — просто из любопытства — увидеть чудака, у которого хватило безрассудства выступить против официальных властей. Прояснился, однако, амбивалентный факт: новый директор колледжа никому не нравился, и все возмущались какими-либо из его новых «дисциплинарных» мер, но никто не стремился присоединиться к тому, что — как всем казалось — заведомо обречено на поражение.

В воскресенье Фрэнк пошел в Малый Сертис, но не в расположенный поблизости город марсиан, а в колониальный поселок. Джим — вроде как под домашним арестом — остался в своей комнате, делал вид, будто занимается, и болтал с Виллисом. Фрэнк вернулся перед ужином и заявил:

—  — Я принес тебе подарок.

Он кинул Джиму крохотный сверток.

—  — Ты настоящий друг! Что это?

—  — Открой и посмотри.

Внутри оказалась запись танго, сделанная в Рио и только что прибывшая с Земли на «Альберте Эйнштейне». Называлась она «Quien Es La Senorita?». Джим необычайно любил латиноамериканскую музыку, и Фрэнк помнил об этом.

—  — Ну, старик! — Джим подошел к парте, заправил пленку в магнитофон и приготовился наслаждаться. Фрэнк остановил его.

—  — Лучше потом. Был звонок к ужину.

Джим нехотя подчинился, но, вернувшись, он крутил ее раз за разом, пока Фрэнк не настоял на том, что пора заниматься. Еще раз он включил танго перед самым отбоем.

Коридор общежития был уже минут пятнадцать погружен в темноту, когда «Quien Es La Senorita?» грянуло вновь. Фрэнк вскочил.

—  — Ты спятил? Джим, выключи, нашел время!

—  — Это не я, — возразил Джим. — Это, должно быть, Виллис. Это точно Виллис!

—  — Ну тогда заставь его заткнуться. Заглуши его. Положи на него подушку.

Джим включил свет.

—  — Виллис, эй, Виллис! Кончай шуметь!

Виллис, по-видимому, даже не слышал его. Он стоял на полу в середине комнаты и тщательно воспроизводил каждую ноту, отбивая такт стебельками своих глаз. Его исполнение было превосходно и включало в себя все: от маримб до вокального хора.

Джим поднял его.

—  — Виллис, заткнись, приятель.

Виллис продолжал отбивать такт.

Дверь распахнулась, силуэт директора Хоу показался на пороге.

—  — Ну так я и думал, — сказал он торжественно. — Никакого уважения к правам и покою окружающих. Выключайте магнитофон. И знайте, что в течение следующего месяца свобода вашего передвижения ограничена этой комнатой.

Виллис продолжал играть. Джим попытался заслонить его своим телом.

—  — Ты что, не слышал моего приказа? — спросил Хоу. — Я сказал выключить эту музыку.

Он быстро подошел к парте и дернул рычажок выключателя магнитофона. Поскольку тот уже находился в положении «выключено», то единственным результатом стал сломанный ноготь. Хоу согнал с лица недиректорское выражение и сунул палец в рот. Виллис добрался до третьего припева. Хоу обернулся.

—  — Каким образом эта штука получает питание? — отрывисто спросил он.

Не получив ответа, он шагнул к Джиму.

—  — Что ты прячешь?

Он оттолкнул Джима в сторону и с очевидным недоверием и отвращением в глазах посмотрел на Виллиса.

—  — Это что?

—  — Это Виллис, — несчастным голосом ответил Джим, стараясь говорить так, чтобы его было слышно.

Хоу не был предельно туп; постепенно до него дошло, что музыка, которую он слышал, исходила от этого странного пушистого шара, находившегося перед ним.

—  — А что такое «Виллис», позволь спросить?

—  — Ну, он это… попрыгунчик. Обитатель Марса. В этот момент Виллис решил закончить композицию, выдохнул

из себя мелодичным контральто «buenas noches» и замолк — на

минуту.

—  — Попрыгунчик? Никогда не слышал о них.

—  — Их мало кто видел, даже из колонистов. Они редко встречаются.

—  — Лучше бы еще реже. Что-то вроде марсианского попугая, я полагаю.

—  — Нет, нет!

—  — Что значит «нет, нет»?

—  — Он совсем не попугай. Он говорит, он думает, он — мой Друг!

Хоу наконец перестал удивляться и вспомнил о цели своего визита.

—  — Все это к делу не относится. Ты читал мое распоряжение насчет домашних животных?

—  — Да, но Виллис — не домашнее животное.

—  — А что же еще?

—  — Он не может быть домашним животным. Домашние животные — это чья-либо собственность. Виллис — не собственность; он… это… он просто Виллис.

В этот момент Виллис решил воспроизвести все, что он услышал после танго.

—  — Знаешь, когда я слышу эту музыку, — произнес он голосом Джима. — Я даже забываю про старого злыдня Хоу.

—  — Я не могу забыть о нем, — продолжал Виллис голосом Фрэнка. — Жаль, что я не нашел в себе сил дать ему отповедь в тот раз вместе с тобой, Джим. Знаешь, что? Я думаю, Хоу свихнулся, понимаешь, на самом деле, свихнулся. Ручаюсь, что пацан он был трусливый, это-то его и испортило.

Хоу побелел. Доморощенный психоанализ Фрэнка попал не в бровь, а в глаз. Он вскинул руку как для удара, затем опять опустил ее — в неуверенности, кому его нанести. Виллис поспешно втянул все свои выступающие части и стал гладким, как бильярдный шар.

—  — А я говорю, что это домашнее животное, — яростно рявкнул Хоу, когда вновь обрел способность говорить. Он подхватил Виллиса и направился к двери.

Джим бросился за ним.

—  — Послушайте! Мистер Хоу — вы не можете забрать Виллиса! Директор обернулся.

—  — Не могу, вот как? Иди спать. Утром придешь ко мне в кабинет.

—  — Если с Виллисом что-нибудь случится, я… я…

—  — Что — ты? — он остановился. — Ничего с твоим драгоценным любимчиком не случится. А теперь возвращайся в постель, пока я тебя не выпорол.

Он вновь повернулся и ушел, не удосужившись проследить за тем, выполнен или нет его приказ.

Джим, с катящимися по щекам слезами, стоял и смотрел на закрывшуюся дверь, содрогаясь от ярости и отчаяния. Фрэнк подошел и положил руку на его плечо.

—  — Джим, Джим, ну что ты так? Ты же слышал, он обещал не трогать Виллиса. Пойдем спать, уладим дело утром. В худшем случае тебе придется отправить Виллиса домой.

Джим стряхнул руку. Фрэнк продолжал.

—  — Не дай ему вывести тебя из терпения, старик; если он допечет тебя, ты сделаешь какую-нибудь глупость и на этом погоришь.

—  — Я уже вне себя.

—  — Я знаю и не виню тебя за это. Но тебе надо успокоиться и поработать головой. Он же хотел поддеть тебя — ты сам это видел. Что бы он ни делал или ни говорил, ты должен держать себя в руках и быть хитрее его — иначе ты пропал.

—  — Мне кажется, ты прав.

—  — Я знаю, что прав. И док сказал бы то же самое. А теперь пошли спать.

Ни одному из них не довелось выспаться этой ночью. Под утро Джиму приснился кошмарный сон, что Хоу — это свернувшийся марсианин, которого он, вопреки собственному желанию, пытался развернуть.

Перед завтраком на доске объявлений появилось новое сообщение. Оно гласило:

ВАЖНОЕ СООБЩЕНИЕ

Впредь все личное оружие должно постоянно храниться в арсенале. Институт ношения оружия студентами упраздняется. Оружие выдается по распоряжению директора только в случае, когда студент покидает территорию колледжа и прилегающего к нему поселения. Практика ношения личного оружия там, где марсианская фауна не представляет реальной опасности, прекращается.

(подпись) М. Хоу, директор

Джим и Фрэнк прочли это объявление одновременно.

—  — Не понимаю, — сказал Джим, — на кой ему понадобилось столько лишних хлопот? Особенно учитывая тот факт, что большинство из нас имеют лицензию.

Все студенты обычно хранили свои пистолеты в арсенале, но регистрировать там оружие приходилось только тем, кто все еще не получил лицензий.

Фрэнк перечитал сообщение.

—  — Знаешь, что я думаю?

—  — Нет, а что?

—  — Я думаю, он боится лично тебя.

—  — Меня? Почему?

—  — Из-за того, что случилось вчера вечером. В твоих глазах была готовность убить, и он видел это. Я думаю, он хочет укоротить тебе руки. Я думаю, ему абсолютно наплевать на то, что все остальные таскают пистолеты.

—  — Ты и впрямь так думаешь? Хм… может, это и неплохо, что наши пистолеты сейчас не в арсенальной.

—  — Вопрос в следующем: что в связи с этим ты собираешься делать?

Джим постоял в нерешительности.

—  — Я не собираюсь отдавать свой пистолет. И отец, я уверен, не похвалил бы меня за это. В любом случае я имею лицензию и не обязан подчиняться. Я — квалифицированный стрелок, я прошел осмотр у психиатра, я, наконец, дал клятву; я обладаю таким же правом носить оружие, как и он.

—  — О'кей, в этом я с тобой согласен. Но не мешало бы нам придумать что-нибудь, прежде чем ты пойдешь к нему.

За завтраком придумалось «что-нибудь» — им оказался студент Смези. Фрэнк негромко изложил Джиму возникшую идею; позавтракав, они вместе подошли к нему и увели в свою комнату.

—  — Слушай, Смитти, — начал Джим, — ведь ты человек широкого кругозора, не так ли?

—  — Хмм… возможно. А что?

—  — Видел объявление утром?

—  — Ну да. Кто ж его не видел? Все теперь ворчат по этому поводу.

—  — А ты собираешься отдавать свой пистолет?

—  — Мой пистолет и без того уже был в арсенальной. Зачем он мне здесь? Я предпочитаю работать головой.

—  — В таком случае тебя не станут вызывать по поводу твоего пистолета. Теперь давай предположим, что тебе на сохранение передали два свертка. Ты не станешь их развертывать и не будешь знать, что в них находится. Как ты считаешь, ты сможешь найти безопасное, действительно безопасное место для их хранения, в то же время оставляя за собой возможность вернуть их по первому требованию?

—  — Вы, очевидно, захотите, чтобы я не рассказывал об этих, как их… свертках?

—  — Неа. Никому ни слова.

—  — Гм… это будет дорого стоить.

—  — Сколько?

—  — Ну что же, получится не менее двух кредиток в неделю.

—  — Слишком дорого, — сказал Фрэнк.

—  — Хорошо, вы — мои друзья. Для вас я установлю твердую расценку в восемь кредиток до конца года.

—  — Дорого.

—  — Тогда шесть, за меньшее я не соглашусь. Вы должны оплатить риск.

—  — Заметано, — сказал Джим, прежде чем Фрэнк успел продолжить торг.

После того, как Смези с пакетом ушел, Джим явился в кабинет директора.


III. ГЕККО | Красная планета | V. СТЕНЫ ИМЕЮТ УШИ