home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

В последнее время Верджил избегал Адриана Бершара, но дальше так продолжаться не могло – ему нужно было поделиться с кем-то занимавшими его мыслями.

Не всеми. То, о чем он хотел говорить, не касалось Бьянки. Если бы он решился доверить кому-то этот секрет, то никогда не выбрал бы в поверенные Бершара. Возможно, он обратился бы к Сент-Джону. Верджил почти не сомневался в том, что женитьбе Сент-Джона предшествовала любовная связь.

Он вспомнил, как, что-то заподозрив, осуждал друга за это и даже думал порвать с ним. Ему тогда казалось непростительным со стороны Сент-Джона соблазнить проживавшую в его доме молодую кузину, за которую он нес ответственность. Тот факт, что Диана, как теперь стало известно Верджилу, кузиной Сент-Джона не являлась, ничего не менял.

Однако в браке они были безмерно счастливы, и это меняло решительно все. То же самое можно было сказать о непростительном поведении с Бьянкой самого виконта Леклера, которого мучило навязчивое желание повторения случившегося.

Недели, проведенные в разлуке с Бьянкой после ее отъезда из Ланкашира, были для него сущей мукой. Верджил отправился в Леклер-Парк, чтобы отыскать там письма от Томаса и провести необходимое расследование, но его мысли были настолько заняты Бьянкой, что отвлекали его от дел, и Верджил был не в силах противиться этому наваждению.

Когда он вернулся в Лондон, его жизнь стала и вовсе невыносимой. Встречаясь с Бьянкой в доме Пенелопы, наблюдая за тем, как она принимает гостей, слушая, как Бьянка в гостиной упражняется с преподавателем вокала, он не оставлял надежду получить какое-либо подтверждение того, что она несчастна, но вместо этого перед ним представала восходящая звезда оперной сцены, которая просто упивалась независимостью.

Выйдя из комнаты и оставив остальных членов Общества дуэлянтов за портвейном и сигарами, Верджил последовал за Адрианом и нагнал его в конце гостиной. Сент-Джон пригласил всех на обед, который стал веселым и шумным мужским застольем. Гости были знакомы не первый год и полностью доверяли друг другу.

– Узнал что-нибудь важное? – поинтересовался Адриан.

– У меня есть доказательства, что Милтон имел связь, которая могла стать для него губительной. Среди бумаг Адама Кенвуда обнаружилась подборка писем к Милтону от его друга. Содержание этих писем могло навлечь на брата большие неприятности.

– А как письма попали к Кенвуду?

– Кенвуд первым обнаружил тело. Он пришел к Милтону на условленную встречу и в поисках хозяина заглянул в кабинет, где и увидел его. Полагаю, он сразу же начал искать что-нибудь, что указывало бы на причину самоубийства, и, наткнувшись на эти письма, взял их себе, чтобы спасти репутацию писавшего.

– Но тебе он их не отдал.

– Скорее всего, Кенвуд хотел избавить брата от моего осуждения. В любом случае, если эти письма существовали – а теперь мне это доподлинно известно, – кто-то мог заполучить одно из них и использовать его с целью шантажа.

– Неужели содержание одного письма может являться достаточно веским основанием для этого?

– Думаю, да.

Мужчины остановились и разом посмотрели на дом. В окне верхнего этажа, за занавеской, вырисовывался силуэт женщины. Это была Диана, супруга Сент-Джона, которая с ребенком на руках расхаживала взад и вперед по комнате. Верджил словно завороженный наблюдал за ней, завидуя семейному счастью Сент-Джона.

– Почему все же Кенвуд не уничтожил их? – наконец спросил Адриан, возвращая Верджила к действительности.

Виконт отвел взгляд от окна, и друзья неспешно двинулись дальше.

– В точности не знаю, но думаю, он тоже догадался о шантаже и о поводе для него и, возможно, начал собственное расследование. В его столе рядом с письмами я нашел список имен, в котором значились мой брат, Каслрей, а также те двое господ, которые в прошлом году продали значительную часть своего имущества.

– То были предполагаемые им объекты вымогательства, а может, и его жертвы. Ведь именно на эту мысль наводит твоя находка, не так ли?

– Не думаю, что их шантажировал Кенвуд, хотя такой вариант я тоже рассматривал. Начать с того, что лорд Фэрхолл умер после Кенвуда. И потом, кто-то ведь и сейчас шантажирует графа Гласбери…

Собеседники повернули назад, по направлению к саду, и пошли в противоположную сторону. Опавшие листья кружились вокруг их ног, а легкий ветерок гнал по небу призрачные облака, за которыми скрывалась луна.

– Думаю, мы приходим к одному и тому же выводу, Леклер, – подытожил Адриан. – Сцена с Гласбери в Хэмпстеде выглядела весьма убедительной.

– Согласен. Не пойму только, в чем она убеждает.

– В том, что два человека, подвергшиеся шантажу, имеют отношение к вашей семье, и это нельзя упускать из виду. К тому же сцена, свидетелями которой мы оказались, говорит о том, что шантажист, скорее всего не принадлежит к северным радикальным группировкам, действия которых предсказуемы.

– Значит, чтобы найти его, не нужно далеко ходить.

Верджил внезапно вспомнил то, что Бьянка со свойственной ей проницательностью сказала ему в ту памятную ночь у камина. Тогда эти слова, казалось, пролили свет на мучившую его загадку. Избегал ли он смотреть правде в глаза, не отворачивался ли от очевидного, которое говорило, что он даром теряет время, пытаясь найти шантажистов среди радикалов, заговорщиков, поставивших целью уничтожение правительства? Не надеялся ли он в глубине души, что тайна Милтона окажется связана с государственным заговором, а вовсе не с тем, с чем она оказалась связана в действительности?

– Тот факт, что обе жертвы шантажа, так или иначе, выводят на семью Дюклерков, может оказаться чистой случайностью, но давай пока оставим это допущение, – сказал Верджил. – Стало быть, шантажист – кто-то из нашего круга.

– Или кто-то, кто имеет здесь знакомства. А может, мы усматриваем какую-то логику там, где ее нет? В конце концов, если Хэмптону удалось докопаться до секретов графа Гласбери, это мог сделать и любой другой.

Однако Джулиану Хэмптону уже давно все было известно: он хорошо знал Милтона и, будучи его адвокатом, мог без труда изучить не только бумаги, но и все остальное, когда оказывался в его кабинете в Лондоне или в Леклер-Парке.

Заметив в дверном проеме профиль человека, о котором шла речь, и представив возможность предательства со стороны друга, Верджил почувствовал отвращение.

– Хэмптон был знаком и с Каслреем, и с лордом Фэрхоллом. – Адриан говорил небрежно, но довольно решительно, точно сознавая, что неприятного разговора не избежать.

– Ты тоже вращаешься в этих кругах, Бершар, и у тебя гораздо больше возможностей, чтобы собрать сведения. Я знаю этого человека, больше того, знаком с ним с детства. Он не замешан в политике и из случая с Милтоном тоже вряд ли мог извлечь какую-либо выгоду.

– Я верю, что у него нет политических мотивов, но не имею понятия о том, какие у него убеждения и есть ли они у него вообще.

Адриан это верно подметил. Нельзя сказать, что Хэмптон на каком-либо поприще заметно проявил себя, и знание его характера у Верджила было скорее интуитивным, чем основанным на каких-либо пространных дискуссиях с ним.

– Все же я более склонен подозревать Найджела Кенвуда, – задумчиво произнес Верджил. – Я порасспрашивал о нем в Суссексе. Все эти годы он не жил во Франции постоянно, приезжая в Вудли, по крайней мере, несколько раз в год, и даже как-то сопровождал Адама, когда тот появлялся с визитами в Леклер-Парке.

– Эта версия притянута за уши. К примеру, с Каслреем он никак не связан.

– Нам об этом неизвестно. Кроме того, есть кое-что еще. – Верджил некоторое время колебался, прежде чем открыть Адриану эту часть своего расследования, боясь, что тот неправильно его поймет. – Думаю, если Каслрея шантажировали, то использованная для шантажа информация имеет отношение к моей семье, то есть к Милтону.

Адриан застыл на месте. Он молча стоял в ожидании продолжения, глядя перед собой на тропу, ведущую в сад.

– Мой брат имел более тесную дружбу с министром иностранных дел, чем я предполагал; они даже вели оживленную переписку, – продолжил Верджил. – Когда вы с Веллингтоном завели со мной разговор об этом, я солгал вам: в тех письмах, которые я видел, содержались по большей части политические дискуссии. Позже я перечитал их. Так вот, если кто-то задумал истолковать их по-своему, имея в распоряжении другие доказательства, свидетельствующие не в пользу моего брата и делающие подобное истолкование возможным. Вероятно, существовало еще какое-то письмо, которое могло быть использовано в неблаговидных целях.

– Насколько неблаговидных?

– Сомневаюсь, что это письмо само по себе имело какое-то особое значение, но его было достаточно, чтобы сокрушить еще одного человека.

Адриан не шелохнулся. Когда отец лишил его наследства, Каслрей обеспечил ему место, а потому преданность Бершара покойному министру иностранных дел была совершенно понятна.

– Давай поговорим начистоту, Леклер. Мы ведь сейчас обсуждаем не политические интриги, верно?

– Да.

– Значит, письмо к Милтону, которое ты нашел в бумагах Адама Кенвуда, не от какого-то радикала и не свидетельствует о том, что Милтон увяз в этих интригах глубже, чем можно думать. Шантаж касался его личной жизни.

– Да.

– А теперь ты ведешь речь еще о каких-то других письмах, которые Каслрей посылал твоему брату.

– Нет. Я говорю, что выражение дружбы между мужчинами, которое обычно не значит ровно ничего особенного, может быть использовано для шантажа. Я говорю, что, если задаться целью, можно усмотреть в этих письмах нечто большее, чем выражение дружбы. Этого было довольно, чтобы заставить Каслрея заволноваться, особенно если разум его к тому времени уже помутился.

Адриан скрестил руки на груди.

– Черт!

– Я сообщаю тебе это, безусловно рассчитывая на твою скромность.

– Да, черт побери. У тебя есть какое-то предположение насчет того, кого мы ищем?

– Возможно, это не один человек. Теперь мне известно, что в деле замешана женщина.

В кромешной ночной тьме Верджил не увидел, а почувствовал на себе пристальный взгляд Адриана.

– Если был подобный сообщник, то участие молодого Кенвуда, конечно, очень вероятно. Кто она?

– Пока не знаю, но скоро выясню. – Верджил долгое время пытался убедить себя, что нет надобности расширять поиск и дело возможно распутать, оставив нерешенной столь неприятную часть головоломки. Однако чтобы узнать правду, ему придется пойти на все.

– Если твои подозрения верны, Леклер, и кто-то мог таким образом очернить имя покойного министра иностранных дел, истина не должна выйти наружу. Об этом нужно позаботиться не только в память о нем, но и ради его семьи.

– Ты будто повторяешь слова Веллингтона.

– А это и есть слова Веллингтона. Каслрей представлял нашу страну после разгрома Наполеона, и его репутация неизбежно связывается с репутацией Британии в Европе. Его смерть не разрушила эту связь.

– Так вот в чем заключается твоя миссия, Адриан! Ты стараешься, чтобы на его имя не пала тень? Раз так, то Веллингтон, должно быть, догадывался, где искать ответ.

После непродолжительного молчания Адриан медленно проговорил:

– Перед смертью в разговоре с Веллингтоном Каслрей упомянул, что кто-то объявил ему об имеющемся письме, способном уничтожить его. Он намекнул на то, что письмо именно такого свойства, о котором ты говоришь, и может быть неправильно истолковано.

– Нам следовало поговорить обо всем открыто еще тогда, в Леклер-Парке, это сэкономило бы время.

– Никто не может обвинить нас в том, что мы избегали подобных разговоров. Ведь сейчас мы не уклоняемся от темы, верно?

Они направились к дому и через открытую дверь услышали какую-то реплику Сент-Джона, за которой последовал ответ Хэмптона. Все сидевшие за столом разразились хохотом.

– А что будем делать, когда найдем шантажиста? – Виконт прищурился.

– Я хотел спросить тебя. Что ты собираешься делать, выяснив личность этого человека? Дашь показания против него под присягой?

Верджил давно задумывался об этом – еще до того, как Веллингтон проявил интерес к этому делу, и до встречи с Бьянкой. Какими бы ни были причины самоубийства Милтона – политическими или личными, он решил, что суда над шантажистом не будет. Тайна Милтона останется в семейном склепе Леклер-Парка, а имя того, кто причастен к его смерти, ждет забвение.



Глава 16 | Праведник поневоле | Глава 18