home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Данилов и «полковник»

Он сидел перед ним свободно. Легко так сидел, словно не на допросе, а в гости пришел. И папиросу он держал с каким-то особым изяществом. Ночь в камере совершенно не повлияла на него. Китель без погон был немятый, галифе тоже, сапоги, хоть и потускнели, но еще не потеряли блеска.

«Интересный мужик, — отметил Данилов, — такие женщинам нравятся очень. Лицо нервное, тонкое, глаза большие, руки красивые. Чувствуется порода. Интересно, кто его родители были?» Он умышленно затягивал допрос, давая «полковнику» освоиться. По опыту он знал, что таких, как этот задержанный, на испуг не возьмешь. Утром ему позвонил дежурный по КПЗ и растерянно доложил:

— Задержанный из девятой бриться просит.

— Ну и что?

— Что делать?

— Дайте.

— Не положено острое-то. Инструкция.

— Тогда побрейте его.

— Побрить?! — ошарашенно спросил дежурный.

— Именно.

— Слушаюсь.

Да. Если «полковник» попросил побриться, значит, арест не сломал его. Мало кто из их «клиентов» требует бритву по утрам. Обычно люди, попав в камеру, ломаются внутренне и опускаются внешне. Этот, видать, крепкий. Зарядку сделал, по пояс водой холодной обтерся.

— Ну, с чего начнем? — задал первый вопрос Данилов.

— Я не знаю, — спокойно ответил «полковник», — вам виднее.

— Фамилия?

— Алтунин.

— Имя?

— Вадим Гаврилович.

— Год рождения?

— Десятый.

— Это ваши документы? — Данилов достал диплом и летную книжку.

— Мои.

— Судя по ним, вы профессиональный летчик.

— Да, в тысяча девятьсот двадцать восьмом году я поступил в Ейскую авиашколу и в тридцатом окончил ее.

— Кто ваши родители?

— Не знаю.

— То есть?

— Помню отца и мать очень смутно. Помню, что жил в Москве, где-то на Арбате. Потом поезд. Тиф. Меня воспитывал совершенно чужой человек.

— Кто?

— Это важно?

— Конечно.

— Он умер, когда я поступил в авиашколу. Фамилия его Забелин. Он был одним из первых русских летчиков.

— Как вы попали к нему?

— Он никогда не рассказывал. Просто я очнулся в Мариуполе, в тихом беленьком доме на берегу моря. Так началась моя вторая жизнь.

— А потом сколько у вас их было?

— Две, подполковник, всего две. Одна — жизнь летчика Алтунина, другая — «полковника» Чистякова. Вы не поверите, а я рад, что попал к вам. Теперь, если удастся, я начну еще одну жизнь, надеюсь, она будет счастливее предыдущих, правда, намного короче.

— Почему вы так считаете? Кстати, ваше последнее воинское звание?

— Это записано в летной книжке.

— Там написано «капитан».

— Так оно и было. Вы прощупываете меня, чтобы легче выстроить схему допроса. Не так ли?

Данилов молчал, с любопытством глядя на Алтунина.

— Зря стараетесь. Зачем вам попусту тратить время, дайте мне в камеру бумагу и чернила. Я сам напишу. Только не тревожьте меня два дня и, пожалуйста, распорядитесь, чтобы мне давали бриться. А то я себя грязным чувствую.

— Хорошо. Еще просьбы будут?

— Попросите Ларису, пусть перешлет мне папирос.

— Хорошо.

— Ну так я пошел.

Алтунин встал, выглянул в коридор.

— Конвой! — крикнул он. — Проводите меня.

В дверях показалось недоуменное лицо милиционера:

— Отвести?

— Отведите, — сказал Данилов.

«Любопытный парень. Ох какой любопытный! Что же он напишет? Нет. Такой врать не станет. Он и так на последней черте. Напишет правду. Надо распорядиться, чтобы ему разрешали бриться. А Ларисе я сейчас позвоню».

— Алло, — пропел в трубке знакомый голос.

— Лариса Евгеньевна?

— Да.

— Это Данилов.

— Кто?

— Данилов из МУРа. Помните?

— Конечно. Как он там?

— Нормально.

— Болезнь протекала нормально, больной перед смертью икал.

— Зачем так мрачно? Он просит папирос.

— А увидеть его можно?

— Пока нет.

— Куда передать папиросы?

— Петровка, тридцать восемь, дежурному. Скажите, что я распорядился.

Теперь опять надо было ждать. Результатов командировки Белова, врачей, работающих с Кузымой — Бурковским, показаний Алтунина, актов экспертиз. Опять ожидание, а дело пока стоит. То есть формально все уладилось как нельзя лучше. Убийца Соколова арестован, убийцу Судина водит наружное наблюдение, сообщник Бурковского арестован, имя его установлено. Запросы разосланы. Личность Судина установлена. Фамилия его настоящая Судинский, год рождения тот же, только здоровье он не подрывал и судился дважды. Один раз за мошенничество, второй — за скупку и хранение краденого. В архиве ГУМа нашлись его старые дела. Только как он уполномоченным Азколхоза стал — загадка. Данные на него Данилов передал Белову, он должен был установить все обстоятельства.

Ну что же. Пока все идет неплохо. Вот только явка, Чистякову данная, и сообщение из Белоруссии о Бурковском. Кстати, это что за бандгруппа, как его… А, вот… Крука. Надо позвонить Сереже Серебровскому в ГУББ наркомата, его отдел как раз Белоруссию курирует.

Данилов набрал номер.

— Серебровский.

— Здравствуй, Сережа. Это Данилов.

— Ваня, дружище, я только что о тебе думал.

— Телепатия.

— Что, что?

— Угадывание мыслей на расстоянии.

— Ты что, у Вольфа Мессинга хлеб отбить хочешь? — засмеялся Серебровский. — Ну выкладывай, чего беспокоишь руководящих работников наркомата?

— Дело к тебе есть. Срочное.

— Тогда жду. — Серебровский повесил трубку.


Данилов | Четвертый эшелон | Данилов и Серебровский