home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XI

На следующий день, когда около полудня Нора разбудила меня, моя рана беспокоила меня гораздо меньше.

– Мой милый полицейский желает тебя видеть, – сказала она. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно. Очевидно, вчера я лег спать трезвым. – Я оттолкнул Асту и встал.

Когда я вошел в гостиную, Гилд поднялся, держа в руках стакан с виски, и улыбнулся всем своим широким желтоватым лицом.

– Что ж, мистер Чарльз, сегодня вы выглядите достаточно бодрым.

Я пожал ему руку, сказал, что действительно чувствую себя весьма неплохо, и мы уселись. Он добродушно нахмурился.

– И все же, напрасно вы меня разыгрываете.

– Разыгрываю?

– Конечно: разъезжаете по городу, встречаетесь с людьми после того, как я отложил все вопросы и предоставил вам возможность отдохнуть. А я вроде как рассчитывал, что это даст мне преимущество в разговоре с вами, если можно так выразиться.

– Я не подумал, – сказал я. – Простите. Видели ту телеграмму, что я получил от Уайнанта?

– Ага. Мы сейчас прорабатываем ее в Филадельфии.

– А как насчет того пистолета, – начал было я, – мне...

Он остановил меня.

– Какого пистолета? Эту штуку больше нельзя называть пистолетом. Ударный механизм разбит, все внутренности проржавели, затвор заклинило. Если кто-то хотя бы пытался стрелять из него за последние шесть месяцев, то можете считать меня Папой римским. Давайте не будем тратить время на разговоры об этом куске металлолома.

Я рассмеялся.

– Это многое объясняет. Я взял его у пьянчужки, который сказал, что купил пистолет в баре за двенадцать долларов. Теперь я ему верю.

– Чего доброго, ему как-нибудь продадут нашу мэрию. Скажите честно, мистер Чарльз, вы работаете над делом Вулф или нет?

– Вы же видели телеграмму от Уайнанта.

– Видел. Значит, на него вы не работаете. И все же, я повторяю вопрос.

– Я более не являюсь частным детективом. Я вообще не занимаюсь детективной работой.

– Это я уже слышал. И все же, я спрашиваю еще раз.

– Ну хорошо. Нет.

Он подумал с минуту и сказал:

– Тогда я спрошу иначе: вас интересует это дело?

– Я знаком с людьми, которых оно касается, поэтому, естественно, интересует.

– И это все?

– Да.

– И вы не собираетесь начать работать над ним?

Зазвонил телефон, и Нора направилась к аппарату, чтобы ответить.

– Честно говоря, не знаю. Если меня по-прежнему будут втравливать в это дело, то не могу сказать, насколько далеко все зайдет.

Гилд покивал головой сверху вниз.

– Понимаю. Не стану скрывать, я хотел бы видеть вас участвующим в этом деле – и при том на правильной стороне.

– Вы имеете в виду, не на стороне Уайнанта. Он убил ее?

– Этого я не могу сказать, мистер Чарльз, но нет необходимости объяснять, что он ничем не помог нам найти того, кто ее убил.

В дверях появилась Нора.

– Тебя к телефону, Ник.

Звонил Герберт Маколэй.

– Привет, Чарльз. Как себя чувствует наш раненый?

– Нормально, спасибо.

– Ты получил весточку от Уайнанта?

– Да.

– Я получил от него письмо, где он сообщает, что отправил тебе телеграмму. Ты слишком плох, чтобы...

– Нет, я встаю и вполне могу выходить. Если ты будешь в конторе во второй половине дня, я загляну.

– Отлично, – сказал он. – Я буду здесь до шести.

Я вернулся в гостиную. Нора приглашала Гилда пообедать с нами, пока мы будем завтракать. Он сказал, что эта очень любезно с ее стороны. Я сказал, что перед завтраком мне необходимо выпить. Нора вышла, чтобы заказать еду и приготовить напитки.

Гилд покачал головой и сказал:

– Она – очень замечательная женщина, мистер Чарльз.

Я торжественно кивнул.

– Если, предположим, вас в это дело втравят, как вы выражаетесь, то я предпочел бы быть уверенным, что вы работаете с нами, нежели против нас, – сказал он.

– Я тоже.

– Значит, договорились, – сказал Гилд. Он слегка поерзал на стуле. – Вряд ли вы меня помните, однако когда раньше вы работали в этом городе, я был постовым на Сорок третьей улице.

– Конечно же, – вежливо солгал я. – Мне сразу показалось, что где-то я вас... Без формы внешность сильно меняется.

– Пожалуй, да. Мне бы хотелось знать наверняка, что вы не утаиваете ничего, о чем бы мы уже не знали.

– У меня нет подобного намерения. Я не знаю, что именно знаете вы. Я же вообще мало знаю. Не видел Маколэя со дня убийства и даже газет не читал.

Телефон вновь зазвонил. Нора вручила нам напитки и пошла отвечать на звонок.

– В том, что нам известно, ничего особенно секретного нет, – сказал Гилд, – и если вы готовы слушать, то я не против рассказать вам об этом. – Он попробовал коктейль и с одобрением кивнул. – Только сначала я хотел бы задать один вопрос. Когда вы ездили к Йоргенсенам прошлым вечером, вы рассказали ей о том, что получили от него телеграмму?

– Да, и сообщил ей, что передал телеграмму вам.

– Что она сказала?

– Ничего. Стала задавать вопросы. Она пытается найти его.

Он слегка наклонил голову набок и чуть прикрыл один глаз.

– Вы ведь вряд ли всерьез рассматриваете возможность того, что они в сговоре, верно? – Он поднял руку. – Поймите, я не представляю, с какой стати и для чего им быть в сговоре, я просто спрашиваю.

– Все вероятно, – сказал я, – однако, по-моему, можно быть относительно уверенным в том, что они не работают вместе. А в чем дело?

– Думаю, вы правы, – сказал он и неопределенно добавил: – Есть тут однако пара моментов. – Он вздохнул. – Как и обычно. Ну что ж, мистер Чарльз, теперь вот что мы знаем наверняка, и если вы сможете время от времени добавлять что-нибудь – пусть даже незначительное – по ходу моего рассказа, буду вам очень благодарен.

Я пробормотал что-то о намерении сделать все возможное.

– Итак, примерно третьего октября этого года Уайнант сообщает Маколэю, что ему на некоторое время необходимо уехать из города. Он не говорит адвокату, куда едет и зачем, но у Маколэя складывается впечатление, что Уайнант хочет сохранить в тайне свою работу над каким-то изобретением – позднее Джулия Вулф подтверждает правильность этой догадки, – и адвокат полагает, что Уайнант прячется где-то в горах Адирондак, однако, когда позже Маколэй спрашивает об этом Джулию, она отвечает, будто знает не больше, чем он сам.

– Она была в курсе того, над каким изобретением он работал?

Гилд покачал головой.

– Согласно Маколэю – нет, ясно только, что для этой работы ему требовалось большое помещение, а также дорогостоящие приспособления и оборудование, поскольку именно о деньгах он вел переговоры с Маколэем. Он хотел устроить все так, чтобы Маколэй сосредоточил в своих руках его акции, ценные бумаги и прочие средства и был готов, когда понадобится, перевести их в деньги, а также взял под контроль его банковские счета и все остальное, обеспечив возможность распоряжаться ими, как если бы Маколэй был самим Уайнантом.

– Хм-м, значит, полный контроль адвоката над всеми средствами, да?

– Совершенно верно. И еще: когда ему нужны были деньги, он требовал наличные.

– Он всегда отличался нелепыми представлениями, – сказал я.

– Именно так о нем все и отзываются. Похоже, он не хотел рисковать, предоставляя кому бы то ни было шанс выследить его по чекам, или не желал, чтобы там, в горах, знали, что он – Уайнант. Именно поэтому он не взял с собой секретаршу – даже не сообщил ей, куда едет, если она сказала правду, – и отпустил бороду. – Левой рукой Гилд погладил то место, где должна была находиться воображаемая борода.

– "Там, в горах", – процитировал я. – Значит, он был на Адирондаке?

Гилд передернул плечом.

– Я сказал так просто потому, что Адирондак и Филадельфия – единственные места, упоминания о которых мы имеем. Мы ищем в горах, но ничего не знаем. Может, искать нужно в Австралии.

– И сколько денег наличными понадобилось Уайнанту?

– Это я могу сказать точно. – Он достал из кармана пачку замусоленных, помятых, истрепанных бумаг, выбрал конверт, выглядевший чуть грязнее прочих, и засунул остальные бумаги обратно в карман. – На следующий день после разговора с Маколэем он сам снял с банковского счета пять тысяч наличными. Двадцать восьмого – разумеется, октября, вы понимаете, – Маколэй по его просьбе получил еще пять тысяч, затем еще две с половиной тысячи – шестого ноября, одну тысячу – пятнадцатого, семь с половиной – тридцатого, полторы тысячи – шестого (имеется в виду декабря), тысячу – восемнадцатого и пять тысяч – двадцать второго, то есть, за день до ее убийства.

– Почти тридцать тысяч, – сказал я. – Неплохой у него был банковский счет.

– Точнее, двадцать восемь тысяч пятьсот. – Гилд положил конверт в карман. – Но, как вы понимаете, это еще не все. Несколько раз по его звонку Маколэй продавал разные бумаги, чтобы добыть деньги. – Он опять пощупал карман. – У меня, если хотите взглянуть, есть список того, что он продал.

Я сказал, что не хочу.

– Каким образом он передавал деньги Уайнанту?

– Каждый раз, когда ему нужны были деньги, Уайнант писал секретарше, а она получала их у Маколэя. У него есть ее расписки.

– А как она передавала их Уайнанту?

Гилд покачал головой.

– Она сказала Маколэю, будто встречалась с Уайнантом в тех местах, которые тот назначал, но Маколэй полагает, что она знала, где он находится, хотя всегда отрицала это.

– Может, те последние пять тысяч были при ней, когда ее убили, а?

– Что могло бы превратить дело в ограбление, если только он, – водянистые серые глаза Гилда были почти закрыты, – не убил ее, когда пришел за ними.

– Или же, – предложил я, – если кто-то еще, убивший ее по другой причине, не нашел деньги и не решил, что неплохо прихватить их с собой.

– Конечно, – согласился он. – Подобные вещи случаются сплошь и рядом. Иногда случается даже, что люди, обнаружившие тело, прежде чем сообщить в полицию, прихватывают с собой кое-какую мелочь. – Он поднял большую ладонь. – Само собой, касательно миссис Йоргенсен – такой дамы, как она, – надеюсь, вы не думаете, что я...

– К тому же, – сказал я, – она ведь была не одна, верно?

– Одна она там была очень недолго. Телефон в квартире не работал, и лифтер с домоуправляющим спускались вниз, чтобы позвонить из конторы. Однако, поймите меня в этом вопросе правильно: я не говорю, что миссис Йоргенсен сделала что-нибудь предосудительное. Не станет же такая дама, как она...

– А что случилось с телефоном? – спросил я.

В прихожей зазвонил звонок.

– В общем, – сказал Гилд, – не знаю, что и думать по этому поводу. В телефоне...

Он оборвал фразу, так как в комнату вошел официант и принялся накрывать на стол.

– Насчет телефона, – сказал Гилд, когда мы уселись за стол. – Как я сказал, не знаю, что и думать по этому поводу. В телефоне, прямо в самой трубке, застряла пуля.

– Случайное попадание или?..

– С таким же успехом я могу спросить и вас. Пуля из того же пистолета, что и те четыре, которые попали в нее, но промахнулись ли этой пулей, когда стреляли в секретаршу, или специально метили в телефон, сказать не могу. Такой способ заткнуть телефон кажется мне несколько шумным.

– Кстати, – сказал я. – Слышал ли кто-нибудь стрельбу? Тридцать второй калибр – не ахти какое оружие, но кто-то же должен был услышать выстрелы.

– Конечно, – сказал он с отвращением. – То место просто кишит людишками, которым сегодня кажется, будто они что-то слышали, но тогда они ничего не предприняли, и, видит Бог, их рассказы о том, что именно они слышали, не очень-то совпадают один с другим.

– Обычно так и бывает, – сочувственно сказал я.

– Мне ли этого не знать, – Он сунул вилку с едой в рот. – О чем я говорил? Ах, да, о Уайнанте. Он отказался от квартиры и, когда уехал, сдал свои вещи на хранение. Мы их просмотрели – вещи – но пока не нашли ничего, что указывало бы, куда он уехал или над чем работал, хотя, как мы надеялись, осмотр вещей мог бы нам помочь. Не больше нам повезло и с его мастерской на Первой авеню. Она, с момента его отъезда была постоянно заперта за исключением тех случаев, когда секретарша заходила туда на час-другой дважды в неделю, чтобы разобраться с его почтой и другими вещами. В почте, поступившей после того, как ее убили, для нас нет ничего интересного. Также ничего полезного не нашли мы и в ее квартире. – Гилд улыбнулся Норе. – Наверное, для вас все это должно быть слишком скучным, миссис Чарльз.

– Скучным? – Она удивилась. – Я слушаю, затаив дыхание.

– Дамам обычно нравятся более красочные истории, – сказал он и кашлянул. – С этаким ореолом. Как бы то ни было, мы не нашли никаких намеков на то, где он находился, как вдруг в прошлую пятницу он звонит Маколэю и назначает на два часа в холле гостиницы «Плаца» встречу. Маколэя в конторе не было, поэтому Уайнант просто оставил для него информацию.

– Маколэй был здесь, – сказал я, – обедал со мной.

– Он сказал мне об этом. В общем, Маколэй не может добраться до гостиницы раньше, чем почти уже в три часа, не находит там Уайнанта и узнает, что Уайнант там не проживает. Адвокат пытается дать его описание, с бородой и без нее, однако никто из служащих отеля не припоминает, что видел изобретателя. Маколэй звонит в свою контору, но Уайнант туда не перезванивал. Тогда адвокат звонит Джулии Вулф, и она говорит ему, будто даже не знала, что Уайнант в городе, чему Маколэй не верит, поскольку он только вчера передал ей пять тысяч долларов для Уайнанта, и, по его расчетам, Уайнант приехал как раз за ними, однако адвокат просто говорит секретарше «спасибо», вешает трубку и продолжает заниматься своими делами.

– Какими делами, например? – спросил я.

Гилд перестал жевать кусок хлеба, который только что положил в рот.

– Между прочим, думаю, нам не помешает об этом знать. Я выясню. Нам показалось, что его не в чем подозревать, поэтому мы не позаботились об этом сразу, однако всегда не мешает знать, у кого есть алиби, а у кого нет.

Я отрицательно покачал головой в ответ на вопрос, который он не решился задать.

– Не вижу, в чем его следовало бы подозревать за исключением того, что он – адвокат Уайнанта и, вероятно, знает больше, чем говорит.

– Конечно, я понимаю. Что ж, наверное, для того люди и прибегают к помощи адвокатов. Теперь касательно секретарши: возможно, ее настоящее имя – совсем не Джулия Вулф. Пока у нас не было возможности выяснить наверняка, однако мы узнали, что она была не совсем тем человеком, кому он, исходя из общепринятых понятий, мог бы спокойно доверить все эти деньги – я имею в виду, если он знал о ее прошлом.

– У нее была судимость?

Он покивал головой сверху вниз.

– Очень милый расклад получается. Года за два перед тем, как эта дама начала работать на него, она отсидела шесть месяцев на Западе, в Кливленде, по обвинению в мошенничестве под именем Роды Стюарт.

– Полагаете, Уайнант знал об этом?

– Спросите что-нибудь полегче. Не похоже, иначе вряд ли он позволил бы ей спокойно разгуливать со всеми этими деньгами, хотя кто его знает. Говорят, он был без ума от нее, а вы знаете, до чего могут дойти мужчины. Она время от времени развлекалась с Шепом Морелли и его ребятами.

– У вас действительно есть улики против Морелли? – спросил я.

– В этом деле нет, – с сожалением сказал он, – но мы разыскивали его за кое-что другое. – Он слегка сдвинул песочного цвета брови. – Хотел бы я знать, что заставило его явиться к вам сюда. Конечно, от этих хануриков можно ожидать чего угодно, и все же хотелось бы знать.

– Я рассказал вам все, что мне известно.

– Не сомневаюсь в этом, – заверил меня Гилд. Он повернулся к Норе. – Надеюсь, вы не думаете, что мы слишком грубо обошлись с ним, однако, понимаете, приходится...

Нора улыбнулась, сказала, что прекрасно понимает и налила кофе в его чашку.

– Спасибо, мэм.

– Что такое «ханурики»? – спросила она.

– Алкоголики или наркоманы.

Она посмотрела на меня.

– А что, Морелли был...

– Нагрузился по самые уши, – сказал я.

– Почему ты мне не сказал? – пожаловалась она. – Я всегда пропускаю самое интересное. – Она встала из-за стола, чтобы ответить на телефонный звонок.

– Вы собираетесь возбуждать против него дело за то, что он в вас стрелял? – спросил Гилд.

– Нет, если только это не нужно вам.

Он покачал головой. Голос его звучал равнодушно, хотя в глазах промелькнуло что-то вроде любопытства.

– Думаю, пока у нас на него достаточно материала.

– Вы говорили о секретарше.

– Да, – сказал он. – В общем, мы выяснили, что она часто не ночевала у себя иногда по два-три дня подряд. Может, в это время она встречалась с Уайнантом. Не знаю. Нам не удалось пробить брешь в показаниях Морелли о том, что он не видел ее последние три месяца. Что вы думаете по этому поводу?

– То же, что и вы, – ответил я. – Уайнант исчез как раз около трех месяцев назад. Может, здесь что-то кроется, а может и нет.

Вошла Нора и сказала, что звонит Харрисон Куинн. Он сообщил, что продал некоторые ценные бумаги, которые я записал в графу «убыли», и назвал мне цены.

– Ты видел Дороти Уайнант? – спросил я его.

– С тех пор, как оставил ее у вас, не видел, но сегодня после обеда встречаюсь с ней в «Пальме», мы идем пить коктейли. Вообще-то, если хорошенько подумать, она просила тебе не говорить об этом. Ну, что скажешь о золотых акциях, Ник? Ты много потеряешь, если не войдешь в дело. Эти дикари с Запада, как только соберется Конгресс, устроят нам такую инфляцию это уж наверняка, а даже если и не устроят, в любом случае все этого ожидают. Я тебе на прошлой неделе сказал, что уже ходят разговоры о необходимости достичь соглашения...

– Хорошо, – сказал я и дал ему указание приобрести некоторое количество акций «Доум Майнз» по двенадцать долларов.

Затем он вспомнил, что видел в газетах сообщения о моем ранении. Он говорил об этом очень неопределенно и обратил мало внимания на мои заверения, что со мной все в порядке.

– Полагаю, сие означает, что пару дней никакого пинг-понга не будет, – сказал он с искренним, по всей видимости, сожалением. – Послушай, у тебя ведь были билеты на сегодняшнюю премьеру. Если ты не можешь пойти, то я...

– Мы пойдем. В любом случае, спасибо.

Он рассмеялся и, попрощавшись, положил трубку. Когда я вернулся в гостиную, официант убирал со стола. Гилд удобно устроился на диване. Нора говорила:

– ...приходится каждый год уезжать на рождественские праздники, поскольку те родственники, которые у меня еще остались, слишком всерьез относятся к Рождеству, и если мы дома, то либо они едут в гости к нам, либо мы вынуждены ехать в гости к ним, а Ник этого не любит.

В углу Аста лизала лапы.

– Я отнимаю у вас массу времени, – Гилд посмотрел на часы. – Мне не хотелось навязываться...

Я сел и сказал:

– Мы как раз подошли к самому убийству, не так ли?

– Как раз. – Он расслабился и опять уселся на диван. – Это произошло в пятницу двадцать третьего в какое-то время до трех-двадцати пополудни, когда миссис Йоргенсен пришла туда и нашла ее. В известной степени трудно сказать, сколько времени она лежала там, умирая, прежде чем ее обнаружили. Мы знаем только, что с ней все было в порядке, и она ответила на телефонный звонок – с телефоном, кстати, тоже все было в порядке, – около половины третьего, когда секретарше позвонила миссис Йоргенсен; с ней по-прежнему ничего не случилось и около трех, когда звонил Маколэй.

– Я не знал, что миссис Йоргенсен звонила.

– Это факт. – Гилд откашлялся. – У нас не было никаких подозрений на этот счет, вы понимаете, но мы проверили, потому что таков порядок, и от телефонистки в отеле «Кортлэнд» узнали, что около двух-тридцати она соединяла с квартирой секретарши миссис Йоргенсен.

– А что сказала миссис Йоргенсен?

– Сказала, что хотела узнать, где Уайнант, но Джулия Вулф ответила, что будто бы не знает, и тогда миссис Йоргенсен, полагая, что та лжет и что она сможет вытянуть из нее правду при личной встрече, спросила, может ли она заглянуть на минуту, и Джулия ответила: «Конечно». – Нахмурившись, Гилд посмотрел на мое колено. – В общем, она туда поехала и нашла секретаршу уже почти мертвой. Люди, проживающие в доме, не помнят, что видели, как кто-либо входил в квартиру Вулф или выходил из нее, но это и понятно. Кто угодно мог войти, выйти и остаться незамеченным. Пистолета там не было. Не было также никаких следов взлома, а к вещам в квартире никто не прикасался, как я и говорил. Я имею в виду, что квартиру, похоже, не обыскивали. На руке у нее было кольцо с бриллиантом стоимостью, по всей видимости, в несколько сотен, а в сумочке оказалось тридцать с чем-то долларов. Жильцы дома знают Уайнанта и Морелли – оба они частенько туда заходили, – но уверяют, что не видели ни того, ни другого довольно давно. Дверь на пожарную лестницу была заперта, а по самой лестнице, похоже, в последнее время не ходили. – Он повернул руки ладонями вверх. – Вот, пожалуй, и весь наш урожай.

– Никаких отпечатков пальцев?

– Только принадлежащие ей самой и людям, которые убирают квартиры в том доме, насколько удалось установить. Ничего полезного для нас.

– И никаких сведений от ее друзей?

– Похоже, у нее не было друзей – близких, по крайней мере.

– А что насчет этого – как бишь его – Нанхейма который опознал в ней подругу Морелли?

– Он просто знал секретаршу в лицо, поскольку видел ее несколько раз в обществе Морелли, и узнал ее фотографию в газете.

– А кто он?

– С ним все в порядке. Нам все о нем известно.

– Вы ведь не станете утаивать от меня информацию после того, как я дал обещание ничего не утаивать от вас?

– Что ж, – сказал Гилд – если это останется между нами: он – парень, который время от времени делает кое-какую работу для нашего департамента.

– О-о.

Он поднялся.

– Как ни прискорбно, но дальше нам продвинуться не удалось. Вы можете нам чем-нибудь помочь?

– Нет.

С минуту он пристально смотрел на меня.

– А что вы думаете об этом?

– Насчет бриллиантового кольца: было ли оно обручальным кольцом?

– Надето оно было на безымянный палец. – После небольшой паузы он спросил: – А что?

– Может, полезно было бы знать, кто его подарил. Я увижу Маколэя сегодня во второй половине дня. Если что-нибудь подвернется, позвоню. Похоже, что это сделал Уайнант, но...

Гилд добродушно проворчал:

– Вот-вот, «но». – Он пожал руку Норе и мне, поблагодарил за виски, обед и гостеприимство, за нашу доброту в целом и ушел.

Я сказал Норе:

– Я не из тех, кто способен предположить, будто есть мужчины, которые могут устоять перед твоими чарами и не вывернуться ради тебя наизнанку, однако, не будь слишком уверена, что этот парень не водит нас за нос.

– Значит, вот до чего мы уже докатились, – сказала она – Ты ревнуешь меня к полицейским.


предыдущая глава | Тонкий человек | cледующая глава