home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XII

Письмо Клайда Уайнанта Маколэю являло собой весьма примечательный документ. Оно было чрезвычайно неумело отпечатано на простой белой бумаге и в углу помечено: Филадельфия, штат Пенсильвания, 26 декабря 1932 года. Текст его гласил:


Дорогой Герберт!

Я телеграфирую Нику Чарльзу, который, как ты помнишь, работал на меня несколько лет назад и сейчас находится в Нью-Йорке, чтобы он связался с тобой по поводу ужасной смерти бедной Джулии. Я хочу, чтобы ты сделал все от тебя зависящее [и в этом месте одна строка была забита буквами "х" и "м" так, что ничего невозможно было разобрать] убедил его разыскать убийцу. Мне безразлично, сколько это будет стоить – заплати ему!

Я хочу, чтобы ты, помимо всего, что известно тебе самому, сообщил Нику кое-какие факты. Не думаю, что ему следует сообщать эти факты полиции, однако, он будет знать, как поступить наилучшим образом, и я хочу, чтобы ты предоставил Нику полную свободу действий, поскольку мое доверие к нему безгранично. Возможно, стоит просто показать ему это письмо, которое после этого следует обязательно уничтожить. Теперь факты.

Когда в прошлый четверг вечером я встретился с Джулией, чтобы забрать у нее тысячу долларов, она сказала, что хочет оставить работу у меня. По ее словам, в течение некоторого времени ей сильно не здоровится, и врач рекомендовал уехать куда-нибудь и отдохнуть; теперь, когда вопрос с поместьем ее дядюшки улажен, она может и хочет так сделать. Раньше я ни слова не слышал от Джулии о проблемах со здоровьем и, полагая, что она скрывает истинную причину, попытался вытянуть из нее правду, однако она упорно стояла на своем. Я также ничего не знал о смерти ее дядюшки. Она сказала, что речь идет о дядюшке Джоне из Чикаго. Думаю, в случае необходимости это можно проверить. Мне не удалось убедить ее изменить решение, поэтому она должна была уехать в последний день месяца. Мне показалось, что она чем-то озабочена или напугана, но она сказала, будто это не так. Сначала мне стало жаль, что Джулия уезжает, но затем я перестал жалеть, так как раньше я всегда мог всецело ей доверять, а теперь уже не смог бы, поскольку она, как я полагал, мне лгала.

Следующий факт, который мне хотелось бы довести до сведения Чарльза: что бы ни говорили по поводу действительно бывшего правдой некоторое время назад, – отношения между Джулией и мною [слова «теперь представляют собою» были слегка забиты буквой "х"] представляли собою во время убийства (и были таковыми свыше года) не более, чем отношения между работником и работодателем. Они явились результатом обоюдного согласия.

Далее, я считаю целесообразным установить настоящее местопребывание Виктора Розуотера, с которым у нас несколько лет назад были неприятности, так как эксперименты, проводимые мною сегодня, имеют непосредственное отношение к работе, от коей я, согласно заявлению Розуотера, отстранил его обманным путем; к тому же, я считаю его достаточно безумным и способным в порыве ярости убить Джулию за отказ сообщить ему, где меня можно найти.

Четвертое – и самое главное: не была ли моя жена с контакте с Розуотером? Откуда ей стало известно, что я работаю над экспериментами, в осуществлении которых он мне когда-то помогал?

Пятое: необходимо немедленно убедить полицию, что я ничего не могу сообщить им по поводу убийства, дабы они не предпринимали никаких попыток найти меня – попыток, могущих привести к преждевременной огласке и раскрытию тайны моих экспериментов, что на данном этапе считаю весьма опасным. Наилучшим образом можно избежать этого, немедленно разгадав загадку убийства Джулии, каковую цель я и преследую.

Время от времени я буду выходить на связь с тобой; если же возникнут обстоятельства, требующие срочного контакта со мной, помести в «Таймс» следующее объявление:

«Абнер. Да. Банни».

После этого я сделаю все необходимое, чтобы связаться с тобой. Надеюсь, ты вполне понимаешь, насколько важно убедить Чарльза взяться за эту работу, поскольку он уже в курсе неприятностей с Розуотером и знаком с большинством заинтересованных лиц.

Искренне твой,

Клайд Миллер Уайнант


Я положил письмо на стол Маколэю и сказал:

– Звучит вполне логично. Ты помнишь, по какому поводу они поссорились с Розуотером?

– По поводу каких-то изменений в структуре кристаллов. Я могу уточнить. – Маколэй взял первую страницу письма и нахмурился. – Он пишет, что в тот вечер получил от нее тысячу долларов. Я передал ей пять тысяч; по ее словам, именно столько было ему нужно.

– Четыре тысячи дохода от так называемого «поместья дядюшки Джона»? – предположил я.

– Похоже на то. Странно: никогда бы не подумал, что она способна обокрасть его. Надо будет выяснить насчет остальных денег, которые я ей передавал.

– Ты знал, что она отбывала приговор в Кливлендской тюрьме по обвинению в мошенничестве?

– Нет. Это правда?

– Так утверждает полиция. Под именем Роды Стюарт. Где Уайнант ее нашел?

– Понятия не имею, – покачал он головой.

– Тебе известно что-нибудь по поводу того, откуда она родом, кто ее родственники и все такое прочее?

Он вновь покачал головой.

– С кем она была обручена?

– Я и не знал, что она была обручена.

– На безымянном пальце у нее было надето кольцо с бриллиантом.

– Для меня это новость, – сказал Маколэй. Он прикрыл глаза и задумался. – Нет, не припомню, чтобы она носила обручальное кольцо. – Он поставил локти на стол и улыбнулся мне. – Итак, каковы шансы привлечь тебя к тому, что он хочет?

– Слабые.

– Я так и думал. – Он передвинул руку, прикоснувшись к письму. – Ты так же как и я представляешь, что он должен чувствовать. Что бы могло заставить тебя изменить решение?

– Я не...

– Если бы я убедил его встретиться с тобой, это помогло бы? Я могу ему сказать, что только при этом условии ты взялся бы...

– Я хочу с ним поговорить, – сказал я, – однако ему пришлось бы говорить гораздо более откровенно, нежели он пишет.

Маколэй медленно спросил:

– Ты намекаешь на то, что думаешь, будто он убил ее?

– Я ничего об этом не знаю, – сказал я. – Не знаю даже того, что известно полиции, и как подсказывает мне интуиция, у них недостаточно улик для ареста, даже если они смогут найти его.

Маколэй вздохнул.

– Не очень-то весело быть адвокатом душевнобольного. Постараюсь заставить его прислушаться к доводам рассудка, хотя знаю, что это бесполезно.

– Я хотел спросить, каково сейчас его финансовое положение? Оно по-прежнему такое же неплохое, как и раньше?

– Почти. Конечно, экономический кризис не обошел его, как и всех нас, да и авторские доходы от использования технологии горячей обработки с тех пор, как металлы потеряли былое значение почти иссякли, однако он до сих пор может рассчитывать на пятьдесят или шестьдесят тысяч годового дохода от своих патентов на глассин и звукоизоляционные материалы, плюс кое-что еще, поступающее от всяких мелких... – Он прервал фразу и спросил: – Ты, случаем, не сомневаешься в его способности заплатить тебе за работу?

– Нет, просто любопытно. – В голову мне пришел другой вопрос: – У него есть родственники, помимо бывшей жены и детей?

– Сестра, Элис Уайнант, которая с ним даже не разговаривает около... должно быть, лет уже четырех или пяти.

Про себя я предположил, что это была та самая тетушка Элис, к которой Йоргенсены не поехали на Рождество.

– А почему они разругались?

– Он дал интервью одной из газет, где сказал, будто не думает, что пятилетний план в России обязательно обречен на провал. Надо сказать, выразился он при этом ничуть не крепче, чем я процитировал.

Я рассмеялся.

– Да они же...

– Тетушка Элис будет еще почище, чем он. Она все забывает. Когда брату удалили аппендицит, на следующий день после операции они с Мими ехали в такси и по дороге встретили похоронную процессию, которая двигалась со стороны больницы. Мисс Элис схватила Мими за руку и сказала: «О Боже! А вдруг это он... как там бишь его зовут?»

– Где она живет?

– На Мэдисон авеню. Адрес есть в телефонном справочнике. – С минуту он колебался. – Мне кажется, что не стоит...

– Не собираюсь ее тревожить. – Прежде, чем я успел произнести что-нибудь еще, зазвонил телефон.

Маколэй приложил трубку к уху и сказал:

– Алло... Да, это я... Кто?.. Ах, да... – Мышцы вокруг его рта напряглись, а глаза чуть расширились. – Где? – Некоторое время он слушал. – Да, конечно. А я успею? – Он бросил взгляд на часы, которые носил на левой руке. – Хорошо, увидимся в поезде. – Он положил трубку.

– Это был лейтенант Гилд, – сказал он. – Уайнант пытался покончить жизнь самоубийством в Аллентауне, штат Пенсильвания.


предыдущая глава | Тонкий человек | cледующая глава