home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XVI

– Прежде всего, – сказал Гилд, когда мы вышли из его кабинета, – заглянем к мистеру Нанхейму. Он должен быть дома: я наказал ему никуда не отлучаться, пока сам не позвоню.

Квартира мистера Нанхейма находилась на четвертом этаже мрачного, пропитанного сыростью и запахами здания, в котором отчетливо раздавались, доносившиеся с Шестой авеню звуки. Гилд постучал в дверь.

В квартире послышались торопливые шаги, и кто-то спросил:

– Кто там? – Голос принадлежал мужчине и звучал гнусаво и слегка раздраженно.

Гилд ответил:

– Джон.

Дверь торопливо распахнул маленький, болезненного вида мужчина лет тридцати пяти-тридцати шести, одеяние которого составляли только майка, синие трусы и черные шелковые носки.

– Я не ждал вас, лейтенант, – заныл он. – Ведь вы сказали, что позвоните. – Казалось, он был напуган. У него были маленькие, темные, близко посаженные глаза и широкий рот с тонкими, нервными губами. Нос был необычайно мягким – длинный, обвислый, он, казалось, не имеет костей.

Гилд коснулся рукой моего локтя, и мы вошли. Через открытую дверь слева виднелась неприбранная постель. Комната, в которой мы оказались, представляла собой убогую, грязную, заваленную одеждой, газетами и грязной посудой гостиную. В нише с правой стороны находились раковина и плита. Между ними стояла девица, державшая в руке небольшую сковороду. Это была широкая, пышнотелая рыжая женщина лет приблизительно двадцати восьми, приятной, но довольно вульгарной и неряшливой наружности. Она была одета в помятое розовое кимоно и поношенные розовые домашние туфли со сбившимися бантами. Угрюмо она наблюдала за нами.

Гилд не представил меня Нанхейму и не обратил ни малейшего внимания на женщину.

– Садитесь, – сказал полицейский и отодвинул в сторону валявшуюся на краю дивана одежду.

Я чуть сдвинул, лежавшую в кресле-качалке газету, и сел. Поскольку Гилд не снял шляпу, я поступил так же.

Нанхейм подошел к столу, где стояли более чем наполовину опустошенная пинтовая бутылка виски и пара стаканов, и сказал:

– Глотнете?

Гилд скорчил гримасу.

– Только не этой блевотины. С чего это ты сказал мне, будто знал дамочку Вулф всего лишь в лицо?

– Так оно и было, лейтенант, это правда. – Дважды он искоса бросал на меня взгляд и тут же отводил его в сторону. – Может, как-нибудь при встрече я и поздоровался с ней или спросил, как дела, или же еще что-нибудь в этом духе, но не более того. Это правда.

Женщина, стоявшая в нише, саркастически расхохоталась, однако лицо ее оставалось невеселым. Нанхейм резко повернулся к ней.

– Смотри мне, – сказал он срывающимся от ярости голосом, – попробуй вставить хоть слово, и я тебе зубы повышибаю.

Женщина размахнулась и швырнула ему в голову сковороду. Сковорода пролетела мимо и со звоном ударилась о стену. На стене, на полу и на мебели появились свежие пятна от яичного желтка и жира.

Он бросился на женщину. Чтобы поставить ему подножку, мне даже не пришлось подниматься с кресла. Он растянулся на полу. Женщина взяла в руки кухонный нож.

– Хватит, – проворчал Гилд. Он тоже не поднялся с места. – Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы посмотреть ваш базарный спектакль – нам надо с тобой поговорить. Вставай и веди себя прилично.

Нанхейм медленно поднялся на ноги.

– Она, когда пьяна, доводит меня до бешенства, – сказал он. – Сегодня она весь день мотает мне нервы. – Он подвигал правой рукой. – Кажется, я вывихнул запястье.

Женщина, ни на кого не взглянув, прошла мимо нас, зашла в спальню и хлопнула дверью.

– Может, если бы ты бросил увиваться за другими женщинами, у тебя было бы поменьше неприятностей с этой, – сказал Гилд.

– Кого вы имеете в виду, лейтенант? – На лице у Нанхейма было написано невинное удивление и, пожалуй, даже обида.

– Джулию Вулф.

Теперь на болезненном лице маленького человечка было написано возмущение.

– Это ложь, лейтенант. Любой, кто скажет, будто я хоть раз...

Гилд прервал его, обратившись ко мне:

– Если хотите ткнуть ему в рожу, я не стану вас отговаривать на основании того, что у него повреждена рука: он даже не сможет вам как следует ответить.

Вытянув вперед обе руки, Нанхейм повернулся ко мне.

– Я не хотел сказать, что вы лжете. Я просто имел в виду, что, может быть, кто-то ошибся, когда...

Гилд вновь перебил его:

– Разве ты бы не переспал с ней, если бы такой шанс представился?

Нанхейм облизнул нижнюю губу и с опаской посмотрел на дверь спальни.

– Вообще-то, – медленно произнес он предусмотрительно тихим голосом, – она, конечно, была классной штучкой. Думаю, я не отказался бы.

– Но ты никогда не пытался снять ее?

С минуту Нанхейм колебался, затем передернул плечами и сказал:

– Вы же знаете, как это бывает. Когда крутишься то здесь, то там, пытаешься воспользоваться почти любой подвернувшейся возможностью.

Гилд недовольно посмотрел на него.

– Напрасно ты не сказал мне об этом с самого начала. Где ты был в тот день, когда ее убрали?

Маленький человечек подскочил, словно его укололи булавкой.

– Боже милостивый, лейтенант, неужели вы думаете, что я имею к этому делу какое-то отношение? С чего это мне понадобилось бы убивать ее?

– Где ты был?

Тонкие губы Нанхейма нервно подергивались.

– Какой был день, когда ее?..

Он оборвал фразу, так как дверь в спальню открылась.

Из спальни, держа в руке чемодан, вышла пышнотелая женщина. Она была полностью одета для выхода на улицу.

– Мириам, – сказал Нанхейм.

Она посмотрела на него мутным взглядом и сказала:

– Терпеть не могу подлецов, но если бы я их любила, я бы терпеть не могла подлецов-стукачей, а если бы даже я и любила подлецов-стукачей, то тебя все равно бы терпеть не могла. – Она повернулась к входной двери.

Гилд, поймав Нанхейма за руку, чтобы не дать ему броситься вслед за женщиной, повторил:

– Где ты был?

Нанхейм крикнул:

– Мириам! Не уходи. Я исправлюсь, я сделаю все, что угодно. Не уходи, Мириам.

Она вышла и захлопнула дверь.

– Пустите меня, – умолял Нанхейм Гилда. – Пустите, я приведу ее назад. Я жить без нее не могу. Я только приведу ее назад и расскажу вам все, что захотите. Пустите, я должен ее вернуть.

Гилд сказал:

– Чушь. Садись. – Он подтолкнул маленького человечка к стулу. – Мы пришли сюда не затем, чтобы смотреть, как вы с этой бабой танцуете ритуальные танцы. Где ты был в тот день, когда убили секретаршу?

Нанхейм закрыл лицо руками и зарыдал.

– Если будешь и дальше прикидываться, – сказал Гилд, – Я тебе таких тумаков наваляю...

Я плеснул в стакан немного виски и протянул его Нанхейму.

– Спасибо вам, сэр, спасибо. – Он выпил виски, закашлялся и, вытащив грязный носовой платок, принялся вытирать им лицо. – Я не могу так сразу вспомнить, лейтенант, – заныл он. – Может, я был в заведении Чарли, а может, и здесь. Мириам наверняка вспомнит, если вы позволите мне вернуть ее.

Гилд сказал:

– К черту Мириам. Как тебе нравится идея попасть в кутузку за то, что не можешь вспомнить?

– Дайте мне одну минуту, я вспомню. Я не прикидываюсь, лейтенант. Вы же знаете, я всегда выкладываю вам все до последнего. Сейчас мне просто плохо. Посмотрите на мое запястье. – Он протянул правую руку и показал нам запястье, которое начало опухать. – Погодите одну минуту. – Он опять закрыл лицо руками.

Гилд подмигнул мне, и мы принялись ждать момента, когда память маленького человечка вновь заработает.

Неожиданно Нанхейм отнял руки от лица и громко засмеялся.

– Черт возьми! Поделом мне было бы, если бы вы меня зацапали! В тот день я был... Погодите, я вам покажу. – Он направился в спальню.

Через несколько минут Гилд позвал:

– Эй, мы не собираемся торчать тут до утра. Давай поскорее.

Ответа не было.

Когда мы вошли в спальню, она оказалась пуста, а открыв дверь в ванную, мы обнаружили, что и ванная тоже пуста. Окно в ванной было отворено, за ним виднелась пожарная лестница.

Я ничего не сказал и постарался не выразить своим видом то, что думаю.

Гилд сдвинул шляпу со лба чуть назад, сказал:

– Зря он это сделал, – и направился к телефону в гостиной.

Пока он звонил, я покопался в тумбочках и шкафах, ничего не нашел. Искал я не слишком тщательно и оставил это занятие, как только Гилд привел полицейскую машину в действие.

– Надеюсь, мы быстро его найдем, – сказал он. – У меня есть новости. Мы установили, что Йоргенсен и Розуотер – одно и то же лицо.

– А как вы это установили?

– Я послал человека побеседовать с той девушкой, которая подтвердила его алиби, с Ольгой Фентон, и он, в конце концов, вытянул из нее эту информацию. Правда, он говорит, что относительно алиби ему ничего не удалось добиться. Я поеду к ней и попытаюсь расколоть ее сам. Хотите составить компанию?

Я посмотрел на часы и сказал:

– Я бы с удовольствием, но уже поздно. Розуотера еще не задержали?

– Приказ уже отдан. – Он задумчиво посмотрел на меня. – И уж теперь-то мы заставим его говорить!

Я ухмыльнулся.

– А теперь что вы думаете по поводу того, кто ее убил?

– Я спокоен, – сказал он. – Дайте мне достаточно фактов, с помощью которых можно будет кое-кого поприжать, и я быстренько предъявлю вам того, кто это сделал.

На улице он пообещал держать меня в курсе событий, мы пожали друг другу руки и расстались. Через несколько секунд он догнал меня и попросил передать привет Норе.


предыдущая глава | Тонкий человек | cледующая глава