home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XX

Когда я вернулся домой, Нора держала в одной руке кусок холодной утки, а другой рукой собирала картинку-головоломку.

– Я думала, ты остался жить у нее, – сказала она. – Ты ведь был когда-то сыщиком: найди мне коричневатый кусочек, напоминающий по форме улитку с длинной шеей.

– Кусочек утки или головоломки? Слушай, давай не поедем сегодня к супругам Эдж: они такие скучные.

– Хорошо, но они обидятся.

– Вряд ли нам так сильно повезет, – пожаловался я. – Они бы обиделись на Куиннов или...

– Харрисон звонил. Он просил передать, что теперь самое время прикупить акций «Макинтайр Поркьюпайн» – кажется, так они называются – вдобавок к твоему пакету «Доум Майнз». Он говорит, что акции опустились до двадцати с четвертью. – Нора коснулась пальцем картинки-головоломки. – Тот фрагмент, который я ищу, должен подойти вот сюда.

Я нашел нужный ей фрагмент и почти слово в слово передал все, о чем мы говорили и что делали у Мими.

– Я тебе не верю, – сказала она. – Ты все придумал. Таких людей не бывает. Слушай, откуда они появились? Может, они – первые представители нового вида чудовищ?

– Я просто передаю тебе, что происходит, и не берусь ничего объяснять.

– Да и как бы ты все это объяснил? Складывается впечатление, будто у них в семье нет ни единого человека – особенно теперь, когда Мими ополчилась на своего Криса, – который хоть в малейшей степени питал бы дружеские чувства по отношению к кому-либо из остальных, и, тем не менее, в чем-то они очень похожи друг на друга.

– Может, как раз этим-то все и объясняется, – предположил я.

– Хотела бы я взглянуть на тетушку Элис, – сказала она. – Ты собираешься передать письмо Джорджии в полицию?

– Я уже звонил Гилду, – ответил я и рассказал ей о Нанхейме.

– И что из этого следует? – спросила она.

– Прежде всего, если Йоргенсен уехал из города – а я думаю, он уехал, – и в Нанхейма стреляли из того же пистолета, что и в Джулию – а это вполне вероятно, – то полиции придется искать еще и сообщника, раз они хотят обвинить в чем-нибудь самого Йоргенсена.

– По-моему, если бы ты был хорошим сыщиком, ты смог бы объяснить мне все гораздо доходчивей. – Она вновь занялась головоломкой. – Ты еще поедешь сегодня к Мими?

– Сомневаюсь. Может, оставишь на время эту игрушку, и мы поужинаем?

Зазвонил телефон, и я сказал, что подойду сам. Звонила Дороти Уайнант.

– Алло. Ник?

– Привет, Дороти. Как дела?

– Сюда только что приехал Гилберт и спросил меня о... ну, вы знаете о чем, и мне хотелось сказать вам, что это я его взяла, однако с единственной целью – не дать брату превратиться в наркомана.

– И что ты с ним сделала?

– Гилберт заставил меня вернуть его, и он мне не верит, но я взяла его только по этой причине, честное слово.

– Я тебе верю.

– А, может, вы тогда скажете об этом Гилу? Если вы мне верите, то и он поверит, поскольку думает, что о подобных вещах вы знаете все.

– Скажу, как только его увижу, – пообещал я.

Она сделала паузу и затем спросила:

– Как Нора?

– Кажется, в порядке. Хочешь с ней поговорить?

– В общем, да, но я хочу еще спросить вас кое о чем. А мама... она ничего вам обо мне не говорила, когда вы у нее сегодня были?

– Насколько я помню, ничего. А в чем дело?

– А Гил?

– Только в связи с морфием.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – сказал я. – В чем дело?

– Да нет, ни в чем... раз вы уверены. Все это глупо.

– Ну, ладно. Я позову Нору. – Я прошел в гостиную. – Дороти хочет с тобой поговорить. Не приглашай ее на ужин.

Когда Нора, поговорив по телефону, вернулась, во взгляде ее было что-то странное.

– Ну и что же она тебе сообщила? – спросил я.

– Ничего. Просто поинтересовалась, как дела и все такое прочее.

Я сказал:

– Если ты обманываешь старших, Бог тебя накажет.


Мы поужинали в японском ресторанчике на Пятьдесят восьмой улице, а затем я позволил Норе уговорить себя поехать, в конце концов, к супругам Эдж.

Хэсли Эдж представлял собою высокого костлявого мужчину лет пятидесяти с небольшим, совершенно лысого, с помятым желтым лицом. Он называл себя «кладбищенским вором по профессии и по призванию» – единственная его шутка, если только он и впрямь при этом шутил, – а означало сие, что он – археолог; Хэсли очень гордился своей коллекцией боевых топоров. С ним вполне можно было общаться при условии, если вам удавалось примириться с мыслью, будто вы случайно присутствуете при составлении подробной описи его оружейной коллекции – топоров каменных, медных, бронзовых, обоюдоострых, многогранных, многоугольных, зубчатых, молотковых, тесальных, месопотамских, венгерских, скандинавских, причем все эти топоры были в весьма ветхом состоянии. А возражали мы по поводу его жены. Имя ее было Леда, однако он звал жену Тип. Она была очень маленькой, а ее волосы, глаза и кожа, хотя от природы и имели разные оттенки, казались одинаково грязноватыми. Она редко сидела в нормальной позе – чаще всего она пристраивалась где-нибудь, словно курица на насесте – и имела привычку по-птичьи слегка поворачивать голову набок. У Норы была теория, будто однажды, когда Эдж раскопал очередное древнее захоронение, оттуда выскочила Тип, а Марго Иннес всегда называла ее не иначе как гномом. Однажды Тип сказала мне, что полагает, будто ни одно литературное произведение, написанное за последние двадцать лет, не войдет в историю, поскольку «в них нет ничего психиатрического». Жили они в приятном трехэтажном особняке на окраине Гринвич-Виллидж, и напитки у них были превосходные.

Когда мы приехали, в доме уже находилось более десятка гостей. Тип представила нас тем, кого мы не знали, а затем оттеснила меня в угол.

– Почему ты не сказал мне, что люди, с которыми я познакомилась у вас на Рождестве, замешаны в деле, связанном с убийством? – спросила она, наклонив голову влево так, что ее ухо почти касалось плеча.

– Я и сам об этом не знал. И потом, что такое дело об убийстве в наше время?

Она наклонила голову вправо.

– Ты даже не сказал мне, что взялся за это дело.

– Что я тебе не сказал? А-а, понимаю, о чем идет речь. Так вот: я за него не брался. И если меня подстрелили, то это лишь подтверждает, что я – невинный посторонний наблюдатель.

– Сильно болит?

– Чешется. Я забыл сегодня переменить бинты.

– Наверное, Нора ужасно перепугалась?

– Все перепугались: и Нора, и я, и тот парень, который в меня стрелял. Вон там стоит Хэсли – я с ним еще не говорил.

Когда я бочком обходил ее, стараясь улизнуть, она произнесла:

– Харрисон обещал привести сегодня их дочь.

В течение нескольких минут мы беседовали с Эджем – в основном о местечке в Пенсильвании, которое он собирался купить, – а потом, взяв себе стакан с виски, я стал слушать Ларри Краули и Фила Теймса, рассказывавших друг другу неприличные анекдоты, пока к нам не подошла какая-то женщина и не задала Филу – он преподавал в Колумбийском университете – один из тех вопросов о технократии, какие было модно задавать в ту неделю. Мы с Ларри отошли в сторону и приблизились к месту, где сидела Нора.

– Будь осторожен, – сказал она мне. – Наш гном непоколебимо настроена на то, чтобы выведать у тебя все, связанные с убийством Джулии Вулф, подробности.

– Пусть выведывает их у Дороти, – сказал я. – Она придет вместе с Куинном.

– Я знаю.

– Он с ума сходит по этой девушке, вы не находите? – сказал Ларри. – Он говорил мне, что собирается развестись с Элис и жениться на ней.

– Бедная Элис, – сочувственно сказала Нора. Ей не нравилась Элис.

Ларри сказал:

– Это еще как посмотреть. – Ему нравилась Элис. – Вчера я видел парня, женатого на матери Дороти. Ну, того, высокого, с которым мы познакомились у вас.

– Йоргенсена.

– Точно. Он выходил из ломбарда, что почти на углу Шестой авеню и Сорок шестой улицы.

– Ты поговорил с ним?

– Я был в такси. К тому же, по-моему, человек проявляет вежливость, когда притворяется, будто не замечает, выходящего из ломбарда знакомого.

Обращаясь сразу ко всем, Тип громко произнесла: «Ш-ш-ш», и Леви Оскант принялся играть на фортепиано. Пока он играл, прибыли Куинн и Дороти. Куинн был пьян как сапожник, да и Дороти, судя по всему, пила не одну минеральную воду.

Она подошла ко мне и прошептала:

– Я хочу уйти отсюда вместе с вами и Норой.

Я сказал:

– Тогда тебе не удастся здесь позавтракать.

Обернувшись ко мне, Тип произнесла:

– Ш-ш-ш!

Мы вновь стали слушать музыку. С минуту Дороти ерзала возле меня, а затем опять зашептала:

– Гил сказал, что вы сегодня еще собираетесь заехать к маме. Это правда?

– Сомневаюсь.

Нетвердой походкой к нам подошел Куинн.

– Привет, старина. Привет, Нора. Передала Нику те рекомендации? (Тип сказала ему: «Ш-ш-ш!». Он не обратил на нее никакого внимания. Некоторые из гостей с облегчением вздохнули и принялись разговаривать). Послушай, старина, ты ведь держишь средства в банке «Голден Гет Траст» в Сан-Франциско, верно?

– Кое-какие деньги у меня там имеются.

– Убери их оттуда, старина. Сегодня я слышал, что этот банк весьма ненадежен.

– Ладно. Правда, там у меня не так уж и много.

– Да? Что же ты делаешь со всеми остальными деньгами?

– Мы с французами скупаем золото.

Он торжественно покачал головой.

– Вот из-за таких-то ребят как ты страна и катится в задницу.

– Причем такие ребята как я не собираются катиться в задницу вместе с нею, – ответил я. – Откуда у тебя царапины?

– Это Элис. Она всю неделю на меня дуется. Я бы давно уже сошел с ума, если бы не пил.

– А из-за чего она дуется?

– Из-за того, что я пью. Она полагает... – Он наклонился ко мне и доверительно понизил голос. – Послушай. Вы – единственные мои друзья, и я скажу тебе, что хочу сделать. Я хочу развестись и жениться на...

Он попытался обнять Дороти. Она оттолкнула его руку и сказала:

– Вы ведете себя глупо и назойливо. Лучше оставьте меня в покое.

– Она думает, что я веду себя глупо и назойливо, – сообщил мне Куинн. – Знаешь, почему она не хочет выходить за меня замуж? Готов поспорить, что не знаешь. Дело в том...

– Замолчите! Замолчите же, пьяный дурак! – Обеими руками Дороти начала бить его по лицу. Она покраснела, а голос ее звучал пронзительно. – Если вы хоть раз это повторите, я убью вас!

Я оттащил Дороти от Куинна; Ларри поймал его, удержав от падения. Куинн захныкал:

– Она ударила меня, Ник. – По щекам его бежали слезы.

Дороти уткнулась мне в грудь лицом и, по всей видимости, тоже плакала.

Нашими зрителями стали все, кто там присутствовал. Подбежала Тип; лицо ее сияло от любопытства.

– В чем дело, Ник?

– Все в порядке, – ответил я. – Просто подвыпившая парочка решила позабавиться. Я позабочусь о том, чтобы доставить их домой.

Тип такое объяснение не устраивало: она хотела задержать их по крайней мере до тех пор, пока не узнает, что же все-таки случилось. Она уговаривала Дороти прилечь, предлагала принести что-нибудь – интересно, что именно хотела она принести? – для Куинна, который к тому моменту уже едва стоял на ногах.

Мы с Норой их увели. Ларри вызвался проводить нас, однако мы решили, что в этом нет необходимости. Куинн, когда мы ехали к нему домой, спал в одном углу такси, в другом, набычившись, молчала Дороти, а Нора сидела между ними. Я примостился на откидном сиденье и по дороге думал о том, что мы все же недолго пробыли у Эджей.

Нора и Дороти оставались в такси, пока я затаскивал Куинна по лестнице. Он совершенно не мог идти.

Когда я позвонил, дверь открыла Элис. На ней была пижама зеленого цвета, а в руке она держала щетку для волос. Она устало посмотрела на Куинна и произнесла усталым голосом:

– Заноси это в спальню.

Я занес это в спальню и положил на кровать. Оно промычало нечто нечленораздельное и неуверенно подвигало рукой в воздухе, однако глаза его оставались закрытыми.

– Я раздену его, – сказал я и развязал у Куинна на груди галстук.

Элис облокотилась на спинку кровати.

– Пожалуйста, если тебе так хочется. Я давно уже бросила этим заниматься.

Я снял с Куинна пиджак, жилет и рубашку.

– Где он отключился на сей раз? – без особого интереса спросила Элис. По-прежнему стоя у спинки кровати, она теперь расчесывала щеткой волосы.

– У Эджей. – Я расстегнул его брюки.

– Он был там с этой стервочкой Уайнант? – Вопрос прозвучал небрежно.

– Там было много народу.

– Да, – сказала она. – Он вряд ли бы остановил свой выбор на уединенном месте. – Она пару раз провела щеткой по волосам. – Значит, ты полагаешь, что рассказывать мне о подобных вещах будет с твоей стороны не по-товарищески?

Ее муж слегка пошевелился и промычал:

– Дорри...

Я снял с него ботинки.

Элис вздохнула.

– Я еще время помню, когда он был молодым и сильным. – Она смотрела на мужа до тех пор, пока я не снял с него всю одежду и не укрыл его одеялом. Затем она вновь вздохнула и сказала:

– Я приготовлю тебе выпить.

– Только не наливай много: Нора ждет меня в такси. Она разомкнула губы, словно собираясь произнести что-то, сомкнула их и вновь разомкнула, чтобы сказать:

– Ладненько.

Вместе с ней я направился в кухню. Через некоторое время она произнесла:

– Это не мое дело, Ник, однако, что все же обо мне думают люди?

– То же, что и обо всех остальных: одним ты нравишься, другим нет, а третьи к тебе и вовсе равнодушны.

Она нахмурилась.

– Я не совсем это имела в виду. Какие есть мнения по поводу того, что я продолжаю жить со своим мужем, тогда как он не пропускает ни одной промелькнувшей перед его глазами юбки?

– Не знаю, Элис.

– Но что ты думаешь по этому поводу?

– Думаю, ты знаешь, что делаешь, и что бы ты ни делала, это касается только тебя.

Она недовольно посмотрела на меня.

– Ты никогда не говоришь ничего лишнего, не правда ли? – Она с горечью улыбнулась. – Ты ведь знаешь, что я не ухожу от него только из-за денег, верно? Быть может, для тебя это не так много значит, однако для меня это значит много – так уж я была воспитана.

– Но ведь ты всегда можешь подать на развод и на алименты. Тебе следует...

– Допивай поскорее и убирайся отсюда, – устало сказали Элис.


предыдущая глава | Тонкий человек | cледующая глава