home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Контрапункт: IV

Спустившись на уровень личных апартаментов мистера Везерела, Гамадриада и Галахад подождали, пока Иштар отдаст распоряжения техникам-реювенализаторам, остававшимся на дежурстве. А потом все трое спустились вниз и, не выходя из дворца, направились к апартаментам, отведенным Айрой для Иштар. Помещение было просторней и удобней ее квартиры в реювенализационной клинике и куда роскошнее особняка на крыше — за исключением того, что при нем не было сада. Оно предназначалось для приема кого-нибудь из попечителей или вообще весьма важных особ… впрочем, здешняя роскошь особого значения не имела, поскольку Иштар с Галахадом почти все время проводили с Лазарусом, ели вместе с ним и лишь ночевали внизу.

Минерва выделила для Иштар с ее наблюдателями еще с дюжину помещений поменьше, одно из них предназначалось Галахаду, который в нем не нуждался. А потому Иштар распорядилась, чтобы Минерва отдала его Гамадриаде, неофициально влившейся в группу, обслуживающую старейшего. Не извещая об этом отца, Гамадриада иногда ночевала там, чтобы не ездить домой за город. Исполняющему обязанности не нравилось, когда члены его семьи пользовались помещениями дворца в личных целях без всякой на то необходимости. Иногда Гамадриада оставалась с Иштар и Галахадом.

На этот раз все трое направились в апартаменты Иштар: следовало кое-что обсудить. Когда они пришли, Иштар позвала:

— Минерва!

— Слушаю, Иштар!

— Как там?

— Лазарус и Айра беседуют. Частный разговор.

— Не забывай про меня, дорогая.

— Конечно, дорогая.

Иштар обернулась к гостям.

— Кто-нибудь хочет выпить или чего-нибудь еще? Обедать рано. Или уже пора? Гама?

— Лично я в ванну, — сказал Галахад, — потом выпить. Я как раз хотел окунуться — жарко, да и пропотел, когда Лазарус выставил нас.

— И душок от тебя, — согласилась Иштар. — Я еще в машине обратила внимание.

— Тебе, толстопопая, ванна тоже не повредит — ты трудилась не меньше меня.

— К моему прискорбию, ты прав, галантный рыцарь; я и так уже старалась сидеть подальше от наших стариков. Гама, сооруди нам что-нибудь прохладненькое, пока мы с вонючкой окунемся.

— Может, заказать вам обоим «ленивый» коктейль? Или что найдется? А мы все тем временем искупаемся. Я, правда, не трудилась, но, делая предложение дедусе, взмокла со страху. И все испортила. После твоих-то наставлений, Иш. Прости меня. — Она хлюпнула носом.

Иштар обняла за плечи младшую женщину.

— Не надо — ничего ты не испортила.

— Он отказал мне.

— Ты заложила основу — и встряхнула старика, а это как раз и необходимо. Правда, меня удивило, что ты выбрала именно этот момент, но все в порядке.

— Наверно, он больше не захочет меня видеть.

— Захочет. И не трясись. Пойдем, дорогая. Мы с Галахадом разомнем тебе спинку. Вонючка, возьми питье и приходи к нам в душевую.

— Две женщины… придется потрудиться… О'кей.

Когда Галахад явился с напитками, Иштар уже уложила Гамадриаду лицом вниз на массажный стол.

— Дорогой, — сказала она, — пока ты еще не намок, посмотри, найдутся ли в шкафу три халата — я не проверяла.

— Да, мэм, нет, мэм, как прикажете, мэм, это все, мэм? Найдутся — я еще утром заказывал. Осторожнее, не поставь ей синяков, она еще мне потребуется, а ты своей силы не знаешь.

— Вот бы превратить тебя в собаку, дорогой, и продать. Оставь питье и становись помогать, иначе ни одной из нас не получишь сегодня. И вообще, мы обе решили, что все мужчины — животные. — Она продолжала массаж, уверенно, мягко и с профессиональной сноровкой продвигаясь вниз по спине Гамадриады, тем временем массажный стол массировал живот пациентки. Она не прекратила манипуляций, когда Галахад повесил сосуд ей на шею, и приложилась к трубке.

Галахад поставил питье Гамадриады на столик, вложил ей трубку в руку, похлопал по щеке, а потом встал с другой стороны стола и, глядя, как работает Иштар, принялся помогать. Стол переменил режим, подстраиваясь под движения уже четырех рук.

Несколько минут спустя Галахад выпустил изо рта трубку своего сосуда.

— Иш, неужели дедуся обо всем догадался? Про вас, кобыл?

— Мы не лошади, по крайней мере Гама.

— Кобылами по-английски часто называют женщин, а ты же сама предложила думать и разговаривать на этом языке.

— Я просто хотела сказать, что Гамадриада не очень рослая. Правда, у нее было больше детей, чем у меня, а я после реювенализации еще не рожала. Но идиома яркая, мне нравится. Я даже не знаю, как Лазарус мог догадаться о нашей беременности. Впрочем, в моем случае это не важно — кто может знать, какой я состряпала отчет относительно источника клонированной клетки? Гама, ты не проговорилась Лазарусу, а?

Гамадриада выпустила изо рта трубку.

— Конечно, нет!

— Минерва знает, — проговорил Галахад.

— Конечно, знает — мы все обсудили с ней. Но… ты меня озадачил, Минерва?

— Слушаю, Иштар, — немедленно отозвался компьютер и добавил: — Айра уходит, Лазарус остается дома. Нет проблем.

— Спасибо, дорогая. Минерва, мог ли Лазарус каким-нибудь образом узнать о нас с Гамадриадой? То есть о том, что мы беременны… и каким образом и почему?

— Он не говорил, а в его присутствии никто не поднимал этого вопроса. По моей оценке вероятность точной догадки не более одной тысячной.

— А как насчет Айры?

— Меньше одной десятитысячной. Иштар, когда Айра приказал мне обслуживать тебя и выделить для тебя часть памяти, он запрограммировал меня так, что последующая программа просто сотрет твою область. То есть проникнуть в файлы твоей личной памяти невозможно; я тоже не могу самоперепрограммироваться, чтобы войти в нее.

— Да, это ты так говоришь, Минерва. Но я не разбираюсь в компьютерах.

Машина хихикнула.

— А я разбираюсь. Можно сказать, для компьютера сделала приличную карьеру. Не беспокойся, дорогая, к твоим секретам внутри меня не пробиться. Лазарус только что заказал легкий ужин. Потом он собирается лечь спать.

— Хорошо. Сообщи мне, чего и сколько он съест, когда ляжет и когда проснется. Ночью, в одиночестве, человек склонен к унынию, и я должна реагировать быстро. Но ты это знаешь.

— Я послежу за его мозговыми волнами, Иштар, и извещу тебя за две-пять минут… если только Эль Диабло не прыгнет ему на живот.

— Проклятый кот. Но такие пробуждения не угнетают старейшего. Его самоубийственные кошмары — вот что беспокоит меня. Уже приходилось применять крайние меры, но нельзя же второй раз поджигать особняк.

— В этом месяце, Иштар, у Лазаруса еще не было подобных кошмаров. Теперь мне уже известно, как выглядят эти волны, и я буду внимательна.

— Я знаю, дорогая. Но хотелось бы выяснить истоки его кошмаров в прошлом, чтобы их можно было стереть.

— Иш, — вступил в разговор Галахад, — ты так возишься с его памятью, что можешь потерять все, что ищет Айра.

— И спасти клиента. Дорогой мой, твое дело — тереть спину, тонкую работу предоставь мне и Минерве. Что еще, Минерва?

— Ничего. Да, Айра приказал мне разыскать Гамадриаду; он хочет переговорить с ней. Она ответит на вызов?

— Конечно! — Гамадриада повернулась на бок. — Пусть говорит через тебя, Минерва. Я не пойду к аппарату, потому что раздета.

— Гамадриада?

— Да, Айра.

— Тебе велено передать: будь со стариком любезна и завтра не опаздывай. А лучше приди пораньше и позавтракай с ним.

— А ты уверен, что он хочет меня видеть?

— Хочет. А мог бы и не хотеть: ты его так смутила. Что это на тебя нашло, Гама? Но сам просил тебе это передать, я здесь ни при чем. Он хочет убедиться, что не обидел тебя.

Она облегченно вздохнула.

— Раз он позволяет мне остаться, я не обиделась. Отец, я же говорила тебе, что уделю ему столько времени, сколько он сам захочет. Я это сказала и от слов своих не отказываюсь. Я даже сообщила директорше, что согласна выкупить свою долю по долгосрочному кредиту — видишь, насколько серьезно я отношусь к этому делу?

— Даже так? Я весьма доволен. Если ты пойдешь на это, я, то есть правительство, согласно взять на себя расходы; я распорядился открыть неограниченный кредит на обслуживание старейшего. Нужно только сообщить Минерве.

— Благодарю вас, сэр. Не думаю, что мне это понадобится, разве что когда надоем дедусе. Но дело мое процветает, и я могу позволить Присцилле сотрудничать со мной еще несколько лет. Вполне процветает. Кажется, мое состояние уже побольше твоего… личного, конечно.

— Не глупи, дурочка; как рядовой гражданин я просто бедняк — но находясь на таком посту, способен одним только словом конфисковать все твои капиталы… скажу только Минерве, и никто не сумеет оспорить.

— Ну этого ты никогда не сделаешь… ты у меня такой хороший, Айра.

— Ха!

— Действительно хороший… невзирая на то что не можешь припомнить имена моих детей. Ты так обрадовал меня, папа, развеселил даже.

— Ну вот, папой ты меня не звала лет пятьдесят или шестьдесят.

— Это потому, что ты не любишь близко общаться со своими детьми, когда они вырастают. Я тоже. Но это дело заставило меня ощутить близость к тебе. Все, я умолкаю, буду завтра пораньше. Пока?

— Минутку. Я забыл спросить, где ты. Если ты дома…

— Нот, я принимаю ванну у Иштар и Галахада. Ты только что прервал восхитительный массаж, который они мне устроили.

— Извини. Раз ты еще во дворце, лучше останься здесь, чтобы могла прийти пораньше. Попроси их, чтобы устроили тебя переночевать, а если это неудобно, приходи ко мне, придумаем что-нибудь.

— Не беспокойся обо мне, Айра. Если они бессовестно выгонят меня вон, Минерва отыщет мне кровать. Постель Лазаруса, похоже, единственная, куда мне не попасть… может быть, пора уже на реювенализацию.

Исполняющий обязанности не торопился с ответом.

— Гамадриада… ты всерьез решила завести от него детей, а?

— Это мое личное дело, сэр.

— Извини. Хмм… не нарушая законных прав твоей личности, скажу — по-моему, ты неплохо придумала. Если хочешь, я со своей стороны постараюсь посодействовать.

Гамадриада поглядела на Иштар и развела руками — что делать? — а потом ответила:

— Сэр, он отказался достаточно твердо.

— Позволь мне, дочь моя, сделать кое-какие пояснения с точки зрения мужчины. От такого предложения мужчина чаще отказывается, даже если и хотел бы принять — мы стремимся убедиться в искренности женщины. Он может и согласиться, но позднее, только не нужно его подгонять. Это может лишь испортить дело. Но если ты действительно хочешь — не торопись. Ты очаровательная женщина, я верю в тебя.

— Да, сэр. И если у меня будет от него ребенок, все мы станем богаче, так ведь?

— Конечно. Но у меня другие мотивы. Если он умрет или оставит нас, останется банк тканей и банк спермы — ему до них не добраться. Но я не хочу, чтобы он убил себя, Гамадриада, или вновь отправился скитаться. И не потому, что мне его жалко. Старейший — уникальная личность, я затратил слишком много трудов, чтобы сохранить его. Твое общество приятно ему, предложение взбодрило… хоть тебе и кажется, что он болезненно на него отреагировал. Благодаря тебе он все еще жив, и если тебе наконец удастся родить от него ребенка, возможно, нам удастся надолго сохранить ему жизнь. На неопределенно долгое время.

Изогнувшись от удовольствия, Гамадриада улыбнулась Иштар.

— Отец, ты вселяешь в меня гордость.

— Дорогая, такой дочерью, как ты, всегда можно было только гордиться. Впрочем, я не приписываю себе всей чести, твоя мать женщина исключительная.

Не поднимаясь, Гамадриада обхватила друзей за плечи и крепко обняла их.

— О, я чувствую себя отлично!

— Тогда слезай со стола, тощая кобылка, моя очередь.

— Тебе массаж не нужен, — строго сказала Иштар, — у тебя не было сегодня эмоциональных стрессов. Самая тяжелая твоя работа — пару раз мячом со мной перекинулся.

— Но я такой нежный и чувствительный.

— Конечно, дорогой Галахад, а теперь ты самым благородным образом поможешь ей спуститься и мы искупаем ее — еще благороднее.

Галахад подчинился.

— Это вам следовало бы купать меня, — жалобно сказал он. — Я — слепой музыкант. — Он закрыл глаза и запел:

Стоит «фараон»

За углом, за углом.

И он частенько недружелюбен

С парнем,

У которого нет ни шиша, ни шиша,

И вообще только одни неудачи.

Это про меня, неудачника: в доме две женщины, а мне приходится работать. Какой цикл, Иш?

— Конечно, расслабляющий. Гамадриада, поскольку ты говорила с Айрой при нас, я полагаю, что имею право высказаться. Я согласна с Айрой. Твое присутствие сексуально стимулирует Лазаруса, понимает он это или нет, ну, а если так, депрессия не опасна.

— А он действительно уже настолько поправился, Иштар? — спросила Гамадриада, поднимая руки, чтобы им было удобнее ее мыть. — Выглядит он получше. Однако манеры его почти не переменились.

— Ну что ты. Месяц назад начал мастурбировать. Шампунь, дорогая?

— Неужели? Чудесно! Ах, этот?.. Конечно, спасибо.

Как это здорово,

Если у тебя, у тебя

Есть сестра или старый дядька.

— Закрой глаза, Гамаребрышко, чтобы шампунь в глаза не попал. У Иштар клиент всегда под присмотром. А мне ведь не сказала об этом. Сам заметил по графикам. Иш, а почему я всегда завожусь, когда тру Гаме спинку?

— Ты у нас такой возбудимый, золотко. А тебе незачем было знать. Но если за дело взялась Минерва, клиент всегда будет под присмотром… так и должно быть; теперь, я вижу, нам в клинике понадобится компьютерная служба получше. Несмотря на то что, согласно присяге, мы должны предоставлять ему возможность уединяться. Хоть ты, Гама, человек в нашем деле посторонний, надеюсь, ты понимаешь меня.

— О, конечно! Потише, Галахад. Меня и раскаленными клещами не заставишь сказать то, о чем я говорю с вами двоими. Даже Айре. Иштар, а как ты считаешь, из меня может получиться реювенализатор?

— Если ты чувствуешь призвание и умеешь работать… А теперь сполосни, Галахад. Ты умеешь сочувствовать, не сомневаюсь. А какой у тебя индекс?

Детка, это друзья.

Не пренебрегай ими.

День рождения и йом киппур.

— А… «минус-гений», — призналась Гамадриада.

— Гения мало, — вставил Галахад, — нужна еще потребность в работе, она и подгоняет работника, Гамми, детка.

И Рождество,

И Ханука,

Карты и даже конфеты.

— Ты фальшивишь, дорогой. Гама, ты «плюс-гений» — это чуть выше, чем у Галахада. Я проверила на всякий случай, вот и пригодилось. Очень рада.

— Это я… фальшивлю? Нет, ты заходишь чересчур далеко.

— У тебя есть и другие достоинства, мой верный рыцарь, не обязательно быть трубадуром. Гама, дорогая, если ты искренна и действительно хочешь этого, то к началу переселения сможешь стать помощником техника. Если ты, конечно, захочешь ехать. Если нет — в клинике всегда требуется персонал. Истинное призвание — это редкость. Но мне ужасно хочется, чтобы ты поехала с нами. Мы оба тебе поможем.

— Конечно же, Гамми! Я фальшивлю, надо же! А в колонии будет разрешена полигамия?

— Спроси Айру. Разве это важно? Возьми халат и накинь на Гаму, а потом быстренько потри меня — есть хочется.

— Хочешь рискнуть? После того, как ты отозвалась о моем пении? Я же вижу каждое пятнышко. Уж я тебя пощекочу.

— Зачеркнем крестом! Извини! Обожаю твое пение, дорогой.

— Это означает «похерить», Иш. Значит, мир. Гамми, бери халаты на всех, будь хорошей девочкой. Кстати, Длинные Ножки, пока я пел — совершенно не фальшивя, — то вдруг сообразил, в чем дело. Минерва ошиблась: «Веселый дом» — это бордель, а значит, сестричка неудачника служила там гетерой… вот и последний кусочек встал на свое место.

— Конечно! Не удивительно, что она субсидирует братца — артистам всегда платили больше.

Гамадриада принесла халаты и положила их на массажный стол.

— Я не знала, что ты не понял этого, Галахад. Я с первого раза обо всем догадалась.

— Жаль, что сразу не сказала.

— А это важно?

— Просто еще один ключ. Дело в том, Гама, что, когда пытаешься разобраться в культуре, то мифы, народные песни, словечки и афоризмы куда важнее формальной истории. Ты не можешь понять личность, если не имеешь представления о ее культуре. Точнее, «его», коли уж мы говорим на английском. Уже одно это слово кое-что говорит о культуре, в которой вырос наш клиент, раз местоимение используется в мужском роде вне зависимости от пола. А это значит, что мужики доминировали или что женщины лишь недавно подняли свой статус — но язык как всегда с запозданием отражает культурные перемены. А причина их — в том варварском обществе, которое породило Лазаруса, о чем свидетельствуют и прочие факты.

— Неужели все это следует из правил грамматики?

— Иногда, Гамми, некогда я занимался этим вполне профессиональным образом — когда был стар, сед и ждал реювенализации. Работа детектива, одной улики зачастую оказывается мало. К примеру, женщине никогда не добиться равного с мужчиной статуса, даже при благоприятных обстоятельствах. Кто слышал, чтобы мужчина заведовал борделем? Вышибала — да, другое дело, Лазарус сам говорил об этом, но управляющий… абсурд на наш нынешний взгляд. Или же марсианская колония была необычайно отсталой. Возможно, так оно и было, не знаю.

— Продолжим за едой, детки, — мама хочет есть.

— Идем, Иш, дорогая. Галахад, я поняла эту идиому, не раздумывая. Дело в том, что мать моя была и сейчас является гетерой.

— В самом деле? Какое невероятное совпадение. И моя… у Иштар тоже. И все мы занимаемся одним делом у одного и того же клиента. Гетера и реювенализатор — профессии редкие… интересно, каковы шансы подобного совпадения?

— Они невелики, — сказала Иштар, — обе профессии требуют умения сопереживать. Если хочешь выяснить, спроси Минерву, а мне дай халат. Терпеть не могу фенов и не хочу простыть за едой. Гама, сладкая моя, а почему ты не пошла по стопам матери? С твоею внешностью ты была бы звездой.

Гамадриада пожала плечами.

— О, я знаю. Но мать способна увести у меня мужчину, просто поманив его пальцем, — так что лучше не пробовать. Красота здесь ни при чем — вы же видели, как меня сегодня отверг мужчина. Лазарус сегодня поведал нам, что делает человека художником — это духовное качество можно только чувствовать. Мать моя обладает им, а я — нет.

— Я поняла тебя, — проговорила Иштар, когда через лоджию они прошли в буфетную. И принялась разглядывать меню, присланное из располагавшейся внизу кухни. — У моей матери тоже есть это качество. Она не красавица, но у нее есть то, что нравится мужчинам. До сих пор, а ведь она уже отошла от дел.

— Длинные Ножки, — скромно вставил Галахад, — у тебя это самое тоже есть.

— Благодарю тебя, мой рыцарь, но ты ошибаешься. На одного у меня этого самого хватит. Ну, от силы — на двух. Иногда дела настолько поглощают меня, что я совсем забываю про секс. Я ведь говорила тебе, сколько лет прожила монашкой. И я бы так и не нашла тебя, дорогой, не согласилась бы на «семь часов», если бы не нервное напряжение, которое создает во мне этот клиент. На самом деле, Гамадриада, я наивна, как школьница в летнюю ночь. Но Тамара — так зовут мою мать, Галахад, — способна наделить этим всякого и всегда. И ничего не просит взамен — ее просто заваливают подарками. Сейчас она уже немолода, подумывает о реювенализации. Но дружки по-прежнему не оставляют ее — от предложений отбоя нет.

— Не то что я, неудачник, — скорбно произнес Галахад, — да знать, таким уж уродился. Если мужчина попробует заняться подобным делом, то и месяца не протянет.

— Лучше ешь и набирайся сил — сегодня мы положим тебя между нами в середину.

— Следует ли считать это предложением? — осведомилась Гамадриада.

— Если хочешь. Скорее я навязываюсь вам. В душевой Галахад честно сказал, что рассчитывает сегодня именно на тебя, а обо мне и не вспомнил.

— Да что ты! У него на тебя всякий раз… — я же чувствую.

— Да, у него… ладно, покончим с этим. Бифштекс с гарниром? А то, может, каждый закажет себе сам? У меня сегодня не хватает фантазии.

— Идет. Иш, тебе надо бы заключить контракт с Галахадом, чтобы он не отбился от рук.

— Это мое личное дело, дорогая.

— Извини. Выпалила, не подумав, просто вы оба мне нравитесь.

— Эта толстопопая распутница за меня не пойдет, — заметил Галахад. — Я такой тихий, чистый и скромный. Правда, возбудимый. А ты пойдешь за меня, Гама, душа моя?

— Что? Галахад, не надо дразниться. Ты же не только не хочешь этого; ты знаешь, что я буду со старейшим, хоть он и отказал мне. До тех пор пока Иш не прогонит меня — если такое может случиться.

Заказав еду, Иштар выключила экран.

— Галахад, не дразни нашу детку. Я хочу, чтобы мы с Гамадриадой были свободны от всяких контрактов, пока существует возможность, что наш клиент увлечется идеей совместного проживания, или рождения потомства, или и тем и другим вместе. Чтобы все было серьезно, без шалостей.

— Да? Тогда зачем, во имя всех богов плодородия, ты устроила нам эту беременность? Не понимаю. Я вижу следствие, но не могу понять причины.

— Потому что я не могу ждать, глупенькая. Директриса может вот-вот вернуться.

— Но почему именно вы двое? Ведь в вашем распоряжении тысяч десять матерей, согласных на искусственное оплодотворение. И почему сразу обе?

— Дорогой мой, извини, что я назвала тебя дураком — ты не глуп, ты всего лишь мужчина. Мы с Гамадриадой прекрасно знаем, чем рискуем и почему. Беременность пока не заметна — до этого еще несколько недель — а если кому-нибудь из нас удастся склонить Лазаруса подписать контракт, на аборт уйдет ровно десять минут. Профессиональные эрзац-мамаши для этого не подойдут: именно я должна в какой-то мере контролировать ход беременности, к тому же я должна доверять им. Плохо уже то, что пришлось обратиться к специалисту по генной хирургии и пойти на риск — операция-то запрещенная. Айра выгонит меня на улицу в случае неудачи.

Но и ты, сладенький наш, прекрасно знаешь, что даже самый нормальный клон может взбрыкнуть. Мне нужно четыре женских живота, а не два. Лучше восемь… или шестнадцать. Чтобы получить один нормальный плод. Через какой-нибудь месяц — когда ничего еще не будет заметно — мы узнаем, что внутри нас. И если обеих ждет неудача… что ж, я готова начать снова, и Гамадриада тоже.

— Столько, сколько потребуется, Иштар, клянусь.

Иштар похлопала ее по руке.

— Все будет в порядке. Галахад, Лазарус получит идентичного близнеца — собственную сестру. Это я могу обещать, а после этого никаких разговоров о самоубийстве и кнопке… о том, чтобы дать деру от нас, словом, никаких фокусов, пока она не вырастет.

— Иштар!

— Да, Гамадриада?

— А если через месяц окажется, что у нас обеих нормальные эмбрионы?

— Тогда, дорогая, ты можешь сделать аборт; ты это знаешь.

— Нет-нет-нет! Я не буду! А близнецы — разве плохо?

Галахад заморгал.

— Иш, не надо отвечать. Позвольте, я вам выскажу мужскую точку зрения. Мужчина, способный бросить двух дочек-близнят, еще не родился. Во всяком случае Лазарус Лонг не таков. А что, дорогуши, нельзя ли еще каким-нибудь способом повысить ваши шансы? А?

— Нет, — тихо ответила Иштар. — Пока можно сказать только, что анализы засвидетельствовали беременность у обеих. Остается только молиться. Но я не знаю, кому молиться…

— Значит, еще есть время, чтобы научиться.


Вариации на тему: IV. Любовь | Достаточно времени для любви, или жизнь Лазуруса Лонга | Вариации на тему: V. Голоса во мраке