home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



В черной Африке и в арабском мире

Удивительно разнообразен мир языков черной Африки, и, разумеется, местные культуры с древности находили общий язык без помощи колонизаторов. Когда в 525 году до н.э. мореплаватель Ганнон отправился из Карфагена вокруг Африки, то сначала он шел в зоне влияния родного языка, на котором мог объясниться любой встречный. Но где-то на уровне юга Марокко он перешел в зону влияния негритянских цивилизаций, и здесь уже понадобилась помощь полиглотов из племени ликситов, живших на границе обеих зон и привыкших выполнять функции посредника. Так и плыл Ганнон до широты современной Гвинеи.

Преодолевая трудности многоязычия, африканцы и в дальнейшем находили удачные решения проблемы. Хорошим примером может служить суахили. Этот язык образовался не позднее IX века, когда изъяснявшиеся по-арабски купцы стали просачиваться на восточное побережье Африки, заселенное племенами, говорящими на наречиях ведущей в этом районе языковой семьи банту. В результате взаимовыгодных контактов и выработался суахили. По грамматике это типичный представитель банту, зато по словарю на добрую треть составлен арабскими и персидскими словами. По культуре же, созданной на нем, суахили равно принадлежит и чернокожим туземцам, и приезжим. В итоге появился приемлемый для всех – от великих африканских озер до аравийского побережья – язык-посредник.

А затем пришли непрошеные гости из Европы и стали наводить свои «цивилизаторские» порядки. На многие столетия в черной Африке установился колониальный тип многоязычия, доживший до наших дней в его грубом, первоначальном варианте в Южной Африке. Собственно, мы и выбрали только что из 2 тысяч туземных языков с их 20 тысячами диалектов именно язык банту потому, что наречия прежде всего этой семьи находятся на самом дне пирамиды, вершину которой заняли языки угнетателей – английский и африкаанс. А между ними стоит язык фанагало, ярко отразивший положение в стране. Присмотримся к нему повнимательнее. При всем презрении к африканцам, общаться с ними хоть как-то колонизаторам надо. Для этого можно было бы использовать языки банту, и в первую очередь высокоразвитый язык 6-миллионного народа – зулусов. Но, поступив так, белым пришлось бы издать на нем кое-какую литературу, вообще хоть немного поддержать его. А этого они боятся больше всего. Поэтому языковеды ЮАР получили задание придумать язык-посредник, склеив его из обрывков африкаанса, английского и зулусского.

Так и сложился горняцкий язык фанагало, на котором волей-неволей говорят сейчас около 700 тысяч добытчиков золота, алмазов и угля в шахтах и рудниках Южной Африки. Все в нем строго отмерено – ровно 3 тысячи слов и выражений, простейшая грамматика, осваиваемая за две недели, то есть точно столько, сколько нужно, «чтобы обеспечить производительность труда и технику безопасности», как выразился энтузиаст языка, заодно занимающий пост начальника отдела кадров одного из самых суровых по условиям работы прииска «Ваальрифс-Саут». Но ни в коем случае не больше, чтобы не внести начал организованности и культуры в рабочую массу. Африканцы справедливо относятся к фанагало как к символу апартеида. Нет сомнения, что после освобождения народ успешно решит и языковую проблему.

Так было во многих странах от юга черного континента до Сахары, получивших в наследство от прошлого колониальную пирамиду языков. Десятки местных языков получают письменность, законодательно утвержденные права. Те из них, которые издавна использовались в портах и на базарах для общения людей из разных мест, закрепляют за собой функции языка-посредника, переходят на радио и телевидение.

Кроме суахили следует обратить внимание на быстро набирающий силу в Западной Африке язык хауса. Сейчас им пользуется уже более 25 миллионов человек. Находится место и языкам бывших колонизаторов, например португальскому в Анголе, французскому в Конго, английскому в Нигерии. Собственно, говорят на них всего от 5 до 20 процентов коренного населения, но в целом ряде функций считается возможным использовать их на правах вспомогательных, пока местные языки не войдут в силу.

Много еще занимательного можно было бы рассказать об этих знойных странах, но до нашего слуха уже доносятся протяжное пение муэдзинов и тяжелая поступь караванов, открываются взору пальмы в оазисах и южные города с минаретами. Мы приближаемся к полиглотам арабского мира, раскинувшегося на огромном расстоянии от Марокко до Пакистана. Как вы понимаете, красочных подробностей и экзотики здесь хватило бы на целую книгу, но нас ведь интересуют более глубокие законы. А если посмотреть в корень, то выяснится, что мусульманская культура возникла как прямое продолжение античной, греко-римской культуры и в этом смысле является не менее законной наследницей ее, чем европейская. Вот почему история решения проблемы многоязычия в Египте и Средней Азии, Сирии и Северной Индии представлена уже знакомым нам по Европе средневековым его типом. Только здесь он был проведен еще жестче, так как Коран категорически запрещалось переводить на любой другой язык. Отсюда колоссальный авторитет арабского: в принципе любой культурный обитатель этого огромного мира был обязан понимать по-арабски. Но и самый необразованный человек, говоря на мало-мальски серьезную тему, вынужден был пользоваться арабскими словами, число которых в таких старейших и самостоятельных языках, как персидский и турецкий, запросто могло доходить до 80 процентов.

Вместе с тем в некоторых ограниченных областях были языки, успешно конкурировавшие с арабским. Так, персидский занял первенствующее положение в поэзии. Сладость его звуков и напевность размеров ценились так высоко, что за изучение персидского усаживались и гордые арабы, и утонченные индийцы. Знакомство с обоими языками считалось настолько естественным, что глубоко почитаемый и в наши дни всеми народами Востока мыслитель XIII века Джалаледдин Руми вызывает восхищение полетом научной мысли и гениальными стихами, но отнюдь не тем, что практически как родной знал арабский, персидский и турецкий. Последний в ту эпоху был некоторым новшеством, поскольку его только что провозгласили языком государственного управления турки, воздвигавшие Османскую империю. Одно время турецкий было весьма принято изучать, чему способствовали и простота строя этого языка, и лингвистические меры деспотов вроде Караман-оглу, печально прославившегося тем, что вырезал всех писцов, не позаботившихся овладеть турецким до 1271 года…

Постепенно в тех странах, где был авторитетный местный язык, арабский был вытеснен им из всех сфер применения, кроме, конечно, религии. Здесь просматривается определенное сходство с европейским многоязычием эпохи Просвещения. А в собственно арабских странах сложилось поистине уникальное для современного мира положение. Оно возникло в силу того, что сформировавшийся более тысячи лет назад классический арабский язык, на котором написан Коран, сильно изменился. «Что же тут удивительного? – спросит читатель. – Законы языкового развития неумолимы, изменяется любой язык». Да, но в разных странах по-разному. Суть ситуации в том, что разговорный язык, который слышится на улицах Алжира, почти непонятен для жителя Багдада, и наоборот! Сформировалась целая гроздь вариантов, способных стать самостоятельными языками, – египетский арабский, сирийский арабский и так далее. И это не преувеличение – автору уже доводилось видеть учебники вот с такими двойными наззаниями.

Получается, что на месте одного стало много языков. Как с этим справляются местные жители? Ряд решений нам уже знаком. К примеру, наиболее развитый из диалектов объединяет вокруг себя несколько соседних. Скажем, египетский арабский считается общепонятным и на территории южного соседа – Судана. Но главную черту, всю неповторимость ситуации создает то, что широкие массы населения арабского мира не собираются отказываться от классического языка. Допустим, на местном языке можно поговорить с женой или сыном, выступить на собрании либо почитать многотиражку. Но ознакомиться с серьезной книгой, пообщаться с арабом из далекой страны, получить образование по специальности можно только на классическом арабском. По мнению арабов, это препятствует замыканию культуры в рамках одного государства, поддерживает единство арабской нации в сложных современных условиях. И если в Европе латынь уступила место новым языком после долгого периода двуязычия, то в арабском мире исход такого соперничества пока остается неясным. Ну что же, значит каждый араб – полиглот!


В зарубежной Европе и в Америке | Как стать полиглотом | В Индии и на Дальнем Востоке