home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



КАПИТАН А.ОВЕЧКИН


В облаках над Шпрее


Один за другим выползали из укрытий самолёты. Покачиваясь из стороны в сторону, они, как утки, стряхивали со своих крыльев крупные капли дождя.

Закончены последние приготовления. Техники по вооружению проверяют подвеску бомб. Механики обтирают моторы, и каждый нет-нет да взглянет на темнеющее небо, не покажется ли где-нибудь звёздочка. Один из механиков при свете переносной электролампочки выводит мелом на корпусе бомбы: "для Гитлера". На другой бомбе было написано: "для Геринга".

Заинтересовавшись работой техника, я спросил:

– А для Геббельса какая?

– А вот что поменьше, – указал он на пятидесятикилограммовую фугаску. И добавил: – С него и этой хватит!

В землянке было тихо. Все смотрели на телефонный аппарат и ждали, когда прикажут вылетать. Потом начались разговоры, которые не замедлили перейти в жаркий спор о сроке падения Берлина, ну и, безусловно, окончания войны.

Внезапный звонок водворил тишину. Все застыли в ожидании.

Получен приказ. У каждого лётчика вздрогнуло сердце: "Неужели не меня?"

– Командирам эскадрилий выпустить в воздух сильные и опытные экипажи. Цель – Берлин. Вылет немедленно! – коротко приказал командир.

Шёл мелкий дождик. Маяк-прожектор через ровные промежутки времени вспыхивал голубой лентой и, медленно вращаясь, описывал круги на мутных облаках. Изредка то там, то здесь коротко вспыхивали цветные огоньки на крыльях самолётов, и пламя голубыми языками трепыхало у выхлопных патрубков.

Один за одним уходили в темноту дождливой ночи тяжело нагруженные самолёты, и их огни исчезали на западе.

Ко мне подошли двое лётчиков: Мыльников и Драпак.

– В чём дело?

– Разрешите лететь на Берлин?

– Видите, какая погода? – сказал я.

– Мы справимся! – ответили они.

Нельзя было не поверить им. Я разрешил. Не успел я сказать: "Летите выполнять задание", как лётчиков не было возле меня. Из поглотившей их темноты я услышал: "Есть выполнять!"

"Вот народ!" – подумал я, провожая глазами бегущие в темноте огоньки.

Проводив последний самолёт, взлетел и я.

До Одера я набрал высоту 500 метров и сразу же "воткнулся" в облачность. До Берлина было далеко, и я пошёл под кромкой облаков, которые всё ниже и ниже прижимали меня к земле. С левого борта самолёта огромным костром пылал Франкфурт. Яркое пламя зловещими языками высоко подымалось вверх, окрашивая облака в грязнолиловый цвет.

По трассе полёта везде пылали пожары. Некоторые уже догорали. Я всматривался в темноту на западе, надеясь увидеть пожарища Берлина, но, кроме светящихся точек, пока ничего не мог увидеть.

Появилась луна, и всё сразу ожило и приблизилось. Я стал набирать высоту.

Под нами всё чаще и чаще начали появляться маленькие облака.

– Через пятнадцать минут будет Берлин, – доложил штурман старший лейтенант Раппопорт.

Впереди я ясно различал ракеты, вспыхивающие в воздухе и рассыпающиеся на пять цветных звёздочек. Это патрулировали немецкие истребители. Мы начали усиленно прощупывать глазами воздух.

Освещенные луной белые барашки облаков почти полностью закрыли от нас землю, что очень усложняло ориентировку. Мы боялись, что над Берлином тоже будут облака, и мы можем ошибиться при бомбардировке, попасть в свои войска, ибо они были уже на окраинах города.

Слева от нас прошил небо искристый пунктир трассы, и в это мгновение на фоне освещенных облаков стремительно промчался "По-2", а за ним ниже нас пронёсся охотник – "Ме-110". "По-2" в мгновение ока нырнул под облачность и пропал. "Удачный манёвр", подумал я.

По времени мы уже должны были лететь над предместьями Берлина, но, кроме бесконечно плывущих нам навстречу облаков, ничего не было видно. И вот в небольшом окне сталью блеснуло озеро, а вокруг него – целый клубок извилистых, как змеи, рек.

– Под нами Шпрее, – доложил штурман.

Как на зло облака вновь плотно прикрыли землю.

Под самолётом вспыхнуло белое пятно прожектора и медленно задвигалось по облачности. Я невольно вздрогнул. Зенитки молчали. К этому белому пятну прибавилось ещё одно, потом ещё и ещё. Все они плавали по облакам, стараясь присосаться к нашему самолёту. Но мы были недосягаемы для них.

Снизу нас не видели, зато сверху мы были как на ладони. Противник не замедлил воспользоваться этим. С левого борта стремительно пронеслась трасса. Трудно было угадать, в кого стреляли немцы, но следующая трасса просвистела буквально над головой.

– Это по нас, – сказал Раппопорт.

– Сам вижу, – ответил я.

Перспектива быть сбитым над центром Берлина мало улыбалась нам, и я нырнул в облака.

Облачность была тонкослойная, и как только мы выскочили из нее, меня сразу поразила картина Берлина. Я её никогда не забуду.

Огромная площадь гигантского города была окутана дымом, который толстой и широкой пеленой уползал на северо-восток. Едкая гарь достигала высоты девятисот метров, жгла горло и глаза. Ясно видны были пожары внутри зданий. Слабо освещенные луной бесчисленные светлосерые дороги уходили тонкими щупальцами на запад и юг и пропадали далеко на горизонте.

Казалось, город мёртв. Но глаза лётчиков-ночников хорошо умеют видеть жизнь на земле, как бы темнота ночи ни скрывала её. Нам было ясно, что в Берлине суматоха.

Несмотря на то, что мы тщательно изучали план города, сейчас трудно было определить, где что расположено. Приказано бомбить центр. Мы поднялись вверх по Шпрее. Тщетно мы пытались отыскать рейхстаг. Его мы не увидели.

– Начинаю бомбить, – сказал штурман.

Я почувствовал, как одна за одной пошли бомбы вниз. Облегчённый самолёт начал "вспухать".

После взрыва наших бомб одинокая пулемётная очередь цветной цепочкой медленно поднялась к нам, как бы раздумывая, убить нас или нет. И опять всё стихло. Я накренил самолёт и с каким-то непередаваемым чувством радости смотрел н,а этот горящий город. Едкий, противный дым, подымающийся от пожарищ и заполняющий кабину самолёта, кружил голову и вызывал тошноту.

Я резко развернул самолёт, и Берлин начал медленно уходить назад. В это время открыли огонь наши орудия большой мощности.

Луна совсем уже не пробивала облачности, и в козырёк кабины ударяли крупные капли дождя. Стало темно.

Погода всё хуже и хуже, но мутные проблески рассвета чуть-чуть очертили на земле лес, дороги, и это несколько облегчило пилотаж и ориентировку.

Впереди мелькнули огни старта. Последний разворот, и тишина всей своей тяжестью навалилась на перепонки ушей.

Я выскочил из самолёта и стал проверять, все ли прилетели. Не было Драпака с Мыльниковым.

Уже рассвет. "Неужели не придут? – подумал я. – Неужели обманулся?" Нет, всё в порядке. Из-за туманной дымки рассвета выскочил самолёт. Это были они.

Несмотря на то, что дождливые облака плотно закрывали небо, на душе у всех было светло и ясно, как в хороший, тёплый и солнечный день.



ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ГВАРДИИ ПОЛКОВНИК В.БЕЛОУСОВ Над полем боя | Воспоминания, письма, дневники участников боев за Берлин | МАЙОР С.ВЛАСОВ Удар по аэродрому Ной-Руттин